(Не) любимая жена Владыки драконов (СИ)

— Или ты ослеп и оглох под старость лет! Рахат, поклянись мне, что теперь с девчонкой всё будет хорошо, — напирает на врача в тюрбане.
— Ступай, Дамла, — он хмурится и не спешит давать клятву, — владыка приказал тебе позаботиться о ребёнке.
— Умный? — фыркает женщина. — Я уйду, но завтра вернусь. И, не дай драконий бог, с ней что-то случится, — тычет в меня пальцем, дожимает взглядом врача и выходит из комнаты.
А мы с лекарем остаёмся.
Рахат — кажется, так зовут этого седобородого «Алладина» — толчёт что-то в ступке и делает вид, что меня в комнате нет. Я не пристаю. Здесь есть на что посмотреть.
Шикарный интерьер в лучших традициях арабской сказки. Стены украшены бирюзовой плиткой, а потолок искусно расписан восточными узорами. Большие окна с коваными решётками выглядят очень антуражно. Роскоши нет, но выглядит атмосферно.
Дамла сказала, что мы во дворце их владыки… Занесло же меня!
Судя по всему, я сейчас не в самой богатой из комнат. Похоже на больницу. Лекарь имеется точно. А ещё здесь есть полки с пузырьками и холщовыми мешочками — наверное, в них лекарства.
— Простите, Рахат, — я обращаюсь к доктору, — вы будете меня лечить?
— Я? — он разворачивается и смотрит на меня брезгливо. — То, что за тебя отдали триста хамм, не значит, что я — главный лекарь дворца — буду заниматься твоим здоровьем. Ты служанка.
— Простите, — становится неловко.
Я совершенно не разбираюсь в местной иерархии и ещё не осознала, кто я здесь. Но уже неприятно. Извиняться, когда меня почти оскорбили… так себе удовольствие.
— Ты прощена, — с серьёзным выражением лица заявляет Рахат. — Тобой скоро займутся, а пока прими это, — он суёт мне в руку ступку.
На дне какая-то пыль. Пахнет травами. Не так уж плохо, могло быть хуже. Похоже, этот мир далёк от развитых технологий. Хорошо, что мне навоза в качестве лекарства не дали.
Пока я разглядывала снадобье, лекарь собрался уходить.
— Подождите! — я едва не подпрыгиваю на жёсткой кровати.
— Что ещё? — Рахат оборачивается и смотрит на меня недобро.
— Эм-м… — я мнусь, соображая, как спросить. — Из-за головной боли я не могу вспомнить своё имя. На языке вертится… — жалобно свожу брови. — И никак.
— Вчера Дамла назвала тебя Аиша, — седобородый кривится.
— Точно — Аиша, — я натянуто улыбаюсь. — Спасибо.
Аиша — совсем не Ева. Но, подозреваю, от меня прежней ничего не осталось…
Мадам Жужу не обманула — отправила меня в Бушару. Она сказала, что тут «освободилось местечко». Теперь я понимаю, о чем шла речь. Ведьма засунула меня в тело погибшей от болезни служанки. Жуть! От этой мысли у меня мурашки.
— Соберись, Ева! Аиша… — шепчу и разглядываю свои «новые» руки.
Кожа у меня теперь не молочно-белая, а смуглая. Про блондинку Еву можно забыть — расчёсываю пальцами длинные чёрные, как уголь, волосы. Мне бы в зеркало на себя посмотреть. Но зеркал в комнате нет.
Ну что ж… Я в Бушаре, чтобы найти Шаха. И если уж меня забросило во дворец владыки, то начать поиски стоит отсюда. Возможно, мой любимый тоже служит здесь. Чем чёрт не шутит?
https:// /ebook/edit/ne-lyubimaya-zhena-vladyki-drakonov#_ftnref1Драгхалла – (древний драконий язык) близкое к нашему «О, боже!». Используется для выражения практически любых эмоций.
  
Глава 3. Попадают попаданки, но не только
 
Глава 3. Попадают попаданки, но не только
В Бушаре всё спокойно. Если не считать меня.
Я в ярости иду через сад к купальне. Моя жена сейчас у бассейна — наслаждается томным звёздным вечером в окружении своих служанок. Для госпожи жизнь во дворце течёт неспешно и в удовольствие.
Останавливаюсь у раскидистой ивы, наблюдая за тем, что происходит у бассейна.
Лейла, обернутая отрезом ткани, сидит на каменном бортике. Натёртая ароматными маслами кожа мерцает в свете факелов, влажные после купания каштановые волосы рассыпаны по хрупким плечам. Стройные ножки, тонкая талия… Каждый изгиб её тела безупречен.
— Подать ещё фруктов, госпожа? — услужливо спрашивает одна из девушек.
 
— Достаточно, — фыркает Лейла. — Оставь меня.
Даже в обычной тряпке она выглядит царицей. На изящных пальчиках блестят перстни, на тонких запястьях по десятку золотых браслетов. А как она ест виноград! У любого мужчины голову поведёт.
Но не у меня.
Я вижу лишь безжалостную тварь, которая бросила обожженного младенца в комнате и со спокойным сердцем отправилась отдыхать подальше от его криков.
— Все вон! — приказываю служанкам и направляюсь к Лейле.
Заметив присутствие владыки, девушки хватают блюда с фруктами и бегут во дворец, а моя законная супруга с милой улыбкой на губах встаёт и склоняет голову.
— Муж мой, — её голос тих и полон покорности.
Пушистые ресницы вспархивают, в чёрных глазах отражаются блики огней. Каждый взгляд, каждый жест, каждое слово отточены.
Семья Лейлы столетиями зарабатывает на дочерях. Девушек обучают манерам, грамоте, истории, умению поддержать разговор и искусству плотской любви, а потом выгодно выдают замуж. Родители получают хороший выкуп за дочь, она — безбедную жизнь, а супруг — дрессированную жену, которую не стыдно показать иностранным послам.
Я цепляю острый подбородок Лейлы пальцами, позволяя ей посмотреть мне в глаза:
— Ты прекрасна, как сама ночь, — провожу тыльной стороной ладони по точёной скуле. — Звезда, затмившая собой солнце… Лейла.
Жемчужная улыбка красавицы исполнена скромности — и этому трюку её тоже научили. Я наклоняюсь к изящной шее, касаюсь губами дрожащей под светлой кожей жилки и вдыхаю аромат масел. Лейла вздрагивает и с тихим «а-ах» закрывает глаза. Покорная добыча в когтистых лапах голодного хищника…
— …Жена моя, — хриплю ей на ухо, — у тебя есть ещё одна жизнь?! — без жалости, сжимаю пальцами её щёки.
Перемена в выражении лица жёнушки дорогого стоит.
— Вл-ладыка… — сипит она в ужасе.
— Ты поклялась заботиться о Мусе! Стать ему матер-р-рью… — сжав зубы, рычу в лицо супруге. — Так почему ты пытаешься его покалечить?!
— Нет-нет! — чёрные глаза драконицы становятся круглыми. — Это не так!
— Я не любил тебя, Лейла, и ты знала об этом, когда соглашалась стать моей женой. Я был честен. Я уважал тебя. И что получил взамен?! — добавляю силы в хватку.
Жена, тихо пискнув, зажмуривается. Я чувствую, как она дрожит, ей больно, но мне плевать.
— Пощадите, владыка! — Лейла жалобно сводит брови, в её глазах стоят слёзы.
— Ты больше не подойдёшь к ребёнку, и про моё доверие можешь забыть. Я лишаю тебя прислуги, джинна и сокращаю расходы на твоё содержание вдвое, — щурюсь, разглядывая бледное лицо жены. — Ещё один проступок, Лейла, и я выставлю тебя из города, — отпихиваю её от себя.
— Владыка! — она стоит на коленях, опустив голову, и рыдает. — Позвольте мне объяснить… — всхлипывает.
Искусству плакать Лейлу тоже обучили — слёзы помогают смягчить мужское сердце. Только не моё. Океан слёз этой драконицы не стоит тех, что сегодня выплакал Муса.
Лейла с радостью откликнулась на мою просьбу заботиться о малыше. Она знала, что этот мальчик дорог мне, как родной сын, и поклялась стать для него матерью. Всё — ложь.
— Мне не нужны объяснения. Достаточно того, что я видел. Мусе нужна мать, и раз ты не можешь стать ею, я женюсь ещё раз.
Первый искрений всхлип Лейлы рассекает вечернюю тишину, словно кинжал. Самое время оплакать праздную жизнь единственной жены владыки.
Уходя, я не оглядываюсь. Не хочу смотреть на супругу — это не приносит радости, лишь разочарование. Но и вторая жена не станет для меня усладой. Моё сердце отдано той, что ныне спит вечным сном. Я не могу быть с ней, а значит останусь один до конца дней.
Но Мусе нужна мать, и она у него будет.
***
Пойти искать Шаха было плохой идеей. Я не знала, что коридоры этого проклятого дворца — натуральный лабиринт. Да ещё и напичканный вооружёнными мужчинами. У местной стражи в ходу не винтовки — сабли, но один чёрт страшно.