Успей поймать любовь (СИ)
Хоть раз в жизни!
***
— Отвали от неё! — неожиданно выкрикнул Макс и через стол попытался нас разъединить. Свернул букет и дядькину наливку. Наливку мужик поймал, испугался серьёзно, прижал бутылку к себе, как ребёнка малого.
— Не понял,— оторвался от меня Паша и глянул зло на моего бывшего мужа. — Это моя женщина.
— Не твоя! — Макс пытался взять себя в руки. Перепуганная Юленька его усадила на стул, родаки не поняли, в чём дело. — А мама с папой знают?
— Нет. А когда ты с мамой Юлю познакомишь? — парировала я, ехидно усмехаясь. — Не бросайся на моих ухажёров, я тебе не принадлежу.
— Действительно, Максим Петрович, — ошарашенно выдохнула тётка. — Девушка взрослая, сама разберётся. И как вы столько времени вместе жили...
— Не жили уже два года, — расстроилась я и взяла стопку с наливкой. — У нас с братом ужасные отношения, поэтому нужно немедленно решить вопрос с квартирой.
Макс с Пашей сверлили друг друга взглядами. Мне это не нравилось. Я уже не хотела никакой мести, я жадно желала свободы.
— Я с родителями не разговариваю уже несколько месяцев, — неожиданно признался Макс и хлобыстнул ещё наливки. На Юлю, что гладила его по плечам, стараясь успокоить, не обращал внимания. Мамаша девушки вела бровями, показывая своему чаду, как надо успокаивать мужа. — Так получилось, когда я о разводе заикнулся, они… не стали меня поддерживать.
То-то мне свекровь названивала в последнее время, и я, как последняя дура, говорила, что всё хорошо.
А вообще, всё правильно! Пусть сам отвечает перед своими родителями.
— Потому что очень любят твою жену, — усмехнулась я, тоже хотела наливочки выпить, но Паша неожиданно запретил мне это делать, укрыл стопку ладонью и прошептал:
— Нам ещё насчёт квартиры смекать.
— А! Точно! Давай, братишка, цену определим.
Макс так расстроился, что не мог больше говорить. Я его в таком состоянии давненько не видела.
До чего же тяжёлый и непонятный человек. Вот куда залез? И как он собрался вывозить эту ситуацию?
— Делайте, что хотите, — устало вздохнул он и вышел из кухни. Юля побежала следом. Во мне дёрнулось что-то, а потом наконец-то сдохло. Есть кому утешать этого придурка.
— Вы слышали, что он сказал? — возмутилась я, глядя на тётку с дядькой. — Как может начальник вот так относиться к сложившейся ситуации?
Все начальники мира поперхнулись в этот момент. «Делайте, что хотите». Отличная политика. Предполагаю, что Макс просто не в силах решать вопросы бытового характера. Это видно по тряпочно-подкаблучной манере общения с тёщей и матерью. Хотя для меня он так и остался ненормальным и необузданным конём, которого легче кастрировать, чтобы приносил пользу семье. Хотя конь — громко сказано, я покосилась на Пашу. Так, горбунок.
Павел звонил Ксюше. Я шепнула ему сумму, которую мы хотели когда-то с Максом получить от своей недвижимости. Да, мы однажды об этом поговорили. Он снял наушники и ляпнул цену на нашу квартиру. Вполне приемлемая, принимая во внимание тот факт, что многодетным только въехать и не делать никакого ремонта.
Ксюша на том конце трубки стала стесняться, и я ощущала её румянец, точнее представляла, как ей неудобно, неуютно о чём-то просить.
Денежно-бартерные отношения портят дружбу. Хотя с Ксюшей дружбу сложно испортить. Странно, что я не раз натыкалась на женщин, у которых только один ребёнок, а вели они себя, словно им все должны. Побирались, просили, настаивали. Ничего подобного у Ксюши я не наблюдала, хотя она нос утёрла всем одноклассницам и однокурсницам по количеству детей.
Долго думала на этот счёт (а что мне ещё делать было в таком браке?) и пришла к выводу, что чем лучше бабушка, тем больше у неё внуков.
С будущим мужем Мишей Ксюша познакомилась при поступлении в университет и тут же его привела к себе. Не дала несчастному студенту жить в общежитии. И его приняли. Тётя Зоя — мировая женщина, она восприняла своего зятя как часть дочери, они слились в одно целое, в её ребёнка, о котором женщина стала заботиться. И Миша тёщу почти сразу стал называть мамой и стыдился что-то сделать плохое, оскорбить её или упасть в её глазах. Ксюша забеременела, он пошёл работать. Образование он получил, сообразил малосемейку. Второй ребёнок только укрепил брак, и часто можно было видеть, как они с рюкзаками, в которых спят дети, куда-то бегут по своим делам или в очередные гости.
Я завидовала. Такую семью, как у них, очень сложно сформировать, это должны столкнуться два полярных характера, врезаться и взорваться потомством.
А какая любовь!
Какая забота!
— Ксюша, — я отобрала у Паши трубку, — приходи завтра, я в обед отпрошусь.
— Веля, но, блин, как-то неудобно. У вас шикарная квартира, а такая цена.
— Мы с Максом скидываем, за скорость я заплачу, у меня знакомая в кадастровой палате работает, оформим быстро. Сама подумай, все знакомые, никакого подвоха. И Новый год не в стеснённых условиях. И мне хорошо!
— Я в душ, — шепнул мне на ухо Паша и ушёл из кухни.
— Ксюша, так ты согласна? — строго спросила я.
— Мы согласны, — обрадовалась Ксюша. — Завтра придём смотреть и договариваться.
— Отлично, ждём.
— Как тебе Паша?
— Э-э, замечательно.
— Он вдовец уже год, страдал одно время, сейчас нелюдимым стал, папа говорит, что жениться надо. Вот я о тебе и подумала. Веля, успей поймать любовь, он классный.
— Я уже поняла, — кинула взгляд на чужих людей, которые распространились на моей кухне и убирали за собой. Странность ситуации наводила на мысль, что всё это сон какой-то.
В коридоре завизжала Юля.
— Перезвоню, — торопливо сказала в трубку и, оборвав связь, побежала смотреть, что случилось.
Тесть рванул вперёд. А у меня в квартире драка!
Если Пашу я не знала, то от Макса я этого не ожидала.
Хотя как сказать. Максимушка сам себя загнал в такую говённую ситуацию, что решил снять напряжение… Получить крепких тумаков от здорового мужика.
***
— Вы не знакомы! — кричал на Пашу мой бывший муж. — Она мне никогда не изменяла!
Почему мне стыдно, что я мужу не изменяла?
Откуда появилось такое странное чувство, что я коврик у входной двери и не смею стать шёлковым ковром?
— Пожалуйста, поясните, — попросила строгая тёща.
— Это моя жена! — ревел Максим Петрович.
У него была порвана рубашка и разбита губа. На Паше ни помарочки.
Это только слухи распространяют, что мужики, которые качаются, за себя постоять не могут, мол, только скульптурой тела занимаются, а сами ни на что негодны. Практика показала, что народ этот опасный и врезать могут, не стесняясь.
Взъерепенившийся Макс мне нравился. Из него вообще никаких эмоций нельзя было выбить, а тут в нём проснулся самец. Его гарем, его территория, чужая борода его смутила.
— И ты, бл*дь, не будешь таскать мужиков в мою квартиру!
— Это моя квартира! — взорвалась я.
Раз он решил показать себя во всей красе, я посчитала нужным тоже выпустить пар. Никаких скандалов, всё по учебнику практической психологии.
Знаете, доморощенные психологи такое советуют нынче, что в конце пути только застрелиться. Терпите, не показывайте эмоций, не общайтесь с любовницей, ведите себя так, как будто вам должны.
И к чему это привело?
А если бы я два года назад подралась с Максом, выяснила, что происходит, взяла бы бразды правления в свои руки, прибегла к моральному давлению…
Тогда бы я просто не познакомилась с этим здоровым, красивым мужчиной. Паша бы пролетел мимо.
— Я не люблю тебя, я тебя ненавижу, — закончила. — Ты приволок в семью любовницу, врал её и своим родителям. Карьерист!
— Знаете, Максим Петрович, — напыщенно обратилась к моему мужу тёща. — Это непозволительно…
— Юля, — рявкнул Макс, и на лице появилась хищная ухмылка, — звони дяде Феде, скажи ему что его сестра нас задолбала, пусть забирает.
— Что?! — ахнули старики.
— Юля!!!
— Максимушка, может, не надо, — заплакала девушка.