Право на Одиночество (СИ)

Воскликнет он, целуя ее лицо. Она улыбнётся в ответ.
— Я просто очень устала. От всей этой нервотрепки. Беготни. Не помню, когда ела последний раз.
— Что с твоим лицом?
Проведёт он рукой по разбитой губе. И нахмурится.
— Да так. — прильнёт она к нему, желая избежать этого разговора. — Мелочи жизни.
Но он отодвинет ее от себя, серьезно вглядываясь в лицо. Не верит. И это пугает девушку.
— Что это за мелочи жизни такие? Объяснись. Я жду.
— Да нечего тут объяснять! Я позавчера… Упала… — На ходу сочиняла она. Стараясь выглядеть, насколько можно безобидно-замученной.
— Аня!..
— Что?.. Правда. Позавчера, вернулась домой с работы. И потеряла сознание, когда выходила из душа. И упала. Ударилась. Не сильно.
Александр шумно выдохнул, и прижал девушку к себе. Она с силой зажмурилась, молясь про себя всем известным Богам.
— Ну, что мне прикажешь с тобой делать?.. Напугала меня до смерти! Ещё и не в первый раз теряешь сознание! До чего ты себя довела?.. до свадьбы месяц. Целый месяц ещё.
— Тебе легко говорить. Я изначально всего этого не хотела. Вот нервишки и шалят. Я скучала… Тебя так долго не было.
— Три дня. — Улыбаясь, ответил мужчина. — Для меня это было подобно вечности.
Спустя неделю в обед Анна в спешке выскочит из своего цветочного салона. Осеннее солнце греет своими последними лучами. Поймает такси. Нервы и так не к черту. На пределе. Женщина-врач вежлива и учтива. Неудобная кушетка. Анна уже, и сама обо всем догадывалась, поэтому и рванула на приём. Врач водит по ее животу прибором УЗИ. Внимательно и молчаливо. За это время хочется провалиться сквозь землю, но не теряет надежды на лучшее.
— Все хорошо у Вас, Анна Сергеевна. Все параметры соответствуют сроку. Срок беременности составляет пять недель и четыре дня. Мои поздравления. Беременность желанная?
— Ну, как сказать…
— Что это значит?
— Не знаю… это немного неожиданно…
— Вы замужем?
— Ну, как сказать… — Повторит она, и встретившись с недовольным взглядом врача, добавит. — У Меня свадьба меньше, чем через месяц… Насколько точный срок?
— Точный. Погрешность может быть, если только, в днях. Берегите себя, у Вас измученный вид. Теперь Вы в ответе не только за себя, но и за Вашего ребёнка. — Эта фраза покоробила Аню. — Сообщайте мужу. Если решитесь на прерывание, не затягивайте. Чем меньше срок, тем меньше рисков. Но я бы, как врач, советовала сохранять беременность. Тем более, у Вас свадьба на носу.
Женщина была серьезной. Заполняла карту. Выдала лист с результатом УЗИ. Дала стандартные рекомендации. И посоветовала поскорее встать на учёт.
Анна вышла из кабинета, руки опустились сами собой. Она меньше всего думала о ребёнке, о будущем сейчас. Прислонившись к стене, она старалась сообразить и сопоставить время. С той ночи с Адвокатом прошло недель семь, а с последней встречи едва минула неделя. Значит это был ребёнок Сокольского, в этом можно было не сомневаться. Даже вариантов не могло быть. Но стало ли ей легче от этого? Она не понимала, как всё это вообще могло с ней произойти? Почему она? Почему сейчас? Девушка и без того разрывалась от невозможности рассказать правду Александру… боялась ли потерять его, или боялась последствий? Она настолько запуталась, что уже ничего не понимала. Казалось, что жизнь затеяла с ней какую-то кошмарную игру, проверку на прочность или на выживаемость. Она стояла в коридоре. Мозг кипел. А разум просто отказывался принимать новые удары судьбы. Не знала, что делать дальше.
Медленно, еле волоча ноги, вышла на улицу. Невольно зажмурила глаза. И здесь на крыльце медицинского центра Александр схватил ее неожиданно, так что она вскрикнула. И люди вокруг пооборачивались на них. Она с неподдельным ужасом смотрела на своего жениха. Губы дрожали. Хорошо, что не Астахов. Одна мысль.
— Что ты здесь делаешь?
Серьезно спросит он, стараясь заглянуть ей в глаза.
— Ты следишь за мной?
Ответит она вопросом на вопрос, демонстративно отстраняясь, показывая своё возмущение.
— А… э… — Замешкается мужчина. — Вообще нет. Я не слежу за тобой! Просто хотел сделать тебе приятное и заехать в обед к тебе на работу. А ты как раз так стремительно убегала, ну, я и проехал за тобой.
 
— Почему не позвонил?
— Почему, почему! Ревновал, потому что! Я объяснился. Твоя очередь. Почему ты здесь?
— Приезжала на плановый осмотр. За это теперь убивают?
— За это нет. — Притянул он ее к себе, улыбаясь. — И как? Что тебе сказали?
— Нормально всё. Жить буду.
Солгала. Была не готова. Не знала, как поступить. Стоит ли рассказать? Стоит ли сделать аборт. Разрывалась.
Через несколько дней договорились поужинать в ресторане. Толком не спала, да и вообще забыла, когда нормально спала и ела. Сокольский списывал ее состояние на предсвадебный мандраж. Он был ослепительно счастлив. Его жизнь текла, как по маслу. Иногда он завидовал сам себе. И сейчас его невеста сидела напротив, убивая его сознание своей красотой. Он упивался ею. Присутствовал небольшой налет усталости, измученности. Хотя Аня стоически старалась улыбаться, держать лицо. Чтобы Александр ни о чем не догадывался. Их разговор складывался легко. Когда принесли горячее, девушка взглянула на тарелку. Рвотный рефлекс подкатил к глотке настолько неожиданно, что она едва смогла сдержаться. Приложила пальцы к губам. Глаза ее стали огромными, как плошки. Сокольский смотрел на нее, не моргая. После проводил ее уход из-за стола взглядом. Умылась, и сейчас смотрела на своё отражение. И ей было настолько противно видеть его. Перед глазами обрывками пролетали воспоминания секса с Максом, возня в грязи за городом, изнасилование. И вновь тошнотворный ком. Присела на корточки под раковиной, и так неожиданно захотелось разрыдаться от отчаяния, от бессилия. Он постучал в дверь туалета, точно, зная, что она там. Ответа не последовало. И стук стал настойчивее. Аня смотрела на дверь и хотелось быть где-то далеко отсюда.
— Аня, открой! Открой мне эту чертову дверь!
Он нервничал. Отсутствие ее сильно затянулось. Щелчок. Он смотрел на неё, нахмурившись, но не от злобы, а скорее от переживаний. Она была белой, как мел, словно в ней не было крови совсем. Смотрела на него, не моргая. Взгляд ее был пустой, безжизненный. Это уже всерьёз его напугало. Он только собрался протянуть к ней руки, как девушка вновь потеряла сознание. Пришла в себя в объятиях мужчины, на заднем сидении машины. Медленно фокусировалась, но картинка все же была нечеткой.
— Господи! Как же ты меня напугала! Мы едем в больницу. Я договорился со своим врачом!
— Не надо в больницу…
Шепот ее был замогильным.
— Я не хочу ничего слышать! — Гаркнул он. — Ты за последнее время почти каждый день падаешь в обморок! Сколько это может продолжаться! Я не могу, не хочу рисковать твоим здоровьем! Ты не ешь! Посмотри до чего ты себя довела!!!
— Мне надо выйти…
— Аня!
— Мне надо выйти… остановите… тошнит… очень…
И машина остановилась. Аня вышла на воздух, вдыхая его ртом. Уперлась руками в крыло. Александр Викторович вышел, и теперь стоял рядом. Он волновался. Это уже было действительно не смешным.
— Мы едем в больницу. Это не обсуждается.
— Не надо. — Ответила она, и теперь оперлась спиной на машину, смотря измученными глазами на собеседника.
На нем не было лица от переживаний. Аня тяжело вздохнула, взглянув в темное небо, прощаясь с ним.
— Не надо больницу. Там ничего нового не скажут.
— Ты издеваешься надо мной? Ты едва стоишь на ногах!
— В моем состоянии это нормально.
— Аня!!!
— Нормальны и слабость, и обмороки, и даже тошнота. Вы зря переживаете. Александр Викторович. Я не знаю, как это сказать… — У него вся жизнь промчалась перед глазами за эти секунды от нервного напряжения. — Я боюсь… И не знаю, что делать… Я жду ребенка…
Когда она произнесла последнюю фразу, то страх схватил ее за горло, настолько сильно, что ноги стали ватными. Сокольский стоял с квадратными глазами, не моргая, и забыв, как дышать. Это было, как гром среди ясного неба. Анна закрыла лицо руками. Это молчание было хуже пытки.