Первая академия. Том 3 (СИ)
— Разумно рассуждаете, Алексей, — Пётр Петрович посерьёзнел. — Только позвольте спросить, а как же вы разобраться с врагом-то вашим собираетесь? Мы с вами обсуждали этот вопрос. В одиночку вы ничего не сделаете.
— Ну почему же? Сделать-то можно и в одиночку, были бы силы. Например, на дуэль вызвать.
— Ради Бога, Алексей, будьте осторожны, — проговорила Наталья Игоревна. — Дуэли-то у нас запрещены, да и опасное это занятия.
— Это верно, — кивнул Пётр Петрович и сразу же перевёл тему. — А как ваш завод поживает, Алексей? Пошло дело? Бумаги все оформили?
Пришлось рассказывать о том, сколько возни было с документами, с которыми юристы до сих пор не могли разобраться, о проблемах с персоналом и прочее.
А после ужина, когда мы прощались, Пётр Петрович вышел со мной на улицу, предложив побеседовать наедине.
— Вы про дуэль, помнится, что-то говорили, — сказал он. — Уж не намереваетесь ли вы Шереметева на дуэль вызвать? Это весьма опрометчиво будет. Давайте-ко я вам кое-что объясню…
Глава 11
Мы с Петром Петровичем прохаживались по дорожке среди зелёных клумб, раскинувшихся перед домом. Свет горел только на втором этаже, да и то не везде. После заполненныхстражей особняков в Екатеринбурге, даже непривычно было видеть огромный дом, почти никем не охраняемый.
С первых же слов стало понятно, что глава рода не одобряет моё намерение вызвать Шереметева на дуэль. Я рассказал, как планирую это сделать. Святослав, наверняка, поедет на открытие государственных состязаний, там я найду его и вызову на бой. Таков был мой план. Думалось, Шереметев согласится, ведь отказаться от дуэли значило бы покрыть себя позором.
— Я крайне не советую вам это делать, Алексей. Шереметев не станет с вами сражаться, — уверенно проговорил Пётр Петрович. — Ему не нужен честный поединок, он желает уничтожить вас — это единственная его цель.
— Откажется? Тогда это станет для него позором, — напомнил я. — Как он может отказаться?
— Способ найти несложно. Разница в рангах может стать железным поводом, чтобы не драться с вами. Шереметев будет использовать любую возможность.
— Если он хочет убить меня, то драться со мной — самый верный способ. У него пятый ранг, у меня по бумагам — седьмой. Он не упустит такой шанс.
— И всё равно это риск. Зачем Святославу рисковать? Скорее всего, он будет апеллировать к закону. Дуэли запрещены, и если вы бросите вызов на виду у высокопоставленных персон, вас просто арестуют.
Я рассмеялся:
— Это ж смешно. Князья открыто воюют, одарённый уничтожают друг друга и гибнут десятками, а меня арестуют за то, что я решил подраться с одним человеком? Бред! Просто бред сивой кобылы!
— Алексей, вы должны понимать, почему так происходит. Все эти войны… боюсь, они выгодны нашим врагам. Ведь они ослабляют нас, а значит никто не будет мешать литься крови. Но вызвав на бой главноуправляющего первого отделения, вы посягнёте на тех, кто стоит у власти и…
— Думаете, я не понимаю? — перебил я. — Прошу прощения, Пётр Петрович, но мне не надо объяснять, как всё устроено. Вот только выглядит это абсурдно. Я бы хотел жить в стране, где закон превыше всего, а не воля нескольких выскочек.
— Алексей, все мы хотим этого! За это и боремся. Ради этого погиб ваш отец. Но, к сожалению, пока удача не на нашей стороне. Если получится закрепиться на Урале, у нас будет больше сил и больше возможностей. Поэтому ваше участие в сражении с Демидовымиявляется не толькопомощью моему роду, но и служит общему делу. И однажды наша сила будет столь велика, что мы бросим вызов негодяям, вроде Шереметева, Орлова, Бельского, Долгорукова и прочих. А для этого действовать сообща. Если вы совершите столь опрометчивый поступок, если дадите повод себя арестовать, мы лишимся сильно союзника, а вы так не отомстите за своих родителей, Алексей. Поэтому настоятельно не советую ничего предпринимать.
— Допустим. Допустим однажды мы бросим вызов этим негодяям. А дальше что? Вы видите, что будет дальше? То же самое? Вы встанете у руля, а другие будут пытаться вас свергнуть? И так до бесконечности?
— Ну почему же? — Пётр Петрович даже смутился. — Нет… мы… на самом деле, об этом рано пока говорить. Мы слишком далеки от победы.
— Такое, как сейчас, не должно повториться. Я не хочу вечно проливать кровь, я не хочу, чтобы мои дети жили в нескончаемой междоусобице.
— Никто этого не хочет Алексей. Но сейчас важнодругое.
— Важно иметь ясную программу на будущее. Только тогда за вами пойдёт дворянство. Когда увидят, что вы знаете, как закончить раздор и установить новый порядок.
— Разумеется, вы правы, и мы займёмся этим, когда придёт время… — тут Пётр Петрович остановился и внимательно посмотрел на меня. — А у вас есть какие-то мысли на этот счёт?
— Кое-какие есть. Например, ввести выборную должность и назвать её… допустим,первый министр. Человек, в чьих руках будет сосредоточена реальная власть и чья кандидатура устроит большинство аристократии. Раз уж император не хочет и не может управлять государством, пусть это делает кто-то другой.Главное, чтобы его власть былалегитимной, а не как сейчас.
Не знаю, зачем, но я решил подать Вяземскому идею, которую Шереметев реализовал спустя восемь лет. Может быть, что-то путное из этого выйдет. Сам-то я в политику лезть не собирался, но кому-то придётся. Вот и пускай Пётр Петрович об этом думает, раз метит в лидеры восстания.
— Любопытная мысль, — произнёс Пётр Петрович без особого энтузиазма и зашагал дальше. — Вижу, у вас много идей в разных, так сказать, сферах.
— Просто книжек много читал.
— Но всё это будет потом. Сейчас важно сохранить наш союз и добиться победы. А если вы начнёте устраивать дуэли, особенно со столь высокопоставленными лицами, то и себя погубите, и делу нашему повредите. А пока учитесь, занимайтесь своим даром, возрастайте в силе. Однажды придёт наше время.
— Ладно, спасибо, что предостерегли, Пётр Петрович. Пожалуй, мне ехать пора, — сказал я, — иначе рискую не успеть до десяти в академию.
— Конечно, Алексей. Поезжайте.
Мы вернулись к площадке, где стоял мой изумрудный кабриолет, пожелали друг другу спокойной ночи, я сел в машину и выехал из усадьбы.
Слова Оболенского заставили меня пересмотреть свои планы. Я ведь и не подумал, что вызвав Святослава на дуэль при высокопоставленных лицах, дам повод арестовать себя. Не стоило преуменьшать коварство моего врага. Почему я решил, что он пожелает дратьсяна поединке вместо того, чтобы убить меня с минимальными рисками? Потому что Святослав — дворянин, а дворяне — люди чести? Какой же я наивный…
Я ещё не отказался от намерения вызвать Шереметева на дуэль, но понимал, что, вероятнее всего, придётся отказаться. Тогда как его убить? Как избавить себя от этой напасти? Ждать, пока Оболенские устроят переворот? Так они могут и не созреть. Увязнут в войне на Урале, и станет им не до Шереметевых. Попытаться собственными силами выследить и убить? Для этого нужна хорошая агентурная сеть. А у меня — только Ника и Сиволапов, да и те заняты. Остальные — новобранцы, желторотики, которые всё запорют.
В понедельник вечером мне позвонила Настя и сказала, что хочет увидеться. Шёл двенадцатый час, когда мы встретились на нашем обычном месте, в моей машине, что стояла в дальнем углу стоянки.
— Что-то ты долго не звонил, — проговорила Настя, и в голосе её послышалась то ли усталость, то ли печаль. — Забыл уже меня? Всего-то два месяца прошло.
— Извини, что так получилось. Дел было невпроворот, — ответил я. — В Ярославль ездил, там с предприятием разбирался. Даже не отдохнул толком. А у тебя как дела? Где была летом?
— Да всё как всегда. Вначале ездили в к тёте в Смоленск, потом — в Крым отдыхать. Два месяца пролетели незаметно. А теперь опять учёба, осень, серость, скучные лекции…
— Последний курс ведь? Четвёртый?
— Да, четвёртый, буду готовиться к выпуску.