Легкое сумасшествие по имени любовь

Я выдавила немного пасты прямо в рот и прополоскала его хорошенько. Моя прическа напоминала крушение поезда, и я была уверена, что пятно на шее — засос, но с этим ничего не поделать. Я открыла дверь и оказалась застигнутой врасплох. Дез одарил меня сонной улыбкой с кровати. Я живенько спряталась за дверь, высунув только голову.
— Доброе утро, — поприветствовал он меня.
— Доброе. — Я оставалась за дверью, не желая разгуливать в таком виде при свете дня. Ну ладно, относительном свете дня из-за дождя, но все же достаточно ярком, чтобы я могла выйти вот так, абсолютно голой.
— М-м-м… закрой глаза, а? — попросила я нерешительно.
— Зачем? — усмехнулся он.
— На мне ничего нет.
— А почему я должен закрывать глаза?
— Потому что я стеснительная.
— Но это же смешно. — Дез с удивленным видом заложил руки за голову.
— Вовсе не смешно. Ну давай, я и так уже чувствую себя дурой. Закрой.
Это начинало надоедать.
— Ну ты же знаешь, что я постоянно вижу людей без одежды, да?
— Тогда тебе должно быть неинтересно пялиться на меня. Извращенец!
— И ты знаешь, что я видел тебя голой много раз, и мне это нравится, да?
— Большую часть этого времени я лежала, и было темно. Это не одно и то же.
Его смех был таким… глубоким.
— Ты правда решила не выходить оттуда?
— Нет, потому что я голая, а ты весь закрыт.
— Это не проблема. — Он отбросил одеяло, демонстрируя, что одежды на нем не больше, чем на мне.
О боже!
— Ну вот. Теперь мы в равном положении. Так лучше?
Я отвела взгляд, густо покраснев. В глубине души я оставалась хорошей девочкой, а хорошие девочки отводят взгляд, когда мужчины выставляют себя напоказ. Ну… я была не очень хорошая, поэтому спустя миг снова зыркнула на него.
Он разлегся с удобством, совершенно бесстыдно. Его кожа казалась темной на фоне белоснежных простыней. Соблазняя меня, он погладил матрац рядом с собой.
— Ну иди сюда, — сказал он тоном, которым уговаривал что-нибудь сделать кого-то из Додиных собак.
Я быстренько взвесила все варианты. Отмела вариант просидеть в ванной до конца дня. Рано или поздно мне пришлось бы выйти. А так как соорудить тогу из полотенец не вышло бы, я была вынуждена вернуться обнаженной. Этот раунд он выиграл всухую.
— Вы совсем не джентльмен, сэр. — Я гордо расправила плечи и вышла из-за двери, наблюдая за тем, как выражение его лица менялось с легкомысленнодразнящего на нечто совсем иное. Хм. А может, это я выиграла раунд?
Следующий час мы провели в постели, исследуя разнообразные достоинства наготы. Да и весь день мы тоже провели в кровати — валялись, дрались подушками, шутили и смеялись, не ведя никаких серьезных разговоров. Ели вафли из тостера и попкорн из микроволновки.
Мы смотрели фильмы, нежились в джакузи, снова дурачились, даже вздремнули. Еда была так себе, фильмы — глупые и бессвязные, но это все равно был лучший день в моей жизни. Дурачиться с Дезом было намного веселее, чем все, что я когда-либо делала до сих пор.
— Мне, наверное, пора домой. — Я неохотно слезла с дивана, когда поняла, что наше свидание длится почти сутки. Я была одета в грубые штаны Деза, которые были длиннее, чем надо, на целый фут, и его футболку. На голове у меня царил ужасный беспорядок, а зубную щетку я жаждала заполучить ничуть не менее фанатично, чем Скуби Ду свои скуби-вкусняшки.
Дез изучал содержимое шкафов на кухне. Его голова то и дело мелькала в поле зрения.
— У тебя есть планы на вечер? — спросил он.
— Нет, я просто подумала, что тебя от меня уже начало тошнить.
— Да. Я просто терпеть не могу, когда ты не разрешаешь мне снять с тебя всю твою одежду.
Я покраснела.
— Это твоя одежда. Ну, и я полагала, что буду изображать неприступность, чтобы отношения продлились подольше.
Он закрыл буфет.
— Хм. А когда это ты изображала неприступность?
Я встала.
— О, вот теперь я точно ухожу.
Он вышел из кухни и обнял меня.
— Ты же знаешь, что я пошутил.
— Хм.
— Сэди, не уходи, — промурлыкал он мне на ушко. — Останься и поужинай со мной макаронами с сыром.
 
— Ты решил, что можешь соблазнить меня макаронами?
— Я предложил бы тебе что-нибудь получше, но больше ничего нет. Только это и банка оливок. Но если ты останешься, я разрешу тебе выбрать фильм, который мы будем смотреть.
Он был соблазнительным демоном, предлагающим углеводы и перечень развлечений.
— Я умираю, как хочу почистить зубы. Мне нужна зубная щетка, — с жаром исповедовалась я.
Он засмеялся:
— А ты не могла бы использовать мою?
— Ты с ума сошел? И мне позарез надо привести себя в порядок.
— А я завтра уезжаю на работу и проведу там пять следующих ночей. И ты собираешься отправить меня на эту войну, даже не поцеловав?
Он мог просить меня остаться по чисто сексуальным причинам, но, честно говоря, меня это устраивало.
— Я подарю тебе целую тысячу поцелуев с условием, что схожу домой, переоденусь и все такое, а потом вернусь.
— Отлично! Я сгоняю в магазин, возьму там поесть того-сего и встретимся здесь. Я оставлю входную дверь незапертой на случай, если ты вернешься раньше меня.
Дез высадил меня у дома Доди и уехал за продуктами. Я так и пошла в его одежде, неся свою в пакете, и выглядела просто классно.
Фонтейн что-то рисовал, сидя у кухонного островка, а Джаспер нарезал перец.
— Привет, ребята. А где Доди? — Я бросила пакет с одеждой в кресло и выудила из вазы с фруктами яблоко.
— Она пошла с Гарри на фестиваль фильмов Кристофера Уокена, — ответил Джаспер. — Отлично выглядишь, кстати.
— Спасибо, — пробубнила я, жуя яблоко.
— Где ты ужинала прошлой ночью, принцесса? — спросил Фонтейн.
— У Арно. А сегодня вечером что-нибудь приготовим у Деза.
— Сколько ты провела с ним, полтора дня? Да ты заарканила этого пони, мисс Ковбой.
— Вот спасибо. Кстати, Джаспер, хорошо, что ты здесь, я хотела тебе кое-что показать.
Я сбегала к себе в комнату, вынула маленькую черную коробочку, привезенную из Гленвилла, и быстро вернулась. Положила коробочку перед Джаспером. Он обследовал ее осторожно, будто это была бомба, которую надо обезвредить.
— Что это? — Он взял полотенце и вытер руки.
— Я тут подумала вот что. Ты выбрал кольцо для Бет, но у тебя нет на него денег. Но если ты придешь туда с этим, то, возможно, его примут на обмен, да еще доплатят.
Лицо Джаспера приняло такое выражение, будто я сказала, что я киборг.
— Давай. Открывай, — подбивала его я.
Он взял коробочку и не спеша открыл.
— Сэди, ты не можешь подарить мне его. Кольцо такое большое.
— Ну знаю, и что? — Я пожала плечами. — Оно мне не нужно. Видеть его не хочу. И подвеску из него никогда не сделаю, потому что она вечно будет напоминать мне о Ричарде.
Фонтейн выхватил кольцо у Джаспера и поднес к свету, заставив сверкать и переливаться.
— Тогда сама обменяй его на что-нибудь для себя. Я не могу его взять. — Джаспер упрямо помотал головой.
— Мне просто не нужно больше украшений, Джас. А тебе нужно. И я буду только рада, если ты примешь этот подарок от меня. Ты же знаешь, что я ненавижу, когда вокруг валяются вещи, которыми никто не пользуется. Меня это нервирует. Но если оно сделает вас с Бет счастливее, то и мне будет хорошо.
Фонтейн всучил кольцо брату.
— Мне кажется, это отличная идея, — сказал он.
— А так вообще делается? Ну, подобный обмен? — Джаспер переводил взгляд с меня на Фонтейна, с Фонтейна на кольцо.
— Уверен, что у Мейсонов делают. Я уже покупал там винтажные вещи, — ответил Фонтейн.
Тетины часы с кукушкой заиграли в прихожей, пока я дожидалась ответа от Джаспера.
— Сэди, ты уверена? — торжественно спросил он.
Да, я была уверена. Это был совершенно правильный поступок.
— На все сто.
Джаспер закрыл коробочку и обнял меня так крепко, будто мы собирались выпрыгнуть из самолета, имея лишь один парашют на двоих. Его голос срывался: