Остров неопытных лириков

— Я и так очень скоро пуф, искры — и в колумбарий, — отмахнулась Инка. — Правда, по другим причинам. Так что это меня не пугает. А вот у тебя будет шанс вернуться.
— Это очень похоже на сброшенную петлю, — задумчиво сказал Витька. — Видимо, мы в тот день собирались с изменением истории баловаться. И ты это предотвратил. То есть предотвратишь.
— Видимо, придётся, — вздохнул Генка, — иначе мироздание треснет. Вот только домой меня это не вернёт. Потому что, как я и говорил, чтоб отправиться во вчера, я потрачу сутки. Но у меня нет тридцати лет на путешествие обратно в девяностые.
— Но сюда тебя как-то забросило, — задумчиво сказал Витька, — одним мигом. Значит, что-то можно придумать.
— Ой, мальчики! — воскликнула Инка. — Я тут вот что подумала! А может так быть, что Генка попал в наше время потому, что должен был нас предупредить об опасности этих клавиш трансформатора?
— Это вряд ли, — вдохнул Генка. — Так у тебя вселенная разумная получается.
— Это можно объяснить и естественными причинами, — сказал Витька, — этим, как его, антропным принципом. Мне Игорь им все уши прожужжал. «Нам кажется, что вселенную кто-то нарочно создал такой, чтоб в ней была возможна жизнь. Хотя с другой стороны — жизнь могла возникнуть только в пригодной для жизни вселенной», — передразнил он друга.
— А это здесь при чём? — удивился Генка.
— Если вселенная существует, значит, в ней есть какой-то процесс, который помогает избавляться от паразитных колебаний. Ну, то есть временных парадоксов, — веско сказал Витька.
— Хорошо. А при чём здесь я? — продолжал упорствовать Генка.
— Так ты и есть этот процесс, — сказал Витька, — в форме человека. Точнее, ты — следствие работы этого процесса. Ты как-то связан с работой трансформатора, поэтому и перенёсся в тот момент, когда нужна твоя помощь, чтоб избавиться от запруды в течении хода времени.
— Я что, теперь каждый раз буду появляться, как джин из лампы, когда кто-то трансформатор потрёт? — возмутился Генка.
— Не ной. Это лучше, чем пуф и искры, — вздохнула Инка.
— Тогда решено. Когда друзья вернутся с острова, мы отдадим тебе трансформатор, чтоб ты отправился во вчера и предупредил нас об опасности. Попутно мы обдумаем разные комбинации кнопок — помнится мне, что там что-то было связанное с продолжительностью суток. Сделаешь их равными одному часу и за год в девяностые вернёшься.
Пока Витька говорил, гримаса отчаяния, охватившая лицо Генки, постепенно разглаживалась, сменившись робкой, неуверенной улыбкой.
— И что, вы так просто мне трансформатор отдадите?! — воскликнул он.
— Ну, не так просто… — замялся Витька. — …И не сразу. Жалко до слёз будет. Да и дела некоторые нужно будет завершить. Но точно отдадим. Потому что так будет правильно — твоя жизнь важнее наших развлечений. Ну а сейчас я предлагаю проводить Инку до дома и пойти ночевать ко мне. Тебе выспаться хорошенько надо. Да и покушать и вымыться не помешает.
— А что мы скажем Ирке? — спросил Генка. — То есть Ирине Григорьевне, если она меня узнает?
— Мы скажем, что…
Но как именно Витька собирался объяснять появление своего нового знакомого, как две капли воды похожего на его бывшего друга, так и осталось загадкой.
Поскольку в этот момент они услышали полный отчаяния крик женщины. Выглянув из-за ветвей ивы, друзья увидели, как мимо детской площадки бежала, заламывая руки, мама Иды Рубинштейн.
— Ида! Идочка! Куда ты запропастилась! — кричала она.
 Глава 8. Минус глобальное потепление! 
«Этого просто не может быть. Это просто кошмарный сон», — повторял, как заклинание, Игорь, когда вместе с остальными ребятами дрожа выбирался из воды. Но кошмар никак не хотел заканчиваться. Напротив — он ширился, обрастая неприятными подробностями.
Так, к группе загорелых головорезов, главарь которых держал друзей на мушке, присоединились ещё несколько полуголых чернокожих, тянущих за собой тележку с тяжёлыми на вид бочками. А с вставшего на якорь галеона, предупреждая их попытку спастись вплавь, спустили вёсельную шлюпку с полудюжиной загорелых гребцов.
 
— Bastardos ingleses salir del mar! — весело кричал бородач. — Ustedes son mis cautivos!
— Это испанский язык, — сказала Ида. — Он говорит, что мы его пленники!
— Что, прямо вот так при них вылезать? — возмутилась Малика. — Пусть хотя бы отвернутся!
— Más rápido! — продолжал бородач. — Hasta que los maté como cerdos salvajes!
И в подтверждение своих слов выстрелил вверх из огромного старинного пистолета, который, даром что выглядел как детская игрушка, бухнул как настоящая пушка, выбросив огромное облако сизого дыма.
— Он говорит, что нам лучше выйти по-хорошему, — вздохнула Ида.
И первая встала на мелководье, скрестив на груди руки. Вслед за ней, смущённо закрываясь руками, поднялись и остальные. После чего, подчиняясь машущему пистолетом пирату, пошли в сторону разбросанной по песку одежды.
Первым, как и следовало ожидать, спешил Игорь. Он считал, что у него есть отличный шанс остановить шоу на корню. Всё, что для этого требовалось, — отжать проклятую нажатую клавишу с «Глобальным потеплением». Вот только такой возможности не представилось — убегая плавать, он оставил трансформатор на вершине дюны. Слишком заметно. Слишком на виду. И, конечно же, Бармалей — так он решил про себя называть пленившего их пирата — не мог не заинтересоваться странным чемоданчиком.
Убедившись, что дрожащие и закрывающиеся ладонями школьники выполняют его команду, он аккуратно поднял трансформатор, зацепив за ремень дулом пистолета. И принялся разглядывать прибор, недоумённо почёсывая затылок. Вскоре к нему присоединились остальные пираты, принявшиеся изучать прибор с такими же озадаченными лицами.
Пользуясь тем, что на них никто не смотрит, друзья добежали до дюны, возле которой они разделись. Здесь их ждало очередное потрясение — лежащая на песке одежда выглядела теперь совершенно по-другому.
— Это ещё что за маскарад? — удивлённо спросил Рустам, держа в руках странное шерстяное платье — чёрное, выглядевшее как шинель с вышитым на груди белым цветочным узором.
— Видимо, одежда находилась далеко от нас, — виновато сказал Игорь, — поэтому изменилась вместе с реальностью.
— Задрали спорить, — перебил их Эдик, держащий в руках белую хлопковую рубашку и тёмные шерстяные бриджи. — Одевайтесь быстрее. Вдруг придётся девчонок спасать.
Кивнув, Игорь повернулся к разбросанной по песку одежде и с удивлением поднял тёмно-зелёный матерчатый пиджак с множеством пуговиц и длинными полами. «Это же лапсердак! — мрачно подумал он. — Старинный еврейский национальный костюм».
Прижав колючую материю к груди, Игорь сделал несколько шагов вперёд, чтобы посмотреть на девчонок. Его предположение подтвердилось: их одежда также изменилась в соответствии с их национальностями — на Иде было длинное, в пол, бархатное платье с надетым поверх него светлым корсажем. Стоящая за ней Малика натягивала выцветшую лиловую абаю, а Анна держала в руках яркий, красно-белый сарафан.
Немного успокоившись, Игорь начал торопливо одеваться, путаясь в пуговицах, тесёмках и рукавах. Его обычно полные всякой ерундой карманы оказались практически пусты — сотовый телефон, плеер, наушники и коробочка мятных жвачек исчезли — не иначе как по причине отсутствия в этой версии реальности.
Рядом с ним, шёпотом ругаясь на своём языке, одевался Рустам. Игорь помог ему справиться с кушаком, попутно отметив, что спутниковый телефон в этой реальности обернулся пастушьим рожком. Одевшись, Рустам вернул себе изрядную долю уверенности. Игорь понял это по тону, с которым друг начал задавать вопросы.
— Твоя работа, да? — зашипел он, хватая Игоря за руку.
— Моя.
— А что за кнопку ты нажал, умник? — повернувшись к ним, спросил Эдик.
— Глобальное потепление отменил, — развёл руками Игорь. — Кто же знал, что так всё обернётся.