Притворись моей (СИ)

Ее одежда так и висит в родительском доме. Уезжая, я прихватила с собой несколько вещичек. Среди них маленькое черное платье, которая сестра купила за несколько дней до гибели и планировала надеть в клуб в тот самый день. Оно так и осталось с этикеткой. Для встречи с Мирославой я выбираю его.
Вечер обещает быть теплым. Накидываю сверху светлый пиджак, беру сумочку и выхожу пораньше. Хочу прогуляться по городу до встречи и перезагрузиться. Все еще переживаю о произошедшем утром. Никак не идет из головы нелепое знакомство с Белецким. Я жутко протупила.
Спускаюсь по лестнице. В лифт входить опасаюсь. Вдруг там до сих пор вкусно пахнет апельсинами и еще чем-то? От волнения я не смогла идентифицировать приятную нотку парфюма своего босса.
Сбегаю на первый этаж и слышу шум спускающего лифта. Мне бы шагу прибавить, чтобы незаметно выскочить из подъезда, но я замираю напротив, точь-в-точь как утром, только на этот раз в одежде. Почему я так делаю, понять не успеваю. Двери лифта разъезжаются.
– Ух ты! – говорит Белецкий и смеется. – Что случилось в этот раз?
Я смотрю на него и хлопаю ресницами, как заводная. Он в черной рубашке с закатанными рукавами и классических брюках. Лицо свежее, волосы лежат идеально. Выглядит крутецки, совсем не так, как утром. В таком виде он узнаваем.
Пока соображаю, как поостроумнее ответить, у меня звонит телефон. Выуживая его из сумочки, почти бегу к выходу:
– Просто мимо проходила. Тороплюсь, извини.
Ответ – тупее некуда! Он точно решит, что я неадекватная.
– Приятного вечера, – звучит мне в спину.
Оборачиваюсь, улыбаюсь и по-дурацки машу рукой.
Если и дальше в его присутствии буду вести себя как дура, не видать мне Америки, как собственных ушей.
– Слушаю, Мирра! – отвечаю, выскакивая из подъезда.
Пробежав метров пять по инерции, резко торможу.
Мирослава извиняется и отменяет встречу. У одного из близнецов поднялась температура. Мы договариваемся созвониться в пятницу. Ну и что мне теперь делать? Полдня собиралась, целый час макияж наносила, с пятой попытки собрала волосы в идеальный хвост. Такой интересный образ получился, и такой облом в итоге.
– Тебя подвезти? – слышу за спиной уже знакомый хрипловатый голос. Плечи заметно дергаются.
Разворачиваюсь.
Белецкий стоит у входа в подъезд и кивает на черный автомобиль напротив. Марку я не вижу из-за стоящего рядом микроавтобуса.
– Спасибо, не нужно. Подруга отменила встречу. Похоже, свой приятный вечер я проведу дома.
Босс кивает и идет к машине. Я в очередной раз туплю и не желаю ему хорошего вечера. Он такой нарядный, явно на встречу собрался, а может на свидание. Последняя догадка неприятна, хотя это не мое дело. Ввожу код, тяну на себя дверь.
– Эрин, я могу тебя попросить? – в третий раз за пять минут он заговаривает с моей спиной. Резко поворачиваюсь и натыкаюсь на его прямой взгляд. – Мне нужна помощь.
Сути просьбы не знаю, но киваю и ляпаю:
– Конечно.
– Поможешь выбрать подарок для сестры на тридцатилетие? Это займет не больше часа.
Он стоит у машины и улыбается одним уголком губ. В его глазах танцуют мелкие искорки. У меня так дрожат коленки, что аж ноги подкашиваются. Сногсшибательно привлекательный босс просит об одолжении частного характера. Этот момент мог бы войти в историю моего успеха, как подаренный судьбой шанс, вот только я ни бельмеса не смыслю в женских подарках. Тем не менее киваю и иду к машине:
– Попробую.
Дверь передо мной открывается сама. Присев, удивленно обвожу глазами белоснежный салон. Я не большой спец в автомобилях. Знаю, что у Владека мерседес, папа любит лексусы, а мне купил тойоту.
– Это тесла? – уточняю.
Белецкий кивает и тыкает пальцем в огромный дисплей. Руль начинает самостоятельно крутиться. Машина выпарковывается, пока водитель выбирает музыку.
– Как думаешь, часы или ювелирка? Или что-нибудь из яблок[1]?
Он смотрит на дорогу, руки на руле. Его тесла могла бы ехать на автопилоте, но он предпочитает управлять.
 
– Дай больше данных. Чем увлекается сестра? Замужем? Дети? Расскажи о ней, – прошу, судорожно перебирая в голове оригинальные идеи для подарка.
– Не замужем, детей нет. Увлекается? Спа-салоны любит, как все женщины, – он хмыкает и глазами указывает на свой телефон. – Посмотри ее страницу, будет понятней. Она открыта, перед выходом я писал ей там поздравление.
– Взять твой телефон? – уточняю.
Кивает.
– Но ты не даешь свой телефон незнакомым, – напоминаю.
– А мы разве не знакомы? Арина, только для своих, – смотрит искоса.
Я снова замечаю искорки в его глазах. До этого он называл меня Эрин. Было похоже, что дистанцируется намеренно.
Беру телефон, подношу к его лицу для разблокировки. Наши глаза пересекаются и цепляются друг за друга. Отвожу взгляд первой, прячу его в телефон. Не стоит играть в гляделки с шефом, я просто оказываю ему услугу.
На странице у его сестры сплошное самолюбование. Избитые фотки с букетами и губками-уточками, имиджевые видосы и бэкстэйджи с фотосессий. Инга красивая и ухоженная девушка, выглядит моложе своих лет. Внешне они с Гариком не похожи. Разве что глаза одного цвета – темно-серые, красивые.
– Думаю, что Картье подойдет идеально, – выдаю уверенно, заканчивая разглядывать отфотошопленный аккаунт.
– Часы?
– Браслет. От брата будет хорошо. И огромный букет пионов, – заключаю и кладу его телефон обратно.
Браслет Белецкий выбирает быстро. Просто покупает самый дорогой.
– С цветами сложней, я в них совсем не разбираюсь, – признается, останавливаясь у флористического бутика.
Внутри магазина приятно пахнет свежесрезаннами розами, но нам нужны пионы. Много пионов. Целое ведро. Именно так я говорю флористке перед тем, как она вприпрыжку убегает в подсобку. Сейчас мы нехило поднимем ей кассу.
Пока ждем, пересматриваемся.
– Почему ты думаешь, что ей понравятся пионы? – спрашивает Гарик.
– Всем пафосным девушкам они нравятся, – отвечаю, дернув плечом.
– Быть пафосной зашкварно[2], да?
– Кому как. Пафосные девушки привлекают, разве нет?
– Наверное, – хмыкает. – А тебе самой какие цветы нравятся?
– Разные люблю, но больше остальных белые тюльпаны, – нехотя признаюсь и быстро перевожу тему, заметив в витрине огромный розовый тубус. – Попросим упаковать букет в это?
Почти подпрыгиваю, как мне нравится идея засунуть пионы в коробку.
Белецкий задумывается и тянет:
­– Эмм..
– Будет круто. Эффектно. Феерично! – уговариваю и протискиваюсь между букетами, чтобы достать гламурную хрень, с ценником половины ведра пионов.
– А ты, смотрю, мастер феерии. Любишь впечатлять?
Он подходит ближе.
Я наклоняюсь и беру коробку. Она легкая, но слишком объемная. Развернуться с ней в витрине сложно. Поднимаю руки максимально вверх, чтобы не уронить расставленные повсюду цветы. Один из букетов все-таки задеваю. Белецкий успевает зафиксировать пошатнувшеюся вазу, но тут я задеваю следующую, а потом еще одну. С этой коробкой я как слон в посудной лавке. Еще одно неосторожное движение ­– весь ряд готовых букетов завалится. У меня в глазах ужас, у Гарика веселье.
– Прыгай! – командует он, протягивая ко мне руки.
Белецкий высокий. Если приподнимет нас с коробкой, цветы не пострадают.
Я подпрыгиваю, он подхватывает за подмышки и резко тянет на себя.
– Ай-ай-ай, – смеюсь, потому что щекотно.
Босс проносит нас с коробкой сквозь букеты и медленно опускает. Наши с ним тела притираются. Его руки на моей талии, они обнимают. Мне неловко от такого тесного контакта. Смущенно опускаю взгляд и одновременно с этим бью тубусом его по голове. Он пригибается, мы стукаемся лбами, потом носами. Коробка с грохотом падает на пол. Перед глазами все плывет.
В этот момент двери бутика открываются.
– Гарик? – слышу за спиной приятный женский голос и одновременно с этим чувствую на своих губах поцелуй.