Притворись моей (СИ)

Лежу под одной простыней, вздыхаю. Устала смертельно, но как подумаю, что сейчас он войдет и ляжет рядом, ловлю мощнейший выброс адреналина. Сердце колотится, мышцы непроизвольно напрягаются и сна ни в одном глазу.
Гарик приходит примерно через час. Лежу к нему спиной и притворяюсь крепко спящей. Что-что, а притворяться я умею.
Он садится на кровать, раздевается. Я не вижу, только слышу. Шуршит простынями, ложится. Огромный матрас никак не реагирует – качественный. Зато я сжимаюсь изнутри и как будто проваливаюсь. Прирастаю к кровати, боясь шелохнуться. В этом диком напряжении пытаюсь считать слоников, потом овечек. Целый зоопарк развожу в голове, а заснуть не получается. Представляю, что между нами стена, как в его квартире. Получается не очень. Его запах, дыхание, энергетика – их слишком много, они будоражат.
Игорь засыпает быстро. Дыхание становится ровным, размеренным. Я его слушаю и понемногу успокаиваюсь, расслабляюсь… Мы просто спим рядом. Это ничего не значит.
Просыпаюсь я на том же боку, но на другой стороне кровати. В номере светло и мне хорошо, но ровно до того момента, пока не осознаю, что происходит.
Сзади ко мне тепло прижимается большое тело Гарика, его рука тяжело лежит на животе. Какого-то черта мы под одной простыней. Как такое могло произойти?
Закрываю глаза и уговариваю себя, что это сон. Игорь мне нравится, я к нему привязалась, вот и снится всякая нежнятина. Это фантазия, не реальность, нет-нет.
Белецкий вздыхает, и я чувствую легкий ветерок между лопаток. Это реальность.
Мы лежим ложечками, я прижимаюсь попой к паху своего босса. Мой халат раскрылся и задрался. По сути, я в одних трусах. На мне они точно есть, на Гарике – не факт, он любит спать голым. И что мне теперь делать?
Пока я думаю, как выбираться из сложившейся ситуации, мужское тело позади меня оживает. Я определенно чувствую характерное шевеление и перестаю дышать. Тяжелая теплая рука медленно ползет вверх под ребра, затем резко опускается вниз к краю трусиков. Рефлекторно или намерено – понять не успеваю. Это движение запускает в моем теле такую острую реакцию, что мыслительный процесс отключается. Меня пронзает вспышка возбуждения. Сладкого до боли, яркого до зайчиков в глазах.
Пугаясь собственной реакции, я вздрагиваю и пытаюсь отстранится, но Гарик обхватывает меня за талию и подминает под себя.
 Глава 16. Я не буду сопротивляться 
– Честное слово, я спал. Не знаю, как получилось…
Пока мы ждем лифт, Гарик снова пробует оправдываться. Виноватым при этом не выглядит. Настроение приподнятое, в глазах смешинки.
– Ты же не станешь отрицать, что сама перекатилась ко мне?
Пытается взять меня за руку, я одергиваю. Стреляю в него убийственным взглядом. В номере уже все высказала. Чуть ли не с кулаками набросилась после того, как получилось оттолкнуть. А получилось не сразу.
– Брось, Аринка, – лыбится, – Что ужасного произошло? Подумаешь, пообнимались спросонья! Я ничего не понял, – делает очередной заход.
Всю меня облапал и ничего не понял. Надо же! Трусы почти стянул, но ужасного не произошло. Подумаешь, вжимался голым телом и влажно зацеловывал шею и грудь. Это у него называется «пообниматься спросонья».
Да ему вообще не стыдно, в отличии от меня.
Как вспомню его движения на себе, в жар бросает и дрожью изнутри пробивает. Кожа огнем горит, а волоски дыбом, как от холода. Путаюсь в реакциях. Наверное, это плохо, но я не хотела, чтобы он останавливался. Оттолкнула, когда поняла, что он меня за Злату принял. Вид у него был ошарашенный.
Лифт приезжает не пустым. Мы натягиваем на лица формальные улыбки и входим. Через десять минут надо быть в конференц-зале. Очень хочется кофе, но позавтракать уже не успеваем.
– Помни про паузы. Не держи руки у лица. Чаще смотри в зал, – даю последние наставления не своим от волнения голосом.
Белецкий выступает через пять минут. У меня нервная трясучка, а ему хоть бы хны. Он мне глазки строит! Никак не переключится после утреннего приключения.
 
– Не дергайся, Ариненок, – улыбается, обнимая за талию. – На тебе лица нет, – заправляет волосы за ухо, – Ну напортачу и хрен с ним, – проводит тыльной стороной ладони вниз по шее.
Всего час назад он так порочно и сладко целовал меня там. Вспыхиваю. Я редко краснею настолько, что другим заметно, но сейчас, уверена, видят все вокруг.
– На нас смотрят, – предупреждаю чуть слышно.
– Это же прекрасно! – веселится. – Пусть привыкают мне завидовать.
– Иди уже, – толкаю легонько в грудь и тут же машинально разглаживаю складку на рубашке.
Критически оглядываю его с головы до ног. Он должен выглядеть безупречно.
Над стилем нам еще предстоит поработать. По возвращении надо будет привлечь специалиста, моих знаний не хватает.
Белецкий выходит на центр, к микрофону. Проектор выводит на огромный экран логотипы его компаний. Я задерживаю дыхание. Он разводит руки ладонями вверх и открыто улыбается. Здоровается, шутит, что ему повезло выступать в первой пятерке ораторов, а не в последней, когда никто не слушает, думая о еде и местном вине. Народ смеется. Гарик входит в раж и отпускает еще несколько шуточек в том же духе. Я смеюсь со всеми. Это мы не репетировали, он мастер экспромта, мог бы стать стендапером.
После вступительной части Игорь делает паузу, проводит взглядом по залу, тормозит на мне. В его глазах плескаются озорные искорки. Они притягивает в себе сотни восхищенных взглядов, мой в том числе. Разве можно не любоваться этим талантливым и красивым парнем?
Выступление длиною в пятнадцать минут проходит на одном дыхании. Я снимаю его на телефон, чтобы потом разобрать. Гарик допускает кучу ошибок, но в итоге получается лучше, чем ожидалось. В конце зал аплодирует, и я ловлю потрясающие ощущения причастности к успеху своего босса. Несмотря на всю абсурдность наших отношений, работать с Игорем Белецким – это самый драйвовый драйв, который я когда-либо испытывала.
После всех выступлений организаторы устраивают ужин, плавно перетекающий в пьянку. Представители компаний кучкуются по национальному признаку. На мероприятии много славян, но Белецкий предпочитает общаться с американскими и азиатскими коллегами. Он, оказывается, хорошо говорит по-китайски. У меня глаза на лоб лезут, когда слышу странные звуки, вылетающие из красивых губ, которые недавно жарко целовали.
Всем без исключения Гарик представляет меня своей девушкой. Во время очередного знакомства проводит рукой по спине ниже приличного. Утренний эпизод нашей нечаянной близости выпрыгивает яркой картинкой. Тело реагирует неконтролируемым возбуждением. Таким мощным, что я вся сжимаюсь изнутри. Отхожу в сторону, хватаю с подноса бокал вина и быстро выпиваю. Надо расслабиться.
И после второго бокала легче не становится. Постоянно думаю о том, как мы вернемся в номер. Там эта кровать, простыни… У нас ничего не было, но было так много. Была готовность, обоюдная.
– Устала? – спрашивает Гарик, когда я тяжело приваливаюсь к его плечу. – Идем в номер. Рейс завтра ранний, надо успеть немного поспать.
Мы стоим на террасе ресторана. Уже темно, но еще не поздно. В руках у меня очередной бокал с вкусным белым вином.
– Э нет, Игорь Александрович, с тобой я больше спать не буду, – мотаю головой и напрасно – меня и без этого движения заметно покачивает.
– Ой-ой-ой, бэби, – смеется Гарик и забирает у меня вино, – Этот бокал для тебя ту мач[1]. Идем!
Он крепко обнимает за талию. Я не слишком пьяная и все соображаю, но почему-то ноги слушаются плохо. Странное вино.
Перед входом в номер торможу, резко поворачиваюсь и хмурюсь:
– Зачем ты сказал кодовое слово?
Гарик подхватывает меня под ребра, ставит ровно и опять смеется:
– Хочешь целоваться, Ариненок?
Мне бы возмутиться, огрызнуться, съязвить, а я смотрю на него влюбленными глазами. Капец как хочу с ним целоваться!