Легкое сумасшествие по имени любовь
— Ну да. — Доди утвердительно кивнула и задала очередной вопрос: — Значит, он водил поезда?
— Нет, миссис Бейкер, — ответил Дез. — Он проектировал мосты.
— Для поездов?
— Нет. В основном автомобильные.
— Зовите меня просто Доди. А когда это случилось?
— Прошу прощения?
— Как давно вы живете в Штатах?
— О, дайте-ка я прикину. Лет двадцать… или девятнадцать.
Я попыталась подсчитать в уме, сколько же ему лет. Семнадцать плюс девятнадцать это… двадцать… погодите, девять и семь это… пятнадцать, теперь прибавить к этому двадцать… нет.
Должно быть, напряжение, с которым я производила вычисления, ясно нарисовалось на моем лице, потому что Фонтейн прошептал:
— Тридцать шесть, тупица.
— И вы все это время жили в Мичигане? — спросила Доди.
Дез помотал головой:
— Нет, сначала у нас не было определенного места жительства, мы колесили всюду, а двенадцать лет назад осели в Иллинойсе. Моя мать и сестры до сих пор живут недалеко от Чикаго. Оттуда я и приехал сюда.
— А что привело вас в Белл-Харбор? Работа? — Доди так пристрастно его допрашивала, что казалось, достанет сейчас тетрадь и примется вести протокол. Однако наш гость оставался совершенно невозмутимым. Видимо, во время работы на «скорой помощи» он научился общаться с необычными старушками.
— Да. Но я здесь всего на несколько месяцев, а затем вернусь в Чикаго, если меня не пошлют куда-то еще, — ответил он.
— Почему?
— Потому что я занят тем, что у нас называется краткосрочным замещением. Можно сказать, это временная работа для врача.
— Как увлекательно! А отец? Он тоже в Чикаго?
— Нет, он скончался. Когда я учился в медицинском колледже.
— Ох, дорогуша, это так печально. — Доди покивала со знающим видом и снова похлопала его по руке. — Я думаю, он был алкоголиком?
— Доди! — ахнула я.
— Что? — Она посмотрела на меня негодующе. — Ты же знаешь, что болтают о шотландцах!
Дез засмеялся, и меня охватило совершенно незнакомое чувство. Подобный комментарий непременно вывел бы Ричарда из себя. Но этот парень просто решил, что Доди забавная.
— Думаю, мой отец пил явно больше, чем ему следовало, но если его что-то и погубило, так это табак.
— Прошу прощения, доктор Макнайт, — сказала я, пытаясь смягчить и весь этот разговор о его утрате, и ужасные тетины манеры.
— Все в порядке. И пожалуйста, зовите меня Дезом. — Он снова подмигнул мне.
Вот черт. Если он не прекратит это делать, я точно изрежу себе сегодня палец.
* * *
Ужин прошел без происшествий, и доктор мечты, Дез Макнайт, казалось, воспринимал все как должное, мирясь со всеми этими историческими экскурсами и страшной кашей в голове у Доди.
Мы весело болтали, и наши истории хаотично мешались с деталями популярных викторин. Со стороны можно было подумать, что ужинает компания студентов, изучающих английский язык в качестве иностранного. Или же нас можно было принять за собравшихся за столом пятидесятников[12].
Во время еды Дез хвалил кулинарные таланты Джаспера и смеялся над шуточками Фонтейна. Он отвечал на все ужасные вопросы Доди, рассказал даже, какого размера штаны он носит (тридцать четвертого), бывал ли он когда-нибудь на нудистском пляже (нет, но было бы забавно там оказаться) и проводил ли когда-нибудь операции с грудными имплантами (да, во время практики). Он даже глазом не моргнул, когда Доди спросила, есть ли у него дети.
— Нет, нету.
— Даже внебрачных? — не отставала она.
Но он только пожал плечами:
— Даже. Во всяком случае, насколько мне известно, — и продолжил поглощать спаржу.
Со мной он тоже поговорил. Но не за меня, как обычно делал Ричард. Дез задавал мне вопросы и выслушивал ответы, не пытаясь рассказать, в чем я не права.
— Сэди, ты говорила, что тоже недавно приехала в Белл-Харбор?
— Да. — Я улыбнулась, очень надеясь, что волокна куриного мяса не застряли между зубов. — На лето. Но мы вернемся в Гленвилл осенью, когда дети пойдут в школу.
— Жду не дождусь школы! — заявила Пейдж, размахивая вилкой с наколотым на нее куском куриной грудки.
— В какой класс ты пойдешь? — поинтересовался Дез.
Она выпрямилась:
— В первый! Я хочу, чтобы моей учительницей стала миссис Льюис.
— Она самая хорошая?
Пейдж закивала и откусила кусочек курицы, прежде чем продолжить:
— И симпатичная, и умная!
Дез засмеялся:
— Это тоже очень важно. Знаешь, моя мама была учительницей, а теперь преподавать стала одна из моих сестер, и это очень забавно, потому что раньше она слыла настоящей хулиганкой.
Глаза Пейдж округлились, и даже Джордан перестал жевать и слушал.
— Почему? Что она сделала? — Голос Пейдж был серьезным.
Дез наклонился к ней поближе.
— Когда мы были маленькими, она подкралась ко мне перед самой школой и брызнула на меня своими духами. — Он откинулся на спинку стула и окинул нас взглядом. — Она сделала это в последний момент, так что у меня не было времени переодеться. И я весь день благоухал, как девчонка. — Его щеки порозовели. — И вы не поверите, скажу я вам, как меня дразнили приятели. — Он повернулся ко мне. — Всю начальную школу у меня была кличка Модник!
Я зажала рот рукой, даже не зная, смеяться или не стоит. Мне было сложно представить, что от него может пахнуть туалетной водой моей дочки с изображением феи Динь-Динь на флаконе. Тем более что я подходила достаточно близко к нему, чтобы почувствовать его запах. От него пахло чем-то столь же изысканным, как, скажем, корица или лунный свет. Вовсе не как от гея.
— А ты ей как-нибудь ответил? — спросил Джаспер.
Жажда мести была у нашей семьи глубоко в крови.
Улыбка Деза стала еще шире:
— Держу пари, вы не догадаетесь, что я сделал. Я пробрался в ее комнату однажды ночью и коротко обрезал ей челку. С утра она выглядела смешнее некуда. Это было потрясно!
Теперь смеялись мы все. Где-то в глубине моего существа разливались восхитительная энергия и веселье.
— Но все закончилось скверно, — добавил он. — Мама так разозлилась, что отвела меня к парикмахеру, и тот побрил меня наголо. Я был единственным двенадцатилетним мальчиком в городе с лысой головой. И это было не слишком приятно.
* * *
После обеда Дез помог убрать со стола, болтая с Джаспером о том, как правильно подбирать вино к закускам. Доди, решив, что этот новый в городе человек куда интереснее игр в покер с приятельницами, как Клеопатра, возлежала в мягком кресле. Пейдж сидела рядом с ней и играла в куклы.
— Вот как это произошло с тобой, тетя Доди! — Пейдж проводила с помощью куклы полную драматизма реконструкцию событий. — Ты шла, шла, шла и… БАХ! — Она ударила головой Барби по подлокотнику кресла Доди.
— Ой, как это интересно, милая.
— А ты мне покажешь еще раз свои шовы?
— Швы, Пейдж. И Доди нельзя снимать повязку. Не приставай к ней, — проворчала я.
Дез выглянул с кухни:
— Я приду завтра, чтобы сделать перевязку, Пейдж. Тогда ты сможешь увидеть швы.
Фонтейн исподтишка показал мне большой палец. Я отвернулась. Какая разница, вернется потрясающий доктор или нет? Он же просто собирался проверить состояние Доди. Это не имеет ко мне никакого отношения. И нисколечко не интересно.
И все-таки резинка в трусах внезапно стала слишком тугой.
ГЛАВА 6
На следующее утро я проснулась с ощущением такой легкости, какой не испытывала много лет. Ярко светило солнце, птички заливались за окном, а вчера я ужинала с привлекательным мужчиной, и притом не с родственником. Конечно же, это ничего не значило. Но флиртовать с ним и находиться рядом было приятно, как будто ты смотришь на надвигающуюся из-за озера грозу и гадаешь, куда попадет молния. Я наскоро привела себя в порядок, чтобы пораньше позвонить Пенни и поделиться с ней своим настроением.