(Не) любимая жена Владыки драконов (СИ)

— О чём ты, Уле? — растерянно моргаю.
— Пока свирепствовала драконья чума, Шахаана здесь не было. Все думали, что он в плену у врагов.
— Шах прятался в моём мире… — до меня доходит.
— Выходит так, — задумчиво кивает джинна. — Однажды вы спросили меня, госпожа, почему я не осталась во дворце, чтобы ухаживать за Мусой, а вместо этого заперлась в лампе…
— Тогда ты предпочла не отвечать, — припоминаю наш разговор.
— Отвечу сейчас. Я была вынуждена запереться в лампе, иначе Шахаан угрожал убить бастарда. И это не было пустым обещанием. Тогда я решила, что лучше пусть за бастардом плохо ухаживают, чем убьют.
— Убьют?.. — у меня едва челюсть на пол не падает. — Боже мой, Муса — ребёнок!
— Шаху всё равно. Муса для него соперник.
Шахаан — отъявленный негодяй! И он не вчера задумал учинить переворот во власти. Убрал джинну, пытался извести соперника — Мусу, а Лейла всё это время ему помогала. Принц тщательно готовился и ждал подходящего момента, чтобы свергнуть с трона родного брата. Теперь этот момент не за горами.
***
Неделю я жила, как на пороховой бочке, и… ничего. Похоже, принц-дракон не блефовал — он действительно решил уничтожить меня «руками Ханара», если можно так выразиться. Но у него не выйдет. Благодаря Уле я теперь знаю больше, чем Шаху хотелось бы. Ему придётся многое объяснять брату. Вот только вряд ли он сможет — рыльце-то в пушку. И сильно.
Сегодня возвращается Ханар, а я морально готовлюсь рассказать ему правду. Но и другие дела отменять нельзя. С утра я еду в город пристраивать двоих сироток. Троих ещё в начале недели взяли к себе состоятельные муж и жена, а двое мальчишек оставались во дворце неприкаянными. Дети грустили, думая, что они никому не нужны — сердце разрывалось смотреть на них. Но Дамла помогла — нашла одинокую бездетную вдову, которая с радостью приняла мальчиков.
— Госпожа, нам лучше поторопиться, — ко мне подлетает Уле.
Мы только что вышли из дома вдовы, и я собиралась пройтись по улице. Здесь красиво, и дождь пока не собрался.
— Куда торопиться? — пожимаю плечами. — Владыка будет только к вечеру.
— Нет! — джинна взволнована. — Он уже во дворце!
— Как?! Но… Чёрт!
Скорее забираюсь в карету. Уле отдаёт вознице приказ гнать что есть сил и появляется рядом со мной. Мы ветром мчим домой. Но на душе неспокойно.
Я была уверена, что Хан вернётся сегодня вечером — он писал об этом в весточке, которую мне передали вчера. Но почему-то всё переиграли — мой муж уже во дворце. И Шах тоже там. Это очень-очень плохо!
— Как же так? — торопливо поправляю платок и выглядываю в окно. — Почему Ханар вернулся раньше?
— Не знаю, госпожа. Но Шахаан уже у него.
— Боже… — выдыхаю, и в груди остаётся холодок ужаса.
— Вспомните все доводы, которые приготовили для мужа, — советует джинна, — и не волнуйтесь. Владыка любит вас, всё будет хорошо.
Нельзя упустить ни одну мелочь! Я должна объяснить Хану кто я, зачем пришла в Бушару, но главное — рассказать, что Шахаан трусливо прятался в моём мире, пока здесь свирепствовала драконья чума. У принца не выйдет выставить меня предательницей — сам угодит в капкан, который готовит для меня. Я, в отличие от Шаха, ничего плохого не сделала.
Карета, запряжённая быками, останавливается у входа во дворец, и я бегу в зал советов. Уле сказала, Хан сейчас там. Сердце молотит, как ненормальное, уровень адреналина в крови зашкаливает. Боже, пусть всё будет хорошо!
— Аиша, слава драконьему богу! — у дверей зала меня встречает Мех.
— Да, я здесь, — стараюсь отдышаться. — Всё нормально.
— Владыка велел тебя позвать, — джинн нервничает, — только…
Он собирается ещё что-то сказать, но двери зала советов распахиваются и стражник громко объявляет о моём приходе. Мех становится бледным, словно туман, а я, кажется, понимаю, в чём дело. На троне восседает Ханар, и лицо его не украшено улыбкой. Я не вижу у него радости от встречи с женой — лишь суровый тяжёлый взгляд. Он давит на меня, словно могильная плита …
У трона на коленях стоят Рахат и Гюле, а Шахаан с мерзкой улыбочкой поглядывает на меня, неторопливо расхаживая по залу. Становится предельно ясно, что все мои заранее заготовленные доводы не помогут.
 
— Жена моя… — сжав кулак, хрипит господин, — подойди ближе.
Иду. Ноги дрожат, дышать сложно, но я иду. Встаю рядом с Гюле и покорно склоняю голову:
— С возвращением домой, муж мой, — негромко приветствую владыку.
— Возвращение не стало для меня радостью! — Хан встаёт с трона и смотрит на меня так, что хочется сквозь землю провалиться.
Я чувствую себя маленькой беззащитной зверушкой, которую вот-вот разорвёт на части большой страшный хищник. Таким мужа я вижу впервые — он в ярости.
— Ты не рад мне? — стараюсь держать себя в руках, но меня потряхивает.
— Я не рад тому, что ты сделала, Аиша! — рычит господин.
— Что я сделала? — спрашиваю и кошусь на довольного Шахаана.
— Пусть Шах объяснит, — холодно бросает Ханар и садится на трон. — Он принёс эту новость, ему и отвечать.
Младший брат владыки прямит спину и расправляет плечи — орёл. Он чувствует себя более чем уверенно.
— Я рассказал владыке правду о том, как ты подставила Лейлу, — выдаёт принц, — да ещё втянула в это свою подружку-прислужницу и приплатила главному лекарю за участие в заговоре. Недостойное поведение для госпожи, — ехидно кривится.
Если я скажу правду, Гюле по-крупному влипнет. Шах не должен узнать о её беременности.
— Ты сам не понимаешь, о чём говоришь… — хриплю едва слышно.
— Не хватает смелости признаться? — ухмыляется Шахаан. — Служанка по твоему приказу спрятала бутылёк с ядом в покоях Лейлы, а лекарь помог обвинить госпожу в воровстве. Ты устранила соперницу самым подлым образом, Аиша.
Тяжёлое молчание в зале заканчивается шумным вздохом Гюле.
— Молчи… — шиплю на неё.
Пышка явно собралась рассказать, как всё было, но этого нельзя делать. Не сейчас. Не при Шахаане.
— Это правда? — Хан сверлит меня взглядом. — Отвечай!
Вздрагиваю и молчу. А что я скажу? «Нет, муж мой, я не подставляла драконицу — это всё Гюле и Рахат»? Правда. Но я не могу её озвучить.
— Я расскажу всё, — обещаю Ханару, — но только, когда мы с тобой будем одни.
— Нет, Аиша, я хочу услышать твой ответ сейчас!
Ч-чёрт… Он ставит меня в безвыходное положение.
— Да, я это сделала, — беру вину на себя.
У дверей охает Мех, Шахаан победоносно улыбается, а мой муж становится чёрным, словно туча.
— Зачем ты… — шепчет Гюле, поглядывая на меня.
— Так надо, — отвечаю тихо.
Шах как-то узнал, что пышка-служанка подкинула яд драконице и, естественно, вычислил, что к этому причастен Рахат. Ну а заказчица, по его мнению, я. Слава богу, что принц-дракон не стал докапываться до истины, а предпочёл съесть то, что плавало на поверхности. Хотя, конечно, для меня это плохо. Вся надежда на то, что я смогу поговорить с мужем наедине и всё ему объяснить.
— Не думал, что ты способна на такое, — владыка с досадой качает головой.
— Ты услышал меня, муж мой, — голос дрожит, — но теперь я прошу — пусть нас оставят одних. Мне ещё есть, что сказать тебе.
— Я уже знаю главное, — отрезает Ханар. — Ты отправляешься в изгнание, Аиша.
— Что?.. — у меня сердце перестаёт стучать. — Как в изгнание?! — делаю шаг к трону, но замираю под суровым взглядом мужа.
— На месяц. Считаю это справедливым наказанием для тебя.
Изгнание на месяц не так страшно, а вот то, что я читаю в глазах Хана — катастрофа. Он больше мне не верит. Я теперь для него изворотливая лгунья, интриганка.
— А Муса?.. Как он без меня? — едва сдерживаю слёзы.
— Муса и кормилица отправятся с тобой, — сухо заявляет Ханар. — Теперь вы, —переводит взгляд на Рахата и Гюле. — Убирайтесь из дворца! Всё ваше имущество останется здесь — живите как хотите. Вон!
Лекарь и его тайная возлюбленная быстро покидают зал. Хорошо хоть Хан их за стены города не выставил.