Руины (ЛП)

Я слышала о том, что Зевс навещал пару раз Кейдана в больнице. Зная Зевса, я не удивлена.
Ну, Зевса, которого я знала пять лет назад. И независимо от того, что он сделал со мной, судя по его реакции на то, что он узнал, что у него есть дочь, могу предположить, что он не изменился.
После встречи с ним прошлым вечером, я погуглила, чтобы узнать, почему он здесь, почему вернулся в Нью-Йорк. У меня было предчувствие, что это бой, и я не ошиблась. У него бой с Романом Дмитриевым через двенадцать недель.
Я бы сказала, что шокирована такими новостями, но нет. Дело в том, кем является Зевс. Бокс – это все, что он знает.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — говорит он тихо.
Я вспоминаю то, как он выглядит.
— Нет, не знаешь.
— Ты считаешь, что я ублюдок, раз дерусь после того, что случилось со Скоттом. Ты также думаешь, что я буду на тренировках, интенсивно готовиться к поединку с Дмитриевым, так что у меня не останется времени на Джиджи.
— По мимо всего прочего, я не могу поверить, что ты дерешься с ним – парень настоящий псих…
— Я могу победить его, Кам, — перебил он меня.
— И возможно потерять часть плоти в процессе.
Дмитриев укусил последнего соперника за шею, когда тот брал превосходство над ним. Он отцапал кусок плоти от парня. Дмитриев – собака.
— Он не приблизиться ко мне, — зарычал Зевс, и какого черта я вообще устроила ему допрос по этому поводу.
— Неважно, Зевс. Делай, что хочешь. Как всегда делал. Но я точно знаю, что у тебя не будет времени для Джиджи в преддверии этого боя. И я не готова вводить тебя в ее жизнь сейчас, только для того, чтобы ты исчез из нее через несколько недель.
— О чем ты говоришь?
— Я думаю стоит подождать до окончания боя. — Я смягчаю свой тон. — Тогда мы вас и познакомим.
— Нет. Я хочу знать свою дочь сейчас. Я отложу бой, если понадобиться.
Это меня удивило. Но знание того, что он готов пойти на это ради Джиджи, заставляет меня чувствовать себя немного лучше от того, что я втянула его в ее жизнь.
— Разве это не повлечет за собой свору проблем? — спрашиваю я.
— Позволь мне беспокоиться об этом. Марсель организовал этот бой. И, учитывая складывающиеся обстоятельства, ему повезет, если он все еще сможет дышать после того, как я с ним закончу.
— Ладно, значит ты отложишь бой. Но в какой-то момент он все равно должен состояться. Все равно продолжишь боксировать. Ты все еще будешь проводить непомерно много времени вдали от Джиджи во время тренировок.
— Ты хочешь. Чтобы я бросил бокс?
— Я не о чем тебя не прошу.
— Не нужно врать мне, Кам. Это на тебя не похоже.
— Как я уже сказала, я не хочу, чтобы моя дочь привязалась к тебе, а ты потом просто взял и исчез. — Я знаю, какого это иметь Зевса в своей жизни, а потом просто лишиться его, когда он исчезнет.
Взгляд, брошенный им в мою сторону пронзил меня насквозь.
— Я не исчезну из ее жизни.
— Ты и мне это обещал, — ответила я ему резко. — В аэропорту, когда впервые улетал на Олимпиаду. «Я не брошу тебя, Голубка.» — говорю я, имитируя его голос.
— Господи, Кам. Я знаю, что чертовски облажался с нами. И ненавижу это. И я не могу изменить этого. Но я могу пообещать, что не облажаюсь с Джиджи. Но ты не можешь сейчас просить меня бросить бокс. Я должен драться. У меня нет выбора.
 
— Конечно, нет. — Я бессмысленно усмехаюсь. — Твой банковский счет, должно быть за годы изрядно похудел из-за всех женщин, которых ты развлекал.
Господи, мне тошно. Могу только представить сколько женщин у него было после меня. Но уже через неделю после того, как он бросил меня, его сфотографировали с моделью. Они делали покупки. Я подумала, что это та, с которой он мне изменял. И я восприняла это как его послание, чтобы держаться подальше.
Его взгляд остановился на мне. Глаза широкие и злые.
— С моим счетом все нормально. Но у меня есть семья, которую нужно содержать. Оплачивать за колледж брата и сестры. И теперь я должен думать о будущем дочери. Так что нет, Кам, прямо сейчас я не могу оставить бокс. Бой с Дмитриевым принесет большие деньги. Я должен это сделать.
— И тогда все?
Он смотрит на меня и качает медленно головой.
— Я не знаю.
— Значит, ты просто хочешь войти в жизнь моей дочери и просто быть в ней, когда тебе будет удобно?
— Кам…
— Не камкай мне здесь. Я знаю, каково это, когда ты готовишься к бою. Это может занять тебя на несколько месяцев.
— Ты не справедлива.
— Нет, это ты не справедлив. Я не позволю тебе причинить боль моей дочери. Зевс.
— Она и моя дочь тоже! И я упустил четыре года ее жизни, потому что ты не очень-то и старалась связаться со мной! — так громко кричит он, что по началу это шокирует, возбуждает. Но потом это разжигает во мне гнев, словно пламя, о существовании которого я не подозревала до сих пор.
Я поднимаюсь на ноги.
— Пошел. На хер. Зевс. Это ты мне изменил. Ты переспал с другой женщиной. Ты бросил меня. Ты порвал со мной по телефону. В тебе даже было недостаточно уважения, чтобы сообщить мне об этом лично. Потом ты просто жестко игнорил меня. Даже блокировал мою электронную почту, черт возьми! Как я должна была с тобой связаться? Я даже не могла приблизиться к тебе, чтобы поговорить. Я сделала все, что смогла. Я поговорила с единственным человеком. У которого был доступ к тебе. Не моя вина, что он гребаный ублюдок. Возможно, то что я сделала не было так идеально, как сделал бы сам всемогущий Зевс, но я, блядь, сделала все что могла. И я успешно воспитывала свою дочь последние четыре года, без тебя. Ты мне не нужен. И Джиджи, черт возьми, тоже не нужен.
Я знаю, что поступаю дерьмово и говорю ужасные вещи. Но сейчас мне хочется причинить ему боль, такую же, какую он причинил мне.
— Кам. Твою мать. Прости. Я не это имел в виду… — он поднимается на ноги, в глазах паника, он тянется ко мне.
Я отхожу от него. В защитном жесте складываю руки на груди.
— Да, именно это. А теперь тебе пора уходить.
 
— Нет, пожалуйста, Кам. — Он проводит рукой по голове, хватая себя за волосы. — Мне не следовало этого говорить. Ты знаешь, что я не это имел в виду. Я в замешательстве. Я только что узнал, что у меня есть дочь, ради всего святого. И возможно я не соображаю сейчас здраво. Но Джиджи – она моя дочь, и я хочу быть частью ее жизни. Мне нужно быть частью ее жизни. Я клянусь и тебе и ей, что ничто и никогда не помешает моим с ней отношениям. Я никогда не причиню ей вреда.