Зимний зной (СИ)

Там его нет тоже. Мне дают какие-то телефоны, и я вздыхаю с заметным облегчением.
Звоню и снова натыкаюсь на вежливых, «отшивающих» меня менеджеров со студии звукозаписи, которая, оказывается, принадлежит ему по праву собственности.
По своим каналам узнаю странную сплетню: Вирмантас не так давно «кинул» Даню, но Клаудиа вынудила его подарить ему эту серьезную звукозаписывающую студию в качестве отступного.
Услышанное кажется фантастическим. Я же точно знаю, что они не вместе. Должна была быть какая-то причина подобного участия певицы!
А впрочем, мне все-равно. Ежу понятно, что у Дани здесь есть все - успешная музыкальная карьера и даже своя студия, блестящее будущее. Пусть даже он, по слухам, работает пока без продюсера. Не суть.
Он хочет все это бросить – зачем, ради чего?
Чтобы уехать в страшное место, где он никто и звать его никак. Откуда такому как он обратный билет светит только в качестве груза двести.
Я вновь звоню ему, и все без толку. До чего же сложно оказывается искать Даню, когда сам он не хочет найтись!
Последующие несколько дней проходят в рабочем аврале и полной сумятице.
Ко дню отлета Дани в Афганистан с военными, я испытываю готовность разыскать его дом и дежурить там круглосуточно под парадной. Чтобы поймать и учинить допрос, совсем как он мне когда-то.
Но время играло против меня, утекая как сквозь пальцы.
В итоге к часу икс в субботу я, ничего нигде не успевающая из-за возрастающей тревоги и вконец измотанная этим, прибыла в аэропорт.
Пробираясь словно в бреду дурного сна в людском потоке, едва соображаю, что нужно сделать. Очутившись внутри огромного аэропорта, изучаю табло вылетов.
Далеко не сразу нахожу номер стойки на регистрацию рейса «Москва-Кандагар».
Бегу туда. Почему-то боюсь опоздать, хотя времени с запасом. Взвинченная до предела, я бросаюсь к крепкой рослой фигуре парня в черном, в толпе зеленых человечков-военных, готовящихся пройти регистрацию на рейс.
Сразу узнаю Данила. Он отходит от стойки в числе первых, сжимая в руке посадочный талон и бумажную бирку о сдаче багажа.
Вскидывает рюкзак на плечо, и выглядит очень хмурым.
Он вообще смотрится чужаком здесь, в своей подчеркнуто небрежной, но дорогой одежде, с модными татухами, среди вояк в однотипных робах защитного цвета с нашивками, и абсолютно одинаковыми выражениями на волевых туповатых лицах с неровными от частых драк носами.
Даже стороннему наблюдателю становится понятным, что все они опытные бойцы, а не какие-нибудь там салаги, и место, куда они летят, далеко не мирное и безопасное.
Злая как черт оттого, что на рейс в ад он уже зарегистрировался, я подлетаю к Данилу. Вояки смотрят на нас. Переведя дух, сухо приветствую его:
- Здравствуйте. Данил, можно тебя на минутку?
- Привет! - он окидывает взглядом меня всю и на губах его появляется улыбка, а хмурые складочки между бровей моментально разглаживаются.
Я, конечно, замечаю, как он рад нашей встрече.
Но этот посадочный талон в его руках заставляет мое сердце ухнуть куда-то в пятки от осознания того, что пути назад нет.
Даня уже готов идти в зону вылета. В зону, куда провожающим нет доступа.
Он отходит от своих вояк, и бросает деланно-небрежный взгляд на часы.
- Да, у нас есть минут двадцать, я думаю. Рад видеть тебя, - отзывается.
Мы стоим в сторонке, и любопытные взгляды его сотоварищей в форме прожигают наши спины.
Однако сейчас я не замечаю ничего, я сердита, настолько, что готова придушить Данила! Затаскиваю его в укромный уголок под каким-то информационным стендом.
- И что все это значит?!
Он улыбается, но это недобрая улыбка.
- Вообще-то это мой вопрос! – отвечает.
Буравит меня взглядом стальных серых глаз, ожидая объяснений. Но их нет. Пожимаю плечами:
- Что именно ты хочешь услышать?
- Ты просто ушла, бросила меня! - Даня говорит тихо, задыхаясь от возмущения, совсем как девица, которую обманным путем лишили невинности, - прямо в постели.
Такое поведение никак не вяжется с его брутальным видом.
 
- А ты разве не понял, что это был просто секс? Минутная слабость, - не удерживаюсь я от ехидства.
- Теперь понял! Пока, - он снова вскидывает свой рюкзак на плечо, и устремляется к стойке регистрации.
- Стоять! - хватаю его за локоть.
Он притормаживает, но выглядит очень, очень злым. Совсем как я минуту назад.
- Что-то еще?
- Ну… почему ты телефон не брал?
- Сказал бы я тебе! По кочану, - отрезает и вновь хочет уйти, но я ловко обгоняю его на шаг, преграждая путь собой.
Придется как-то договариваться.
- Постой минутку, ради Бога, - прошу его взволнованно, - ты вообще понимаешь куда собрался?!
- Да, на войну. Включай свой диктофон, если хочешь!
- К черту диктофон. Я здесь не по работе, - психую, - я просто хочу понять, зачем ты вообще туда едешь. Неужели такой ценный военный кадр?
Он молчит, и звуки аэропорта вкупе с гулом снующих мимо людей исчезают тоже.
Теперь я вижу и слышу перед собой только его. Глухая ноющая тоска раздирает меня на части в ожидании ответа.
Отчетливо понимаю, что не смогу отпустить Даню. Никуда, а в Афганистан, тем более! Я чувствую – оттуда он не вернется.
- Если там я хоть кому-то принесу пользу, то все уже не зря, - отвечает апатично.
Мне хочется взять его за плечи и хорошенько встряхнуть.
- Ты бросаешь здесь свою музыку, свою дорогущую студию звукозаписи! - произношу в отчаянии.
Люди оборачиваются на нас, поэтому я чуть-чуть понижаю тон:
- И ради чего? Ты можешь погибнуть там, хотя бы это ты понимаешь?
Даня не спешит отвечать.
- Шансы очень велики, - продолжаю с уверенностью, - мы для них никто, неверные! Они сознательно уничтожают таких, как ты или я. Талибы ненавидят нас.
Однако мой спич не впечатляет Даню.
- Ну, дальше что? - усмехается, - думаешь, Америку мне открыла? Все отменю и побегу домой?
Смеется.
- Есть мнение, что война делает из мальчика мужчину, – добавляет.
- Или трупа! – реагирую соответствующе.
Мне и в самом деле непонятны его улыбочки и ухмылочки на эту тему.
- Как ты вообще медкомиссию-то прошел, ненормальный? - в сердцах восклицаю.
- Нормально, как все. Годен, - обрубает, доставая из кармана посадочный талон с билетом, - ладненько. Счастливо оставаться! Надеюсь, ты поплачешь обо мне… если что.
Подмигивает и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.
- Пока!
Не отвечаю.
Просто стою, окаменев, наблюдая, как где-то за спиной Данила вояки заканчивают свою регистрацию.
- Я напишу тебе на электронку редакции. Телефоны-то у нас заберут, скорее всего, - шепчет на прощание мне в ухо, обдавая легким терпким ароматом парфюма.
Парфюм! На войну он собрался.
Цепко хватаюсь за его рукав, не отпуская от себя.
- Это если будет интернет! – объясняю четко и внятно, как сумасшедшему, - так что вряд ли.
- Значит, так и будет. Пора, - он мягко отцепляет от своего рукава мои пальцы.
- Данил! – слышу зов одного из вояк, и снова замираю, изо всех сил сдерживая готовые брызнуть из глаз слезы.
Он идет в зону вылета, но я догоняю.
- Да постой же ты! Хоть минутку, - хватаю его за руки и разворачиваю к себе.
Вояки уже косятся на нас, но мне все равно.
- Дань, еще раз. Это будет большая ошибка! Подумай, – твердо прошу, - ну, пожалуйста.
- Извини! Но я уже все решил, - отзывается он холодно.
Мне не остается ничего другого, кроме как беспомощно наблюдать за происходящим. Но с Дани вдруг слетает маска безразличия. Его как будто прорывает:
- Я поеду, только потому что там у меня есть шанс забыть тебя!
- Зачем меня забывать? – тихо спрашиваю.
- Затем, что я не нужен тебе. Там у меня может получиться, - сообщает так же бесцветно, и упорно идет дальше в сторону зоны вылета.
Я захожу в зону вслед за ним, хотя слышу, как кто-то из персонала аэропорта сразу делает мне замечание: