Легкое сумасшествие по имени любовь

Я чувствовала себя слишком доверчивой и… преданной. Разве он не сказал у Тома и Таши, что не силен во всяких хитростях? А оказалось, что совсем наоборот. И если он так хорошо умеет хранить тайны, то что еще он может скрывать от меня? Слезы жгли глаза, словно кислота.
Это был ужасный день. У Деза горел свет — значит, он тоже не спит. А сказал, что устал и идет спать. Еще одна ложь. Я резко забарабанила в дверь. А когда он открыл, ткнула его пальцем в грудь:
— Ты знал? Ты три недели знал, что у нее рак, и не сказал мне?!
Он отшатнулся, но я шагнула к нему, вновь вонзая ноготок в его грудь еще сильнее, чем прежде.
— Как ты мог не сказать мне?!
Он поднял руки, защищаясь:
— Сэди, до вчерашнего дня мы были не уверены, что это рак. И с точки зрения этики, я не могу делиться такой информацией.
— С точки зрения этики? Какая чушь, Дез! Неужели ты полагаешь, что держать семью в неведении этично? — Я попыталась ткнуть его снова.
— Прекрати. — Он убрал мою руку. — У меня не было выбора. Я хотел сказать тебе, но она взяла с меня слово.
— Нет уж, выбор у тебя, разумеется, был. Ты мог отказать ей. Держать что-то в тайне — все равно что врать. — Я и сама в это не верила, но меня охватило острое желание спорить.
Он упрямо стиснул челюсти:
— Проклятие, Сэди! Ты уже второй раз обвинила меня во лжи. Я лишь проявил уважение к Доди и ее желаниям, так что разбирайтесь с ней.
— Но ты доктор! Она бы тебя послушалась. Мы потратили впустую три недели, а могли бы спланировать лечение.
— Да, я доктор. Но я не ее доктор. — Он развернулся, отошел к дивану и тяжело опустился на него. — Я постарался помочь ей, сходил с ней на биопсию, когда она попросила меня, и к онкологу — одному из лучших. Но больше я ничего не могу сделать. Я попал в ситуацию, в которой не должен был оказаться. И я на такое не подписывался.
Мой гнев едва не сменился рыданиями.
— Никто из нас на такое не подписывался. И у меня есть весьма веская причина для расстройства.
— Да, есть. Но не из-за меня. Во всяком случае, не по этому поводу.
— А по какому?! — В моем животе, кажется, раздувалась рыба-еж.
— Присядь на минутку. — Он потер лоб.
— Я не хочу садиться.
Он на меня даже не посмотрел. Что он мог сказать такого, чтобы этот день стал еще хуже, чем был? Он провел рукой по волосам. Что-то в том, как он выглядел, наполнило меня ужасным страхом.
— Сэди, я знаю, что выбрал для этого не самое подходящее время, но я должен тебе кое-что сказать.
Я твердо знала, что не захочу этого слышать. Неважно, что это могло быть, мне оно уже не нравилось.
— Мне пришло предложение по работе, — продолжил он. — Совершенно фантастическое. В Сиэтле. Они хотят, чтобы я как можно скорее приступил к делам.
Сиэтл. Это штат Вашингтон? Боже, это же черт знает в какой дали от Белл-Харбора!
— Надолго? — услышала я собственный шепот.
Его глаза были непроницаемо темными, а взгляд — тяжелым, когда он посмотрел на меня.
— На постоянной основе.
Земля внезапно налетела на собственную ось и чуть не сбила меня с ног. Постоянно — это надолго. Постоянно — это дольше, чем продлился мой жалкий брак.
— И ты ответил им «да»? — Голос был будто бы мой, но слова придумывал кто-то другой. Мой мозг вырубился. Единственное, на чем я могла сосредоточиться, — это дыхание.
— Это просто невероятная работа, Сэди. Я был бы дураком, если бы отказался.
Я кивнула, мое горло сжалось. Я же знала, что все так и закончится. Я была идиоткой, когда надеялась, что у нашей истории мог бы быть какой-то иной конец. Я хотела разозлиться на него за то, что он лгал мне, водил меня за нос. Вот только он этого не делал. А даже если бы и делал, то это сейчас было бы неважно. Моя жизнь вскоре наполнится борьбой — за детей, за жизнь Доди. У меня все равно не будет времени на эту глупую бессмысленную интрижку.
Дез отвернулся со словами:
— Я хотел бы быть с тобой, Сэди. Правда, хотел бы. Но это никак не срастается с работой.
Я не помнила, как добралась домой. И не уверена, что сказала еще хоть слово, прежде чем вылететь из его двери. Все, что я знала, — это то, что я как-то добралась до кровати и теперь рыдала в подушку. Сердце колотилось, как бешеное, будто я пыталась выиграть главную гонку в жизни, но теряла драгоценные дюймы у самой финишной черты. Дез уезжает, Доди умирает, Ричард пытается отнять у меня детей. Все внутри меня освободилось, сорвалось с привязи и покрылось проросшими сквозь душу шипами.
 
Спустя несколько часов после того, как закапали первые слезы, я пробралась в кровать к Пейдж. Я вдохнула сладкий, нежный аромат ее кожи и всем сердцем помолилась, чтобы она никогда-никогда не влюблялась.
 ГЛАВА 24 
Джанет, мой адвокат, относилась к тому типу элегантных, суперсовершенных женщин, которых я недолюбливала принципиально. Настоящее сокровище: бесстрашная, всегда одетая с таким блеском, что и Фонтейну было бы не по зубам. Ее кожа напоминала кофе мокко латте, а темные глаза проницательным взором просвечивали собеседника насквозь, как рентген. Всего за минуту ее убедительная мягкость могла перейти в грубую настойчивость, если этого требовала ситуация. А уж шокировала она людей чаще, чем моргала. Она могла запугать меня до полусмерти, но она была на моей стороне, и поэтому я обожала ее столь же сильно, как ненавидела Ричарда.
Джанет достала бумаги из лоснящейся кожаной сумочки и положила их на стол передо мной. Мы договорились о встрече в кофейне в Белл-Харборе, потому что сама мысль о поездке в Гленвилл была мне отвратительна. Все, что приближало меня к Ричарду и удаляло от Доди, приносило боль.
— Я говорила с его адвокатом, — сообщила Джанет. — И думаю, что он попытается тебя запугать. Он добился высокого положения, и у него есть пространство для маневра.
— Так чего он хочет на самом деле? — Я заерзала на стуле.
— Если верить моим источникам, ему нужен дом.
— И все? Он угрожает забрать у меня детей, потому что хочет получить дом?
— Ты знаешь Ричарда. Его квартира находится в непрестижном районе, а он платит ипотеку за дом, которым вы не пользуетесь. Подозреваю, что адвокат уговорит его разыграть карту опеки, чтобы напугать тебя и сделать сговорчивой.
— Это сработает.
Джанет нахмурилась и поправила свои дизайнерские очки.
— Не позволяй ему шантажировать себя, Сэди. Мы сможем с ним побороться!
Я столько обо всем этом думала последние дни. Просто постоянно, между приступами плача из-за рака Доди и внезапного исчезновения Деза. Он даже не попрощался. Вчера вечером я ходила к дому Пуллманов в надежде поговорить, но его уже не было. Внутри оставались лишь коробки с вещами, готовые к переезду. Это я выяснила, заглядывая в окна. Но его самого и след простыл.
В такой ситуации логичнее всего было вернуться домой, в Гленвилл. Я могла бы начать с того, на чем остановилась, когда робко шла по большому, пустому дому, преследуемая призраками неудач и мыслями о людях, которые были кем угодно, но не друзьями.
А еще я могла остаться здесь и быть полезной. Сейчас Доди нуждалась во мне как никогда, и, честно говоря, она мне тоже была дорога.
— Плевать на дом. Он может пользоваться им, пока опека над детьми остается за мной.
Джанет что-то черкнула на полях своих бумаг.
— Рынок жилья в Гленнвиле просел, — заявила она. — Вы наверняка сможете найти приличную квартиру, если умерите аппетиты. Но где ты будешь брать деньги на мой гонорар? Я не работаю за интерес.
— Сказать правду, я решила перебраться сюда. Поживем у тети, пока не наклюнется что-то еще. Я начала работать, как ты знаешь, а в этом городе полно богатых грязнуль. В данный момент у меня нет проектов, но в перспективе будут.
Джанет была разочарована тем, как быстро я сдалась. Моя драка с Ричардом означала звон монет в ее карманах, и ей, так же как мне, нравилось ставить палки ему в колеса. Похоже, он напоминал ей бывшего мужа.