Легкое сумасшествие по имени любовь

— Я! Я возьму! — Она подняла трубку. — Привет! Это дом тети Доди! — Через мгновение она захихикала. — Дурак! Принцессы не отвечают на звонки! Это Пейдж. — Меня поразило, как отчетливо я вдруг увидела, каким подростком станет моя дочь. Пейдж закивала: — Да. Она расчесывает мне волосы и очень недовольна. Потому что я выпачкала их йогуртом.
Ах, вот что это было. Неудивительно, что на ее голове такой беспорядок.
Пейдж снова хихикнула:
— Нет. И на вкус было то же самое. Да, сейчас передам. — И она сунула мне трубку: — Дез хочет с тобой поговорить.
И снова это уже привычное и раздражающее волнение в предвкушении. Наверное, так ощущал себя Горец при появлении другого Бессмертного.
— Привет. — Я постаралась, чтобы мой голос звучал естественно.
— Сэди? Привет, это Дез.
Доди замерла — так удобнее было подслушивать.
— Прости, что я тебя беспокою, но у меня тут возникли проблемы. И мне нужна твоя помощь.
Дорогой Господь, пожалуйста, пусть ему будет нужна помощь в том, чтобы снять штаны, ну пожалуйста!
— А что требуется?
— Я жду посылку, которую должны привезти к десяти.
А меня срочно вызвали на работу. Может, у тебя будет возможность прийти ко мне и подождать курьера?
Ну, это выглядело просто. И невинно.
— Конечно. Я могу это сделать. — Я услышала на той стороне вздох облегчения.
— Правда? Фантастика! Спасибо!
— Да без проблем. Когда мне лучше прийти? Сейчас?
— Да. Если можешь. Прости, что порчу тебе утро.
— Ерунда. У меня нет никаких особых дел. Я буду минут через пять.
На самом деле мне понадобились бы все двадцать, чтобы привести себя в порядок, но какой в этом сейчас смысл? Мы встретимся лишь на минуту, как корабли, расходящиеся в ночи.
Доди захлопала в ладоши, когда я повесила трубку.
— О боже!
Я подняла руки, показывая, чтобы она прекратила.
— Доди, ему просто нужно, чтобы кто-нибудь расписался за получение посылки. Просит помочь по-соседски. Не надо ничего выдумывать.
Она скрестила руки на груди.
— Альберта Шмидт живет рядом с Пуллманами. Почему он не попросил ее? Ей же ближе.
— Просто потому, что мы ему уже много чем обязаны. Или потому, что от нее пахнет испорченным сыром.
— Она слегка запустила себя, да, — признала Доди. — Украинка же.
Я понятия не имела, что она имеет в виду, но разбираться времени не было. Всего несколько минут на то, чтобы кое-как сполоснуть лицо и выбрать наряд, который демонстрировал бы мою якобы привычную утонченность и намекал бы при этом на тайную чувственность. Даже корабли ночью хотят выглядеть прекрасно.
* * *
Пятнадцать минут спустя Дез приветствовал меня у своей двери.
— Большое спасибо, что выручила, — заспешил он. — Мне пора бежать. Просто запри дверь, когда будешь уходить. Кофе вон там, если захочешь. — Он указал на стойку. — Если посылку не принесут к десяти, а тебе нужно будет уйти, то не жди.
— Ничего страшного, Доди присмотрит за детьми.
Мы стояли у входной двери, словно сто лет назад поженившаяся парочка, он уходил на работу, а я оставалась дома, делать уборку и глушить водку из кофейной чашки. Я даже подспудно ожидала, что он чмокнет меня в щеку. Но он лишь улыбнулся, сел за руль сверкающего кабриолета и умчался к своей шикарной работе — спасать человеческие жизни.
Я закрыла за ним дверь и прислонилась к ней. Погодите-ка. Я же была одна в доме доктора Дезмонда Макнайта. Вот же… И у меня была полная свобода действий, чтобы тайком узнать все, что только душе угодно.
Так, с чего начнем? Спальня? Ванная? Гостиная? Я вошла в гостиную и ощутила дурноту. Постояв немного, я повернулась к спальне, все больше волнуясь. Я задумалась. Копаться в его вещах было: а) неэтично, б) неумно, в) совершенно необходимо. Ситуация явно требовала помощи друга.
Я достала из кармана телефон и позвонила Пенни.
— Угадай, где я! — Мой голос дрожал от выброса адреналина.
— Хм… в офисе госсекретаря?
— С чего бы мне звонить тебе из офиса госсекретаря? — Я даже ногой притопнула от нетерпения.
 
— Понятия не имею. А с чего ты всегда звонишь мне из кладовой Доди?
— Потому что это единственное место, где меня никто не будет искать. — Ну и еще потому, что мне нравится любоваться великолепием свежемаркированных полок и рядами банок с заготовками, расставленными в алфавитном порядке. — Ладно. Представь себе, я у Деза! Он попросил меня дождаться курьера с посылкой, потому что его самого вызвали на работу.
— Интересно.
Я ждала, потому что нужно было немного времени, чтобы сестра подумала о том же, о чем и я.
— И что ты уже узнала? — спросила она наконец.
— Ничего. Вот и звоню. Меня совесть замучила. Мне осмотреться или лучше не стоит?
— Ох, ну пожалуйста, ты просто обязана осмотреться!
— А вдруг я найду что-то ужасное? Детскую порнографию или плакат Джоша Гробана[21]?
— Заткнись! Мне нравится Джош Гробан.
Я закатила глаза, хотя она и не могла этого видеть.
— Сосредоточься, Пенни. Что мне делать?
— Хотя бы в спальню к нему загляни, чтобы понять, насколько он чистоплотный.
Это звучало вполне разумно. Спальня находилась на первом этаже, так что я почти и не шпионю. Это же не наверх подниматься. Я приоткрыла дверь, нервничая так, будто разговаривала с Дезом, а не с Пенни. Спальня выглядела невзрачно — просто комната, обставленная самой обыкновенной мебелью, как везде у Пуллманов. Постель была разобрана наполовину и небрежно, не до верха, прикрыта покрывалом цвета шампанского. На одной подушке ямка — очевидно, там по ночам покоится голова Деза. Я почувствовала непреодолимое желание коснуться пальцами этого места или сунуть руку между одеялом и матрацем, чтобы ощутить его тепло. В горле внезапно встал комок, и мне пришлось сглотнуть.
— Пенни, я думаю, мне не стоит заходить в его комнату.
— Почему, полковник Сандерс[22]? Цыплята?
— Нет, просто… это как-то неправильно.
— Отчего же? Думаешь, это слишком расчетливо и бесцеремонно?
— Нет, это ж надо! Ты все понимаешь и все равно принуждаешь меня делать это. Ты ужасная сестра.
Она засмеялась в трубку:
— Тогда почему ты дергаешь именно меня, когда нужно поддержать очередную твою авантюру, а потом еще и обвиняешь?
— Прости. Мне не по себе, потому что именно этим я постоянно занималась с Ричардом, понимаешь? Изучала содержимое его карманов в поисках подозрительных чеков и упаковок от презервативов.
— Да, но какая тебе разница, что ты найдешь в том доме? Если это, конечно, не какая-нибудь штучка из секс-шопа, хранящаяся в комоде.
— Фу! Я точно не стану заглядывать в комод Джоанны Пуллман. Знать ничего не желаю о ее барахле. Меня интересует только он… Стоп, это уже какие-то…
— Ага, какие-то оговорки по Фрейду. — Пенни захихикала. — Но я все-таки не понимаю, какая тебе разница, что ты найдешь. Ну если, конечно… О, если, конечно, ты не влюбилась в него! — Пенни даже тон сменила.
— Нет! — ответила я. Мои слова прозвучали так же убедительно, как капризы Джордана, когда я говорю ему, что пора спать.
Пенни снова засмеялась:
— Это же здорово, если он тебе нравится, глупая ты трусиха. Может, он вполне хороший парень. Как Джефф. Он ведь такой не один. И ты вполне достойна такого, особенно после того, как Дик обманул тебя.
— А что, если он такой же придурок, как Ричард?
— Ну тогда ты скажешь ему, чтобы он убирался к чертям собачьим, и найдешь себе кого-нибудь получше. Ты же действительно можешь, Сэди. Я вовсе не придумываю это для того, чтобы тебя утешить. Дик — баран, а ты ведешь себя так, будто этот развод — твоя личная неудача. Но ты тут ни при чем. И если тебе нравится этот парень, да черт, даже если не очень, то почему бы и нет?
— А что в этом хорошего? Он может найти работу где-то в другом месте, а я в сентябре вернусь в Гленвилл. Все кончится, не успев начаться.