Строгий препод для одинокой мамы (СИ)

  
Строгий препод для одинокой мамы
 
Лили Ред
   
Глава 1
 
— Нин, ну пожалуйста. Ещё неделю. Мне и самой неудобно. Но мне правда некуда.
— Дарь, я бы с радостью, но мама озверела. Говорит, ни выспаться перед ночью, ни днем поспать. Прости. Давай я тебе денег дам на первый месяц? Все же будет где…
Подняла на неё взгляд, но даже сказать нечего. Обижаться не на что — она и так мне помогла. Я жила у нее целую неделю, и с Миркой она сидела, пока я в институт бегала хвосты сдавать. Но сейчас три часа, и собирать вещи второпях…
— Я все понимаю. Денег не нужно. У меня ещё осталось от заначки.
— Вот и молодец. Всегда знала, что ты прошаренная. Правильно, что этому козлу всю зарплату не отдавала, — она улыбалась с чистой совестью.
Только если бы я была прошаренной, в такой ситуации точно бы не оказалась.
— Угу, пойду я собираться…
Нина что-то ещё буркнула и исчезла в кухню. Я вошла в спальню. Мира смирно спала и так сладко посасывала пальчик, что будить её совершенно не хотелось. Сердце сжалось, в глазах собрались слезы. Так, все. Хватит. Слезами тут ничего не исправить, к тому же одна сопливая у меня уже есть, так что не буду отнимать её титул.
Я собрала вещи. Их не так и много. Недавно мне их любезно передали через дверь, в которой заблаговременно поменяли замки.
За окном стояла теплая весна, уже сейчас, в апреле, можно ходить без курточки.
Взяла телефон и залезла на сайт риелторов, чтобы найти комнату — квартира мне не по карману, нашла несколько подходящих вариантов. В первом сразу отказались, а вот по второму милая и достаточно вежливая женщина сказала приезжать, все решим. Я вызвала такси, переложила Мирку в переноску и вышла на улицу.
Нинка крикнула «Пока-пока!» на прощание, даже не выходя из кухни. Я только прикусила губу и молча ушла…
Машина остановилась в неплохом районе. Тихий, красивый и аккуратный, во дворах чисто, игровые площадки большие и ухоженные. Даже зона для пикника есть, беседка со столом. Странно, что за пять тысяч в месяц тут сдают комнату с женщине с ребенком. Настроение потихоньку падало, мучили сомнения, но я все же подошла к подъезду и набрала номер квартиры на домофоне.
— Кто?
— Это Дарьяна по поводу комнаты.
— Ах, да. Проходи, милая.
Домофон запищал, дверь открылась. Я быстро вошла, чтобы не разбудить Миру, и подняла на пятый этаж. Подъезд оказался таким же идеальным, как и двор. Светло, не воняет и даже цветы стоят.
Полноватая женщина стояла у двери, она не показалась мне милой, какой представлялась по голосу. Взгляд строгий, руки скрещены на груди, и смотрела так, будто у неё рентген вместо глаз. Ощущение, что я нашкодила и стою перед учителем.
Она посмотрела на мою малышку и молча кивнула, приглашая войти. Я несколько секунд решала, входить или бежать. Но все же решилась — уйти можно в любой момент, держать насильно точно никто не станет.
— Ребенок долго ещё проспит? — шепотом спросила женщина.
— Ещё с полчаса.
— Поставь переноску в зале и пошли в кухню. Расскажешь, с чего ты с ребёнком скитаешься.
— Меня зовут Вера Степановна. Я строгая, но справедливая. Люблю порядок, дисциплину и чистоту, — она заваривала чай. — Ты ребёнка грудью кормишь? Или уже на общем столе?
Я даже немного оторопела от резкой смены темы.
— Почти на общем, только вечером ещё подкармливаю. Нам уже год, но…
— Не выгоню тебя. Можешь распаковать вещи. Как и договаривались — пять тысяч, продукты покупаешь сама. Готовишь сама, полки тебе выделю. Посуду можешь использовать. Ты мне покажи свой паспорт.
Я сходила в прихожую, достала из сумки документ и посмотрела на свою малышку — она еще спала.
— Замужем, значит. А куда муж делся? Прописка имеется, а что с квартирой?
— Сложная ситуация. Очень долго рассказывать. Я даже вспоминать не хочу, — делиться с незнакомым человеком не хотелось.
— Милочка. Я тебе пускаю к себе в дом. И должна убедиться, что никакой алкаш с ножом сюда не придёт, — она не кричала, но пробивала насквозь словами.
 
— Я из детского дома выпустилась вместе с парнем, который стал мне мужем, я родила ему дочку. Только он нас выгнал, а замки поменял. И это не тот человек, который будет бегать за мной, тем более с ножом, — я смотрела прямо в глаза женщины. С каждым словом она сильнее хмурилась и поджимала губы. — Мне уйти? — вздернула я подбородок.
Она узнала о том, что я из детдома и поморщилась, будто лимон съела.
— И куда ты? На панель?
— Я приличная девушка, и хоть и из детдома, это не даёт вам повода так говорить обо мне.
— Сядь. Перед мужем будешь хорохориться.
— Я с ним развожусь. Вчера документы в суд отправила. Не будет у меня мужа, — внутри все горело, но я держалась.
— Я уже тебе сказала, не выгоню. Иди, распаковывай вещи.
Я хотела улыбнуться, но телефон завибрировал — звонила подруга из универа, и это было плохим знаком.
— Да, Лид…
— Тащи быстро курсовую! Препод лютует, сказал, что если ты её сегодня не принесёшь, то не допустит до зачётов. У тебя час.
— Ты учишься? — поинтересовалась хозяйка квартиры, услышав разговор.
— Да. Третий курс. Мне нужно срочно в универ, — я встала из-за стола.
Вроде все складывалось хорошо, но ехать к преподавателю, который выжимает из тебя все соки… Я начала суетиться и переживать.
— Оставляй дочку, я присмотрю.
Я притормозила и ошарашенно посмотрела на неё. Она мне незнакомка, знаю её всего ничего — и оставить ребёнка?
— Успокойся и поезжай. Я найду, чем занять её. Только недолго. У меня через два часа маникюр.
— Покажите ваш паспорт, — уверенно попросила Веру Степановну.
Она ухмыльнулась, но все-таки встала и принесла мне документ.
— Я его сфотографирую. Только первую страницу. Я не могу просто так вам поверить на слово.
Она молча взяла мой паспорт и сделала фотографию вперёд меня. Один-один.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я вытащила пюре и оставила его на столе. Только начала говорить, что делать с Мирой, когда проснется, как Вера Степановна оборвала и указала на дверь и время. Я еще пять минут маялась, оставлять или нет… но все же ушла. Благо до универа отсюда очень недалеко.
Я быстро влетела в здание, немного задержалась, потому что искала пропуск. Но только добежала до аудитории, как увидела того самого преподавателя. Он закрывал аудиторию, вокруг уже никого не было.
— Демьян Давидович!
— Вы опоздали. Я уже ухожу, — отстраненно сказал он, а меня затрясло — не от злости, а от безысходности.
— Пожалуйста.
— Я прождал вас полтора часа. И сейчас у меня другие дела. Всего доброго, — он хотел уйти, но я перегородила дорогу и схватила его за руку.
— Не отпущу. Кричите, ругайтесь, но я буду следом ходить и рассказывать свою курсовую.
Он смотрел ледяным взглядом так, будто в его душа шла борьба. Но я чувствовала жар, исходящий от него, даже спина покрылась испариной. Смотрела прямо, не отрываясь. Потому что если он сейчас уйдет, скорее всего, моя учеба накроется медным тазом. Мне и так с ребенком она давалась тяжело, я по ночам писала рефераты, доклады, решала задачи и изучала материал сама, если не присутствовала на паре.
А если учесть, что с ребенком я была постоянно, то постоянно приходилось отвлекаться то на кормление, то посадить на горшок, потому что памперсы для меня — роскошь. И я справлялась. С трудом, с натяжкой, но…
Но потом что-то пошло не так. Поэтому сейчас стояла перед тем самым несговорчивым преподавателем, который выпил из меня все соки. Поэтому продолжала держать его за запястье, которое едва охватывалось моей ладонью.
 
— Дорофеева, — голос у мужчины приятный, глубокий, он проникал в девичьи сердца, но я знала, какой он циник. Холодный, отстраненный, на всех смотрел свысока. — Вы сейчас переходите все дозволенные границы.