Первая академия. Том 3 (СИ)

Тут я понял, что надо подбавить огонька и стал создавать заклинания. Один за другим три «небесных столба» ударили в самую гущу вражеского войска.
Расстояние сократилось ещё больше, и в ход пошли «астры», которые я кидал по идущим впереди одарённым. В меня полетели каменные копья с массивными наконечниками, но от них я закрылся огненной сферой.
Магические атаки усилились, и сквозь шипение огня и треск ломающихся скал начали доноситься вопли раненых. Расстояние было уже столь мало, что я видел лица противника.
— Вперёд! В бой! — раздался крик Петра Петровича, шедшего слева, и несколько голосов повторили команду.
Мы побежали вперёд, но тут земля разверзлась, и в нас ударили острые скалистые выступы. Я на всём ходу наткнулся на один из них грудью, и тот сломался. Тем не менее, препятствие застопорило нас, пришлось крушить преграду кулаками, а в это время противник продолжал закидывать нас магическими снарядами, посылая на наши головы огненный дождь, град из льда и камня и воздушные вихри, которые я постоянно ощущал на себе.
Позади слышались крики, кого-то ранило, кого-то, скорее всего, даже убило. Но и враг терял силы. Он сделал ставку на дистанционные удары, а значит, для ближний бой эфира у него останется мало. Нам бы только выбраться из этой каменной ловушки…
Несколько наших одарённых взлетели над преградой и начали долбить по врагу воздушными пиками и лезвиями. Я быстро сокрушил кулаками выросшую перед нами скалу и ринулся вперёд, кинув перед собой «астру», взрыв которой заставил троих одарённых закрыться щитами. Следом вырвались из ловушки Пётр Петрович и остальные. Воины Демидовых тоже бросились в бой.
Передо мной оказался высокий мужчина в ледяной броне, но вихрем пламени я отшвырнул его прочь. Следом бежал земельник с каменной кожей и копьём. Я кинул в него «астру», и взрыв свалил противника на землю.
И тут же на меня напал одарённый с тяжеленными каменным щитом высотой с человека и копьём. Уклонившись от копья, я двинул по щиту кулаком, вложив в удар огненный импульс, и щит треснул. Я отбил копьё рукой и двумя ударами расколол щит, а третьим пробил хук противнику в челюсть. Следующий удар свалил одарённого с ног.
Откуда ни возьмись появился мужчина в кожаной куртке, окружённый воздушными потоками. Меня подняло над землёй, но созданная мной огненная волна заставила противника отступить и сосредоточиться на защите. Я вновь ощутил под ногами почву и ударил вихрем пламени.
Пламя разбивалось о воздушный щит одарённого, а тот некоторое врем стоял, не зная, что делать, а потом резко метнулся в сторону. Я вовремя заметил это и сам переместился, оказавшись прямо перед противником. Воздушный удар в грудь заставил меня пошатнуться, в ответ я кинул сгусток пламени, двинул противнику кулаком в живот и дважды — в голову. Удар ладонью с огненным импульсом швырнул врага на несколько шагов назад, тот прокатился по опалённой траве и замер.
Повсюду пылало пламя, где-то кричали раненые, туда-сюда летали «конусы», «стрелы» и «копья», вспахивая землю, кто-то с кем-то обменивался ударами. Пётр Петрович, окружённый огненным смерчем швырял в кого-то шары огня, а Борис размахивал чем-то наподобие огненного топора, сражаясь с двумя вражескими воинами.
Передо мной же протиралось пустое поле, и кроме нескольких неподвижных тел там не было никого. «И это всё? — пронеслась в голове мысль. — Сражаться больше не с кем?»
Но стоило так подумать, как ко мне подлетело что-то огненное, но это был не снаряд, а человек, окружённые потоками пламени. Два удара взрывными шарами отбросили меня назад, а следом полыхнул вихрь, от которого пришлось укрыться полусферой.
Я ушёл левее пространственным прыжком, ударил по врагу сгустком пламени, опять переместился и швырнул «астру», взрыв которой меня самого чуть не сбил с ног. Враг распластался на земле, но тут же вскочил и переместился, уйдя от моей следующей атаки.
Бой завязался серьёзный. Я и противник лупили друг друга «астрами», огненными шарами, струями и копьями. Но половина снарядов летели мимо цели, поскольку и я, и враг непрестанно перемещались по полю боя рывками. Иногда я случайно попадал в кого-то их дерущихся поблизости, в том числе, в наших. Впрочем, по мне тоже то и дело что-то прилетало со стороны. Вокруг царила неразбериха.
 
Подскочив в очередной раз к огненному человеку, я пробил ему хук и тут же создал огненный вихрь, заставив противника попятиться, а затем швырнул «астру». Враг отлетел в выжженную траву и замер. Но проверять, жив он или мёртв, времени не было, поскольку на меня напал следующий воин.
Подбежал коренастый воин, облепленный, словно доспехами, каменными пластинами. В руках он сжимал огромный молот, который с размаху ударил мне в грудь, отчего я отлетел на несколько шагов. Вскочил и едва успел пригнуться, как над головой просвистело что-то большое.
Земельщик с неожиданной прытью преодолел разделяющее нас расстояние, на бегу замахнулся своим огромным молотом, но я пространственным скачком переместился левее, тем самым избежав очередного сокрушительного удара.
За время битвы я потратил уже много сил и чувствовал опустошение. А тут — ещё один сильны одарённый. Начало казаться, что могу и не справиться.
Я снова переместился, уйдя от удара молота, и швырнул «астру». Противника толкнуло в плечо взрывной волной, но его доспех не пострадал. Враг опять замахнулся своей здоровенной кувалдой, но на этот раз она опустилась на защитную полусферу. Я же, приняв удар, переместился на несколько шагов в сторону.
И вдруг на земельщика накинулся Пётр Петрович, безостановочно швыряя в него большие шары пламени. Противник попытался ударить, но молот угодил по огненной оболочке, которая рыжим смерчем крутилась вокруг главы рода.
Мне опять оказалось не с кем драться, и я стал помогать Петру Петровичу, тоже закидывая противника огнём. И враг стал отступать, закрывшись круглым каменным полотном.
Оболенский атаковал в лоб, пытаясь огнём разбить камень. Я же потратил время, чтобы создать более мощную «астру», переместился левее и кинул снаряд сбоку. Удар сбил земельника с ног. Он был ещё жив, но подниматься не торопился.
— Сдавайтесь! — рявкнул Пётр Петрович. — Сдавайтесь, или будете убиты!
Я оглянулся вокруг и с удивлением обнаружил, что больше никто не дерётся. На выжженном, изрытом магическими снарядами поле стонали раненые, лежали трупы. Дым висел над землёй, а нос щекотала вонь горелого мяса. Сквозь серую пелену вырисовывались очертания людей, стоявших группами по двое, по трое. Некоторые сидели на земле, заложив руки за голову.
— Кто победил? — спросил я Петра Петровича. — Мы?
Глава рода окинул взглядом поле боя.
— Мы, Алексей. Победа осталась за нами, — произнёс глава рода и обратился к лежащему на земле одарённому. — Сударь, вы проиграли бой. Уберите доспехи и сдайтесь.
Противник послушался, его каменные латы пропали, под ними оказался коренастый коротко стриженный мужчина с длинными свисающими усами.
— Всё, идёмте, — крикнул Пётр Петрович. — Ведите пленных к машинам. И скажите, чтобы лекари забирали раненых. И быстрее!
Нестройными рядами мы двинулись к нашим автомобилями, ведя перед собой пленников, а навстречу уже бежали стражники и лекари, чтобы оказать помощь нуждающимся.
Было удивительно, как мало людей осталось от двух крупных отрядов и как много тел валялось по всему полю. Возможно, не все они погибли, кто-то лежал без сознания, но и мёртвых хватало. Некоторые трупы дымились чёрными обугленными головешками, у одного, что лежал недалеко от меня, кишки разлетелись во все стороны из дырявого живота, в другого отсутствовало полголовы.
Заметив сидящую в траве женскую фигурку, одетую в форме цвета хаки, я подбежал к ней. Это была Маша. Она держалась за голову, на лбу её краснела огромная ссадина, а пол-лица заливала кровь.
— С тобой всё в порядке? Ты ранена? — я присел рядом и стал осматривать ссадину. Кожу так сильно разодрало, что виднелась кость, но других повреждений я не обнаружил.