Ведьмочка для художника, или Возвращение в Мир Мечты (СИ)

— Где же Артур? — оглядываясь по сторонам, спросила я вслух не то у себя, не то у Соломона, не то у степной земли с одиноким камнем. Я пригляделась: на камне будто что-то поблёскивало. Впрочем, ладно, пока не до этого.
— Наверняка ушёл, — сказал Хранитель Города Мечты после небольшого молчания и вздохнул. — Они все тут куда-то ушли. Совет, видно, досрочно свернули. До чего нелепо всё вышло… А впрочем, я тебе благодарен, девочка моя.
После этих слов он вдруг приподнял маску, кивнул мне на прощание и исчез.
Отлично. «Моя девочка» — это вообще прелесть. А что не доченька? То, значит, готов был отправить нас неведомо куда, то…
Хорошо, что хоть Соломон рядом. Кстати, а где он?..
Я огляделась: золотистая степь, колыхание трав, голубое, совсем как дома, небо с широкими размашистыми белыми облаками, нанесёнными как бы плоской кистью. Будто это художник тут постарался.
Художник… Где же всё-таки Артур де Вильбург? Куда вообще все подевались?
Я устало побрела в ту сторону, где ещё не так давно у нас было свидание.
«Как же много всего случилось, — думала я, идя по пустынной земле, где изредка рос какой-нибудь куст. — Как же я устала. Зачем я всё это узнала? Жила бы себе спокойно с Артуром, он бы писал картины, а я бы стала его музой. Ведь мы ещё можем так жить? Мы теперь свободны. Совет распущен. Возьмём с собой Хэйдена и Соломона. Поселим Мэлибуда где-нибудь на веранде или лучше — в соседнем доме. Будем ходить друг другу в гости по вечерам и пить чай. И обсуждать будем что-нибудь такое интересное. Расскажут мне про Мир Мечты, о котором я, оказывается, вообще ничего не знаю. Будто ещё меньше знаю, чем тогда, девять лет назад.
А Соломон будет нас оберегать. Он вон какой большой и сильный. И про Ехидну всё узнаю, и про Костёр тоже, — подумала я и зевнула. — Как же я устала. И есть хочется. Сколько вообще прошло времени? Какой сегодня день? — я постаралась подсчитать, но ничего не вышло: солнце ни разу не заходило и не вставало с того момента, как начался Совет. У Хранителя жизни, видимо, были более важные дела. — Где бы мне прилечь? Эх, сотворить бы прямо тут кровать. Или хоть коврик какой. И Артура бы сюда».
И тут я увидела его.
Артур де Вильбург шёл мне навстречу. Всё в том же пиджаке с заплаткой, в застиранной рубашке, со своим цилиндром на голове, который снова где-то отыскал. Из кармана выглядывала цепочка хронометра.
Артур нёс какие-то цветочки в руке и глядел на меня так внимательно, словно задумал сказать что-то важное.
Уж не предложение ли хочет мне сделать? Да, было бы здорово. Мы бы поженились, и тогда…
Рассветы в горах, где солнце куда ближе и ярче, где оно не плавно выплывающее из-за горизонта, как на равнинах, а вдруг являющее себя над чётким очертанием гор и озаряющее всё вокруг своим сказочным и сильным светом. То счастье прохладного утра.
Но вот облака, скрывающие от нас пока недоступные вершины. Мы минуем их, и настаёт день, и мы точно знаем, что завтра — больше счастья и благополучия.
А по вечерам мы то на макушке горы встречаем скорые сумерки с густо-медовыми горными звёздами, то пьём травяной чай в своём домике с верандой и большими деревянными качелями. У них резная спинка и массивные, прочные ручки. Мы раскачиваемся и глядим в небо. И благодарим друг друга и целый мир. И любовь наполняет нас, и Артур рисует само счастье, а я пишу о нём и иногда пою.
И от этого становится вокруг ещё лучше, ведь люди слышат эти песни и видят картины, читают эти стихи и сказочные строки и тоже становятся добрее и светлее.
Да, я бы очень хотела, чтобы такое счастье стало явью. Но пока мы просто встречаемся. Пока так.
— Мира, — сказал он, когда подошёл и вручил букет. — Я хочу поговорить, — добавил Артур и посмотрел мне в глаза. Неужели и правда?.. Я затаила дыхание. — Ты бесконечно куда-то улетаешь… — начал он, и всё очарование как рукой сняло. Претензии, да? — Когда ты исчезаешь, я остаюсь один. Я говорю это не чтобы тебя задеть — нет, я потому и цветы принёс, чтобы ты так не решила. Я просто хочу, чтобы ты не убегала одна. Потом мне приходится искать тебя то тут, то там.
 
— Знаешь, я не понимаю. В каком это смысле — искать?
— Помнишь, как я забрал тебя с горы? — сказал он, снял цилиндр и начал теребить хронометр. Нервничает, значит. Как мило. А мне куда девать свои эмоции? Опять, что ли, вонзать ногти в ладони? Ну нет. — Куда ты собиралась умчаться тогда? Птицей.
— Не знаю, — сердито ответила я и для чего-то стала делать вид, что разглядываю цветочки. Хотя не видела их в упор.
Перед моими глазами снова представали тянущиеся на бесконечные километры, сверкающие на солнце остро-снежно-вершинные горы, голубизна такого близкого неба, свобода и сила.
Он коснулся моего плеча. Я вздрогнула.
— Вот опять. Ты чуть не улетела.
— Чего же ты хочешь от меня? — воскликнула я чуть громче, чем следовало. — Чтобы я всегда была здесь, рядом? Знаешь, мне иногда бывает нужно отправиться куда-нибудь… в прекрасные края, где царят свобода и сила. Понимаешь? Как те горы, где я парила птицей, как те поля, усыпанные цветами-позабытыми фактами. Мне хочется красоты и воли, — уже спокойнее закончила я.
— Ты свободна, — сказал Артур и отошёл от меня. Стало неуютно. Неужели обиделся? — И твоя свобода в том и заключается, чтобы выбирать. Хочешь ли ты бесконечно летать где-то там, в одиночестве, или хочешь строить крепкие отношения со мной и тоже парить птицей — да, пожалуйста, но не всякий раз, как вздумается.
— Знаешь, я опять не понимаю, — сказала я, опустила букет и подошла к Артуру ближе. Взять его за руку? Можно ли обнять сейчас?
Он улыбнулся так, словно говорил с малым ребёнком, и сам обнял меня. Я ощутила тепло и спокойствие.
— Поймёшь. Я помогу. Совет, кстати, закончился. Его распустили. Все обвинения сняты.
— Так мы, значит, можем жить в своё удовольствие? — спросила я и вдруг услышала за спиной чей-то чужой голос.
— Можете, — сказал он.
Я обернулась.
Огромный белый Кот серьёзно смотрел на нас и словно чего-то ждал.
— Артур, — тихо позвала я, — ты же видишь Кота?
  
Глава 39. Кот
 
— Вижу, — так же тихо ответил Артур. — Это я с ума сошёл или как? — добавил он, и я выдохнула: если мне не чудится, то всё отлично. Значит, оба мы адекватны. Значит, говорящий Кот и правда есть.
И с чего он вообще удивил меня? То, что белая летучая мышь разговаривает и частенько сидит на моём плече, или что конь из ветра носит нас по небу, меня не смущает. А вот Кот…
Неподвижно сидящий громадный Кот, подобный то грозному волку, то большой мягкой игрушке. Кот, меняющий выражения морды на противоположные, слово кто-то крутит киноплёнку с совершенно разными белыми котами.
Наконец он принял спокойный и даже расслабленный вид.
Тогда я неуверенно произнесла первое пришедшее в голову:
— Фамильяр той самой Ехидны?
Кот кивнул.
А говорить на «ты» или на «вы»? Как вообще к нему обращаться?
— Можно на «ты», — ответил Кот моим мыслям, и тут появился заспанный Соломон.
Он лениво подвигал крыльями, потянул когтистые лапы, зевнул. Разлепил глаза и тут же весь встрепенулся, будто его ударило током.
— Кот! — воскликнул Соломон. — Прошу прощения, я утомился, и пока Мирослава…
— Тише, — бросил тот и внимательно посмотрел на меня.
Я пошатнулась от этого взгляда и ощутила примерно то же, что бывает в горах, когда они так давят на сердце и голову, а перед глазами всё начинает куда-то уплывать, что приходится застыть на месте или даже сесть на голые камни, лишь бы удержать равновесие.
Вот и сейчас я закачалась, опустила глаза и прикоснулась пальцами ко лбу.
И вдруг отпустило.
Словно там, где была моя рука, медленно и со скрипом, но отворилось давно закрытое окно. И туда попал свежий воздух и свет. И стало совсем легко. Так, как всегда и должно было быть.
Кот перевёл взгляд на Артура, чуть задержался и снова посмотрел на меня.