Легкое сумасшествие по имени любовь

В этот момент я извлекала из багажника очередной чемодан и чуть не уронила его себе на ногу.
— С чего ты взяла, что мне вообще нужен парень?
На ее лице нарисовалось такое неподдельное изумление, будто я отказалась от куска шоколадного торта.
— С того, глупенькая, что ты не можешь остаться одна навсегда.
Я с глухим стуком поставила чемодан в пыль, прямо на дорогу.
— Вообще-то, официально я развелась всего пять дней назад, Доди. И, надо заметить, дяди Уолтера нет в живых уже шесть лет, а ты до сих пор одна.
— Но фактически ты одна уже больше года. А я все еще на коне, детка. Кстати говоря, на днях я встретила одного просто восхитительного человека. Я тебе не рассказывала? Мы столкнулись на стрельбище.
— На стрельбище? Что ты делала на стрельбище?
— Тренировалась, дурашка. Если владеешь оружием, нужно научиться им пользоваться.
— Пользоваться?! — Я чуть не прищемила руку багажником. — С каких это пор у тебя вообще есть оружие?
Это были плохие новости. Моя тетя настолько безответственна, что ей брызгалку в форме пистолета нельзя доверить, не то что пушку, заряженную настоящими патронами.
— Да уж несколько недель, — ответила она. — Все из-за этого скунса, я рассказывала.
— Что еще за скунс?
— Тот, что приходит и роется в нашей помойке. На прошлой неделе он брызнул своей вонючей струей прямо в морду Лэзибоя.
— И ты собираешься пристрелить его?
— Да нет, конечно. — Она наклонилась и подняла самый маленький чемодан. — Я стреляла поверх его головы, чтобы напугать и заставить убежать. Кстати, его зовут Гарри.
— Ты назвала скунса Гарри?
— С чего бы мне называть скунса Гарри? Какая нелепость. — Она посмотрела на меня, как на идиотку. — Гарри — тот мужчина, которого я встретила. Он дантист. Надо сказать, у него шикарные зубы. А его внучка работает в новом «Старберсте».
— В «Старберсте»?
— Ну там, где продают кофе.
— А, ты имеешь в виду «Старбакс».
— Да-да. Он самый. Мне очень нравится этот их «Ральф Маккио»…
— Она имеет в виду маккиато, — перебил мать Джаспер, наконец-то соизволивший выйти из дома. Он приобнял меня на пару секунд и подхватил сразу несколько чемоданов. — Добро пожаловать в дурдомик.
— Спасибо.
Мой кузен практически не изменился за то время, что мы не виделись. Разве что стал еще выше и еще больше похудел, хотя дальше, казалось бы, некуда. И все так же оставался копией тети Доди в мужском варианте, со своими светлыми волосами и голубыми глазами.
«Не такой уж он и волосатый, — подумала я. — Глядишь, в ванной не будет слишком много сбритой щетины».
— А вообще, Гарри — итальянец! — продолжала щебетать тетушка. — У него усы, как у итальянца. И пушка, разумеется. Но знаешь, что самое крутое? — Она хихикнула, как девчонка: — Он похож на доктора Фила[2]!
Правда? Это и есть самое крутое?
— Ты помнишь, как я встретилась с доктором Филом? — Доди семенила рядом, пока мы с Джаспером тащили мои вещи в дом. — На съемках его шоу. Он еще сказал, что у меня весьма необыкновенный шарф. Ну тот, что Уолтер купил мне в Форт-Ноксе, в виде огромной долларовой купюры. И вообще, доктор Фил был восхитительным парнем, несмотря на то что пялился на мои сиськи. — Она расправила плечи. — Уолтер всегда говорил, что у меня внушительный бюст.
— Боже, мама! — поморщился Джаспер.
— Что такое? Я иду, иду.
* * *
— Ну что ты так долго, ма-а-а, — заныла Пейдж, когда я наконец-то выползла вечером на пляж.
Джаспер принес несколько шезлонгов и расставил их полукругом на берегу, чтобы мы могли полюбоваться закатом у воды. Он и Доди сидели там с детьми.
— Занималась разборкой вещей, — объяснила я.
В ответ Пейдж сложила руки на коленях и надулась:
— Вечно ты возишься со всякими вещами.
— Лапочка, пройдите с Джорданом по пляжу, поищите птичьи перышки, — вмешалась Доди. — Если вам повезет, я сплету каждому по ловцу снов!
Пейдж сразу перестала хмуриться и убежала, прихватив с собой Джордана.
— Присаживайся. Пивка хочешь? — Джаспер потянулся к красной сумке-холодильнику, стоявшей рядом с ним на песке.
 
Я не могла вспомнить, когда последний раз пила пиво. Дамы Гленвилла не употребляют пиво. Они потягивают дорогущее шардоне из изящных хрустальных бокалов. Разумеется, кое-кто из них умудряется за один присест уговорить целую бутылку, чтобы разбавить «Прозак»[3]. Я, кстати, не исключение. Но теперь я в отпуске. А это значит, что наконец-то могу перестать строить из себя даму.
— Да. Пиво сейчас — как раз то, что нужно. Спасибо.
И как только я взяла бутылку из рук одного своего кузена, раздался безошибочно узнаваемый голос другого:
— Ну наконец-то, детка. Наконец-то ты свободна! — Фонтейн, младший сын Доди, сбежал по деревянной лестнице на пляж, перепрыгивая через две ступеньки; расстегнутая рубашка цвета лайма развевалась на ветру. Темные волосы были изысканно — и надежно — зафиксированы гелем, и к тому же Фонтейн щеголял модной бородкой. Он чмокнул воздух где-то в районе моего уха. — Потрясно выглядишь, Сэди. Тебе идет разбитое сердце.
— Спасибо, Фонтейн. Ты тоже нисколько не сдал.
— Да, я знаю. Я занимаюсь йогой вместе с мамой. — Он улыбнулся, демонстрируя неестественно белые зубы, и напряг тощий бицепс.
Джаспер чуть не подавился пивом:
— Фу. Смотреть противно.
— Ты просто завидуешь тому, что я такой гибкий. — Фонтейн иронично поднял темную бровь.
— Да. Когда мне захочется засунуть голову себе в задницу, я, пожалуй, составлю вам компанию. Бери пиво. — Джаспер бросил бутылку Фонтейну, и тот ловко поймал ее.
— Мальчики, ведите себя прилично. — Доди вытянула ногу и покрутила ступней. — Фонтейн, тебе нравятся мои новые шлепанцы? Я стянула их в магазине «Все по доллару». Доллар они и стоили.
— Да какая разница, — пробормотал Джаспер, которого, похоже, нисколько не заинтересовал новый способ приобретения обуви.
— Блестяще, ма. Шикарное приобретение, тебе крупно повезло! — Фонтейн уселся в шезлонг, и я последовала его примеру.
Солнце заливало пляж оранжевым огнем, причудливо играя на песке бликами и тенями. Детям пора было отправляться в кровать, но Пейдж так весело смеялась, подбрасывая перышки в воздух и наблюдая за тем, как они падают, легко паря в воздухе, а Джордан с таким азартом атаковал косматый ком высохших водорослей копьем, сделанным из палки, что я решила: ничего не случится, если они разочек погуляют подольше. А завтра мы вернемся к обычному режиму.
— Фонтейн, расскажи Сэди об интервью, — попросила Доди и повернулась ко мне: — Он давал интервью для журнала, Сэди. Нет, представляешь?! Там все о его новой работе, про дизайн интерьеров и про то, как это всем нравится.
— Да ладно тебе, ма, это же просто рекламное объявление. — Фонтейн глотнул пива.
— Ну и что, все равно это повод для гордости. — Она промокнула увлажнившиеся глаза. — У тебя есть твоя сказочная работа дизайнера, у Джаспера — замечательная должность в прекрасном ресторане и девушка-красотка. Вы оба многого достигли, мальчики. — Ее голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Уолтер и я так гордимся вами!
— Ты снова разговаривала с папой? — Тон Джаспера был сух, как пляжный песок.
— Не напрямую, разумеется, а через свою духовную наставницу. Она так мудра! — Доди снова подняла ногу, любуясь солнечными зайчиками, разбегающимися от стразов на ее сверкающем в лучах солнца шлепанце.
— Достаточно мудра, чтобы вытягивать из тебя деньги и забивать голову чепухой. Если она действительно разговаривает с папой, пусть спросит, куда он положил хорошие грабли.
— Его нельзя беспокоить такими обыденными вещами, — отвечала Доди.
— Почему? Потому что на самом деле он «не просто переселился в мир иной»?
— Ой, всё. Я не собираюсь больше спорить об этом. Сэди, спроси у Фонтейна о его статье для журнала. Да, и о ремонте в его доме. Из-за ремонта он побудет с нами пару недель, как ты помнишь.