Успей поймать любовь (СИ)

Когда я бросила университет, Катя уже приняла бразды правления в питейных заведениях у своего отца. Тот оставил семью, но дочь не забыл.
Именно она устроила меня сначала официанткой, потом я стала администратором, теперь была её секретаршей. При этом получала зарплату чуть меньше, чем у заместителя, потому что Катя меня любила, и я была её правой рукой. Заместительша откровенно меня за это ненавидела, но ничего сделать не могла, хотя и являлась сводной сестрой. Дочерью от второго брака отца Кати. Возможно, поэтому между сёстрами пробежали две недовольные мамки, и они враждовали. Несильно, неявно, но чувствовалось.
Фамилия заместительше тоже не покатила, поэтому она рано вышла замуж, рано развелась и вновь вышла замуж уже с более благозвучной фамилией, воспитывала ребёнка.
А у Кати детей не было, мужа тоже. У неё большая квартира, нет времени на личную жизнь, она тайно покупала детское приданное и лелеяла мысль о материнстве. Но всё мешало: то открытие нового кафе, то предвыборная кампания (она в политику рвалась), то некрасивая внешность и жесткий неуступчивый характер с мёртвой хваткой в бизнесе. Папа её уже год как отошёл от дел, и Катерина сама… Всё сама.
Она не жаловала женщин с детьми, а так как наш коллектив полностью женский, то Катя свирепела с каждым месяцем.
Я же, бездетная и в разводе, казалась Еланиной настоящей отдушиной, и с садистским удовольствием она каждое утро спрашивала, как поживает Макс. Интересовалась бракоразводным процессом и неискренне меня жалела.
Если я свяжусь с Пашей, то мне нужно менять работу.
Хотя поговаривают, что я Катю смягчаю, потому что дипломат без нервов, а Катя – пожар. И это чувствовалось в наших дружеских отношениях, Катя без меня будет страдать.
Квадратная форма лица, непропорциональные черты, страшный коричневый пиджак в серую полоску на широких плечах... Она глянула на меня.
Я хоть и опоздала, но в кабинет к ней вошла вовремя. С попойки, а выглядела отлично. Рассмотрев меня, начальница устало вздохнула.
— Как выйти замуж, Веля? — вдруг спросила она. Обычно спрашивала перед праздниками, вот теперь перед Новым годом.
— Посмотри на меня, — сказала я, а она так на меня глянула, словно я скептически заметила: «Посмотри на себя». — Что толку в браке? Измена и без детей.
— Но это ты, — фыркнула Катя и продолжила изучать бумаги, которые я ей принесла.
— Тогда совет, — нахмурилась я. — Скажи отцу, пусть найдёт мужа. Сошлись на нехватку времени, а тебе нужно срочно, выгодно и чтобы папа выступал гарантом.
Папа хоть от дел и отошёл, но пытался везде сунуть свой нос, ему не хватало активного образа жизни и работы, поэтому вполне подходил на роль свахи.
— М-м-м, — задумчиво промычала Еланина, качая головой. — Это мысль, Костромина.
— За мысль в обед хочу отпроситься, сейчас отработаю. Покупатели на нашу квартиру нашлись, будем разъезжаться.
— Как ты сама?
— Он привёл любовницу к нам в квартиру. Двадцать лет, Катя. На десять лет его младше.
— Значит, нужно сразу искать сорокалетнего, — неожиданно решила Катя. — Иди, конечно. Осталось до праздников немного.
И я пошла, пить чай, кушать печеньки и писать сообщения посреди работы.
Пережив кризис, я вдруг почувствовала, что меня рвёт на части энергия. Пыхтел внутри меня вулкан, желающий взорваться в любую минуту. И неважно, покрашу я волосы, увеличу грудь, проколю нос или брошусь во все тяжкие.
Вот такие последствия меня нагнали.
Вспоминала, с кем могу поделиться, решила Пашу добить. Ну, раз подвизался следить за больной разведёнкой, пусть продолжает. Просто надо же узнать, насколько человека хватит.
Оторвавшись от компьютера, окинула взглядом наш офис. Условия стеснённые: отделы между собой разграничены прозрачными перегородками, столов понатыкано, проходы узкие, заставленные сейфами. Столик мой маленький, и крохотный уголок, где можно себе заварить чай.
— «Я хочу покрасить волосы или проколоть нос. Волосы в белый или рыжий цвет, а нос с пятнадцати лет мечтала, но не решалась», — отправила Паше сообщение и вернулась к таблицам.
 
Кушала и писала прямо за рабочим столом. Но я аккуратная, для неаккуратных у нас есть общий маленький пылесос, похож на машинный. Катя хоть и набила своих работников как селёдок в бочку, но за чистотой следила. Поэтому отделы разделены стеклом, а не фанерой, хотя могла сэкономить.
— «Нос прокалывать не в наших широтах, носовой платок будет застревать. Краситься не надо».
Я подавила смешок. Сидеть счастливой у кабинета начальницы запрещалось.
— «Мне хочется что-то совершить! Не могу, распирает!» — я даже ногами притопывала. Действительно появилось столько энергии.
Про измену я всё уже передумала. И вот к чему пришла. Боль и страдания не вечны. Мне потребовалось мало времени, чтобы пережить горе, благодаря Павлику. Многие страдают дольше. Хотя я не буду обманывать, горе моё продолжалось два года. И вот наступил покой, я почувствовала себя свободной и полной сил. Передо мной открылись горизонты, в которые я хотела лететь. Крылья обрезанные заживут. Планы один за другим менялись в голове.
Я должна сходить на каток! На концерт местного гитариста, на выставку любого искусства, в салон красоты на все процедуры. Измениться хотела!
— «Купи тест на беременность, я вчера в тебя кончил».
Охренеть! А я забыла. Сердце бешено колотилось в груди.
А вдруг это правда?! Так это же…
А как же выставка и гитарист?
Нет, но не рожу же я завтра, значит всё можно успеть, а Ксюха и с тремя вырывалась, а у меня тоже мама с папой хоть куда!
— « А если?» — так написала для испытания.
— «Троих бы хотел».
— «Сразу троих или можно по отдельности?»
— «Если сразу, то вообще класс! Но можно и по очереди».
Обычно мужчины до тридцати лет об этом не думают. Семья и дети их волнуют до двадцати, потому что свежа память о родителях, а потом они умирают для общества, только по залёту, и уже после тридцати некоторые созревают. Ну, мне так казалось, теперь я передумала.
Больше Паше я ничего не писала, сидела в эйфории, работала. И девчонки из нашей компании неожиданно стали подбадривать меня и утешать. Видимо, блаженство с прострацией одинаково на лице отображается. И Катя, заметив меня немного пришибленную, неожиданно сказала, что отпускает даже раньше.
— И спасибо, Веля, за совет, — она поправила на мне пиджак. — Папа обещал жениха.
— Папа сказал, папа сделает, — улыбнулась ей.
***
Из машины выскочила, понеслась по дорожке к нашему подъезду. Поскользнулась, как корова на коньках, и чуть было не упала, но меня поймали. Сильные руки подоспели вовремя: Паша, видимо, заметил меня и поспешил.
— Успел, — радостно сказал он, сверкнул белоснежной улыбкой, что так красиво вписывалась в зимний пейзаж.
Как хорошо, что мне хватило ума не брякнуть утром, что я была пьяна и ничего не помню. Какая я молодец, что не воспользовалась человеком, а потом не выкинула его из своей жизни. Если бы не Паша, я бы страдала и мучилась до сих пор.
В общем, Ксюха правильно сказала, нужно успеть поймать. И видимо, не только мне, потому что Паша не дал упасть носом в крыльцо подъезда и держал крепко.
Мы сплетались взглядами, улыбались и наслаждались… Просто друг другом. А потом он посторонился, и я увидела Ксюшу.
Она располнела сильно ещё после вторых родов, в форму приходить было некогда. То, что она беременна, до родов видно не будет. Шла под ручку с тощим долговязым Мишей и что-то активно ему втирала. Он слушал внимательно и тихо ей отвечал. Они всегда вот в таком состоянии. Мир на двоих. Сами по себе. Младшего уже взяли в ясли, старшие в садике, вот и идут свободные и занятые друг другом.
Ксюша неожиданно оказалась похожей на Павла. Я почему-то сразу не приметила, что они в отца. А Мишка чернявый и кареглазый.
— Привет! — Ксюша двинулась ко мне быстрее, Миша заботливо её поддерживал.
Вообще забота мужчины очень многое показывает. Если ты просишь, а твои просьбы игнорируются, то это сигнал. Да, есть моменты в жизни, когда ты требуешь пристального внимания. Допустим, как тормозила я с Максом, просила его сделать то, потом это. Конечно, сама бы справилась, но мне хотелось, чтобы он участвовал в моей жизни. А потом он просто надел наушники и отправил меня в долгий игнор.