Легкое сумасшествие по имени любовь

— «Стэш-ин-фэшн», Сэди. Тебе не нравится? — громко вопросил Фонтейн. — Мы можем этим заняться, даже если ты уедешь домой.
— Тише, Фонтейн. Ей надо переехать сюда. — Доди похлопала меня по руке. — Гленвилл — это прошлое. А будущее — в Белл-Харборе. Мы должны обратиться к мадам Маргарет. Она посоветует, как тебе поступить.
— Ну уж нет, Доди. — Я решительно встала с дивана. — Я не позволю твоей гадалке решать, где мне жить. И насчет сотрудничества, Фонтейн: попробовать было бы интересно, но после таких заявлений я должна хорошенько все обдумать.
 ГЛАВА 15 
Переехать в Белл-Харбор? Что за бред. И думать об этом нечего! Я понадеялась, что посижу на пляже в одиночестве и успокоюсь. Но не тут-то было. Как только я разложила на песке полотенце, Доди и Фонтейн тут же оказались рядом. Они спустились с террасы, волоча шезлонги, зонтики и сумку-холодильник. Доди нацепила красную шляпу с полями и купальник в ромашку. И как будто этого было мало, минут двадцать спустя появился Джаспер с тремя какими-то верзилами и волейбольной сеткой. Кажется, только меня не предупредили о готовящейся пляжной вечеринке.
К полудню на нашем пляже собралась добрая дюжина народу. Явился Кайл, похожий на намазанного маслом манекенщика, демонстрирующего нижнее белье на показе мод у Кельвина Кляйна. Анита Паркер, закадычная подруга Доди, щеголяла в фиолетовых очках от солнца; ее пиво украшал специальный чехол для банки, расшитый перьями. Худощавая, с ног до головы покрытая веснушками Анита не замолкала ни на секунду.
— Привет, Анита! — поздоровалась я. — Рада тебя видеть.
— И я тебя, Сэди. Доди мне столько всего рассказала! Как жаль, что тебе не повезло с мужем. — Она потянула пиво через соломинку.
Мы с Фонтейном переглянулись.
— Благодарю, — улыбнулась я. — Мне тоже жаль, что кошка съела твою птичку.
— Ой, это был кошмар! Настоящая резня! Летели пух и перья, а я ничего не могла сделать, чтобы их остановить. Но, заметь, кошку я не виню. Это была чистой воды самозащита. Птичка всегда была коварна, но такого даже я от нее не ожидала. Представляешь, я сижу на диване, смотрю телевизор, и тут вижу, что ненормальный какаду преследует мою бедную старую киску.
Глаза Фонтейна округлились, но прежде чем он успел ляпнуть в ответ что-нибудь неуместное, я схватила его за рубашку и утащила к лестнице на террасу, где мы так и повалились от хохота.
— Над чем смеетесь? — раздался голос Деза, и мне тут же стало не до смеха. Откуда он взялся? Я моментально втянула живот и расправила плечи. Злюсь я на него или нет, а выглядеть толстой в купальнике совсем не хочется.
Фонтейн издал крик, похожий на птичий, и снова зашелся хохотом, но мне эта шутка уже перестала казаться смешной. Я надела очки и посмотрела на Деза.
— О, привет. Да ни над чем, просто кошка Аниты Паркер сожрала ее птицу. История грустная, но она очень смешно об этом рассказывала.
— М-м-м… — Дез рассеянно почесал голову и огляделся. Казалось, он избегал встречаться со мной взглядом.
— Фонтейн, ты не мог бы оставить нас на минуту? — попросил он.
— Конечно, ковбой. — Фонтейн вскочил и смылся до того, как я успела остановить его, схватив за рубашку. Компаньон из него был ужасный.
Дез опустился на ступеньку рядом со мной и кашлянул. Сложил руки, постукивая большими пальцами друг о друга.
— Как дела, сосед? — Я старалась, чтобы это прозвучало нейтрально, но голос меня выдал. С тем же успехом я могла произнести «что тебе надо, задница?»
Он усмехнулся, опустив голову:
— Я должен перед тобой извиниться.
Извинения? Я невольно потерла палец, на котором когда-то было обручальное кольцо.
— Я, конечно, предупредил тебя о сакэ, — добавил он. — Но надо было отнестись к этому посерьезнее. Я и не подозревал, в каком состоянии ты находишься, пока не приперлась эта агентша. Ну а потом ты заплакала. Гиблое дело.
— Кто?! — У меня в голове поднялся ураган.
— Рейли, агент по трудоустройству медиков. Она неделями доставала меня, предлагая расширить практику в Белл-Харборе. Я сказал ей, что еще ничего не решил, но она не отстает. Я не стал представлять тебя, а то она и тебе бы на уши села.
 
Вокруг моих ступней вились крохотные песчаные вихри. Белая птица пролетела над головой. Волны все так же ласкали берег, и я слышала, как люди вокруг болтают и смеются. Все то же самое, что и десять минут назад. И все-таки все изменилось.
Когда слова Деза дошли до меня, я почувствовала легкость и парение, как если бы находилась в свободном падении. Шум в голове усилился — и затем стих.
— Агентша?
— Да. — Дез кивнул. — Стэн Пуллман собирается уволиться и переехать в Аризону, и больница жаждет заполучить меня на полную ставку, чтобы заменить его. — Он повернулся ко мне с улыбкой: — Я хотел было все объяснить тебе в ресторане, но ты уже успела расстроиться. Тут появился Джаспер, и я смутился.
Гравитация куда-то исчезла, и я чуть не воспарила над ступеньками.
— Смутился?
Он кивнул и произнес:
— Знаешь, я обычно не вынуждаю женщин плакать… до третьего или четвертого свидания. Это было что-то новенькое.
День становился все лучше и лучше. Сначала непривычно шелковый Ричард, затем заманчивое предложение о работе. А теперь и Дез просит прощения. И рассказывает, что та баба была всего лишь агентшей. Как такое возможно? Я допускала, что он способен и соврать, но зачем?
— Она казалась весьма… дружелюбной.
Дез смотрел на озеро.
— Не буду врать, Сэди, я встречался с ней пару раз, но она совсем не в моем вкусе.
— Такой шик не в твоем вкусе?
— Показуха — не в моем.
Я скрестила руки на груди. Тщеславной меня никто никогда не называл. По крайней мере, мне ничего об этом не было известно.
Вероятно, Пенни права. Он мог пойти на свидание с этой блондинкой, но пригласил меня. И я сейчас была совсем другой женщиной.
— Я вела себя прошлой ночью как дура, — сказала я наконец. — Мне тоже следует перед тобой извиниться.
Он покачал головой и усмехнулся:
— Не стоит. Я же знаю, каково действие сакэ, мог бы догадаться, что для тебя это будет слишком. К тому же ты выпила чуть ли не галлон.
Да уж, если прислушаться к организму, то можно до сих пор ощутить отголоски похмелья.
— А как сакэ влияет на тебя?
— Ну, как-то раз я решил, что мочеиспускание в общественных местах должно стать конституционным правом. Чуть не депортировали тогда. А в другой раз я попытался украсть дорожный знак прямо возле полицейского участка. Моя фотография наверняка до сих пор украшает стену окружной каталажки на севере Иллинойса.
— Правда, что ли?
Если все обстоит именно так, может, мой маленький концерт со слезами не очень удивил его? А не слишком ли остро я все воспринимаю? Я улыбалась, в душе все пело. Греясь в лучах солнца и Деза, я чувствовала себя отлично. Просто восхитительно, как сказала бы Доди. Дез сдвинул темные очки на лоб. Его глаза, несмотря на синяк, были такими яркими, красивыми, чарующими. Я вдруг поймала себя на том, что затаила дыхание и буквально лишилась дара речи. Я глупо улыбнулась, желая сказать что-нибудь остроумное и не находя слов. И плотно сжала коленки. Дез издал какой-то странный звук и отвернулся.
Спустя минуту я все-таки произнесла:
— Все же я была не в лучшей форме. Извини, что испортила тебе вечер.
— И ты меня извини. И знаешь… Я подумал, может, нам стоит…
Внезапно мне в ногу угодил волейбольный мяч, отскочил и ударил по щеке. В лицо полетел песок.
— Ой, Сэди, извини! — крикнул Джаспер со смехом. Он забрал мяч, кивая Дезу на меня: — Осторожно, приятель, она плакса!
Я попыталась смахнуть песок, но он пристал, как шерсть Фацо к черным брюкам.
— Идем. — Дез заставил меня встать. — В воде все смоется. Надеюсь, у нас не будет в итоге одинаковых синяков.
В воде мы валяли дурака, как беспечные подростки, только что выигравшие на пляже приз в бинго. Даже русалочка Ариэль[31] не могла бы нас перещеголять. Волны подталкивали меня к нему, и я не сопротивлялась, радуясь своим ощущениям. В какой-то момент меня окончательно прижало к Дезу, он обнял меня за талию и удержал. На долю секунды мне показалось, что Дез сейчас меня поцелует, но он лишь склонился к моему уху и прошептал: