Проваленная практика, или как расторгнуть помолвку (СИ)

– Прошу тебя нет, не надо, – я сложила руки в мольбе и попыталась коснуться Богини, но было поздно. Весь орнамент, не дающий мне покоя все эти месяцы, исчез с руки за долю секунды, и она пропала, оставляя меня один на один со слезами, бегущими по щекам.
  
Эпилог
 
С того дня, как я вновь стала свободной минуло полгода. За это время моя жизнь поменялась если не кардинально, то достаточно сильно. После моей выписки из больничного крыла состоялся обстоятельный разговор с Максимилианом. Он объяснил, почему Брина не пришла мне на помощь.
– Она служила тебе, но под моим началом, – мы стояли в моей комнате, у собранных и готовых к отправке в драконий край чемоданов.
– А поподробнее? Я не совсем понимаю.
– На принять силу, прочувствовать её, тогда она станет частью тебя. Брина – это лишь образ, чтобы было легче осознавать тень, – сказав это он выпустил из рук серебристые сгустки, – тень во мне, в тебе. Это твоё наследие, которое ты должна была впустить в себя добровольно и сознательно, а главное самостоятельно. Это главное условие.
– Ты поэтому не говорил мне? Иначе это была бы помощь? – я тоже выпустила на волю свою тень, и теперь серебристый переливался с фиолетовым, отражая солнечные лучи.
– Всё верно, нельзя говорить и помогать. Тогда в коридоре, ты стала готова, осознала себя как сильного мага, поэтому всё получилось. А не пришла Брина лишь по одной причине, настало время для самостоятельных решений.
–Да, неплохое боевое крещение получилось. А если бы не вышло? – этот вопрос мучал меня долго, бросили ли меня на откуп стихиям или помощь со стороны подоспела бы вовремя.
– Сила сама знает, когда. Без помощи ты бы не осталась в любом случае. Когда-нибудь я расскажу тебе, как это было у меня. Поверь мне. Безлюдный коридор намного лучше отвесных скал, внизу которых о камни плещется море.
Ещё одним изменением в мой жизни стал переезд в дом отца. Алекс был безумно счастлив, что мы будем чаще видеться и он сможет наконец-то познакомить меня со своей невестой, с которой он был уверен, мы подружимся. Так и вышло, Оливия оказалась чудесной девушкой, с которой мы часто гуляли и выбирались в город. В каком-то роде она заменила мне подруг, моих Лиззи и Дебби, оставшихся в академии. Мы конечно вели переписку, но таких посиделок как раньше, между нами быть уже не могло. Хотя Дебби и обещала выслать мне приглашение на свадьбу с тем самым парнем со дня праздника. Оказалось, он смог вмиг покорить её сердце и помочь забыть обо всех невзгодах в её жизни.
– О чём грустишь, сестрёнка? – Алекс сел рядом со мной на скамью в парке дворца и привычным жестом приобнял за плечо.
– Да так, обо всём понемногу.
– Я уверен, что он тоже о тебе думает, – Алекс стиснул меня чуть сильнее показывая, что я всегда могу к нему прийти со своими переживаниями. Он не спрашивал напрямую, не допытывал вопросами, за что я была ему премного благодарна.
Криса, я его не видела с того самого дня в академии, как попала в лазарет. Объяснить, как исчезла татуировка тоже не смогла. Родители его забрали на следующее же утро, а письма не доходили, ни мои, ни Алекса, ни чьи-либо ещё, возвращаясь непрочитанными обратно.
Но я не сдавалась, я писала и писала. Сначала пыталась извиниться, потом начала просто рассказывать, что у меня происходит. О том, что после произошедшего отец в приказном порядке увёз меня на свою родину. Поэтому документы из академии пришлось забрать. Не могу сказать, что я была рада, но с императором соседней страны не спорят, а в тот момент он говорил именного от имени императора, поэтому пришлось проникнуться и подчиниться.
Зато, когда мы приехали в новый дом, он разрешил мне самой выбрать специальность уже в их университете. Оставлять меня без образования никто не собирался, но право выбора я оценила, потратив на размышления о выборе направления около недели. Это было отчасти сложная неделя. Окрылённая радостью о том, что могу сама выбирать я впала в ступор, а чего же я хочу сама, что на самом деле не нравится. Факультет артефакторики манил, стать той, кто создает артефакты — это ведь так здорово, быть как мама и созидать. А позже я поняла, что это не моё желание, это желание пойти по стопам мамы, стать в чём-то на неё похожей. Как бы я её не любила, какие бы тёплые воспоминания не хранила, это был её путь, не мой.
 
Боевой факультет отмела сразу. Хоть я и имела хорошие показатели, да и тень была отличным помощником, но душа не лежала к этому. Возможно, наложились чувства от встречи см диким, от выяснения отношений с Сильвией, которая, кстати проводит свои дни в тюрьме в компании Михаэля и его отца. В итоге я сделала вывод, что такой род занятий не для меня, да и отец, хоть и дал мне право самой выбрать и обещал нем вмешиваться, вряд ли одобрит его. Когда я пришла с решением к отцу, он был немного насторожен:
– Дочь, я помню, что обещал отправить тебя на любой факультет по твоему выбору, но хочу предупредить, что это не значит, что я его приму.
–- То есть отпустишь, но будешь ругать за принятое решение? – Сдаваться просто так я была не намерена.
– То есть отпущу, но в душе буду надеяться, что ты передумаешь. Не томи, – от нетерпения он даже чуть привстал с кресла и крепче сжал ручку.
– Пока решила остановиться на общем практическом. Буду изучать всё понемногу, а потом, возможно выберу одно углубленное направление. Время покажет, не хочу сейчас загадывать.
Вздох облегчения был мне ответом и на этом разошлись каждый по своим делам. Оказывается, у меня, как у единственного ребёнка Максимилиана было уж очень много забот, что всерьёз заставило меня задуматься о том, как я буду совмещать и учёбу, и общественные дела. Посещение приютов и строек дело конечно благородное, но как всё успеть оставалось загадкой до того момента, как тётя Флоренс, с которой я сразу же нашла общий язык, рассказала, что она сама всем этим будет заниматься во время моей университетской жизни, а я буду участвовать лишь на официальных мероприятиях, которых для меня будет не так уж и много.
Солнце светило ярко, и день обещал быть жарким, поэтому с утра я решила встать пораньше и отправиться в сад, успеть провести несколько часов в прохладе деревьев. Какого же было моё удивление, когда в пустой комнате я увидела на столе поднос с корреспонденцией. Видимо письма пришли вечером, и прислуга не стала ждать до утра, решив, что там нечто важное. Странные, кроме приглашения на чаепития от знати мне редко что-то приходит. Официальные приглашения на меня как на наследницу приходя непосредственно отцу. Просмотрев несколько писем и отложив из в сторону для последующего ответа я уже хотела было пройти в купальню, как увидела знакомы подчерк. Позабыв про книжный нож, я трясущимися руками разрывала конверт.
Письмо было от Криса, это стало понятно после прочтения первых строк «Милая Мари…» Ноги немного подкосились, и, задев поднос, который с громким стуком ударился о пол, я села в кресло у окна. Через секунду раздался стук с вопросом можно ли войти и всё ли у меня хорошо от моей служанки. По протоколу конечно, она не должна была начинать разговаривать первой, но иногда в силу своей молодости забывалась, что я ей прощала.
– Всё в порядке, я позову тебя позже.
Делить этот момент ни с кем не хотелось, я чувствовала, что там нечто важное. Так и оказалось. О том, что мы больше не помолвлены он узнал ночью, сидя у камина. Когда вязь исчезла, он сначала нем поверил, пошёл проверять на свет, но, когда и из договора пропала моя подпись всё встало на свои места. По тексту письма я поняла, что родители Криса поставили маг заслон на всю входящую корреспонденцию и увезли его в пригород к тётке, оставив без связи с внешним миром. Спустя несколько месяцев тишины он понял, что родители что-то не скрывают, и, поругавшись с ними, подал прошение на выход из рода.
– Ах, – я не смогла сдержать эмоций. Выход из рода был серьезным шагом. Теперь он сам по себе, сам себя обеспечивает, сам за себя отвечает. Это смелый поступок, на которые идут немногие.