Обретённые крылья (СИ)
Добрая чуть полноватая женщина средних лет с аккуратной прической и ухоженными руками не смотря на кухонные работы — такой её видели все. Я же видела ещё и огромную теплую душу и сердце Ксаны, любви в котором хватало и на дочку Маю, которая была моей горничной, и на меня, которая выросла без матери.
Эста обмыла руки, видимо, решив, что я со своей кислой физиономией буду мешать её экспериментам. На что Ксана незаметно облегчённо выдохнула. Эста против Кухни 0:1. Я слабо улыбнулась, наблюдая за ними. Из печи доносился запах моих любимых булочек с корицей, заставляя глаза мечтательно жмуриться, а рот в предвкушении наполняться слюной.
— Кира, приём! — подруга пощёлкала пальцами у меня перед лицом. Я удивлённо моргнула. — Ты меня игнорируешь? Всё в порядке?
Она надула губки, ожидая моего ответа, чтобы успеть если что обидеться.
— И да, и нет… Я не знаю. — удручённо уронила голову на скрещенные руки, которыми обнимала колени.
— Неужто влюбилась? — хитрый прищур зелёных глаз я могла представить даже не глядя на Эту. Она села на подлокотник и обняла меня за плечи.
— Похоже на то. . - сдавленно пискнула я, понимая, что сдалась без боя.
— А чего горюешь-то? — подруга вскочила, и с хохотом схватила меня за руки, вытаскивая из импровизированного гнёздышка. — Любовь! — воскликнула она вдохновенно. — Это так прекрасно!
Я не разделяла её энтузиазма.
— Угу. Очень. — скептично заломила бровь. — Слезы в подушку, боль расставания, неизвестность и в итоге приглашение на его свадьбу, где невеста не ты.
— Фи, откуда в тебе столько драмы, подруга? — она обняла меня и заглянула в глаза. — Ты, вроде, никогда не отличалась склонностью к драммированию!
— Да просто я знаю, чем закончится эта дурацкая история любви! — Слишком много эмоций… Слёзы брызнули и полились быстрыми ручейками по горящим щекам.
Я обессиленно опустилась в кресло, накрылась пледом с головой, оставив на улице только лицо. Сил держать спину ровно, как подобает герцогине в любой ситуации, не было. Сгорбилась.
Эста растерянно остановилась рядом, Ксана сочувственно охала и теребила передник, в сотый раз вытирая и так сухие руки. А я начала говорить, давясь слезами и сбиваясь с дыхания.
— Родители живы. Риан сказал, что есть шанс их вернуть. В таком случае, когда они вернутся, моё мнение относительно кандидатуры будущего мужа, никого не будет волновать. Я наследница престола, у меня нет выбора. И пусть, Риан — герцог, его могут не одобрить. В любом случае, меня не будут слушать. Я не знаю, какими стали родители за годы разлуки. — судорожно вздохнула, стараясь наполнить лёгкие воздухом. — А самое ужасное. Он меня не любит. Он же не видит во мне девушку. Только ребёнка! — на этих словах голос окончательно сорвался.
Эста обняла меня, положив мою голову себе на грудь, ласково погладила по одеялу на месте, где должны быть волосы.
— Ну с чего ты взяла, глупенькая, что он не воспринимает тебя, как женщину?
— Он так и сказал сегодня — «ну, тише, маленькая»! — это слово встало комом в горле и вызвало новый приступ истерики.
Подруга терпеливо укачивала меня, как ребёнка.
— Ты и правда глупышка. Он же старше тебя, и он — мужчина. Он априори будет воспринимать тебя из позиции более сильного. А то, что он говорит, не факт, что значит то, что тебе кажется. Ты, вроде, такая умная и знающая, а что как выдашь! — она щёлкнула меня по носу и солнечно улыбнулась. — Не делай слишком поспешных выводов. Ты не знаешь, что у него в душе.
Ксана не осталась в стороне.
— Деточка, она права. Ты же сама так всегда говоришь. Что случилось, что твои же увещевания не сработали на тебе самой? — кухарка уже вытащила из печи горячие булочки и теперь неспешно обмазывала их сливочным кремом.
— Похоже, моя рациональность и расчётливость спасовали перед этим мужчиной. — невесело усмехнулась. Эста заливисто рассмеялась.
— Брось, у тебя просто крышу снесло от любви, скоро всё устаканится. — она незаметно утащила одну из ещё горячих булочек прямо из-под носа Ксаны, которая пригрозила ей пальчиком, и теперь шипела, перекладывая её из руки в руку, поспешно дуя на неё, чтобы поскорее остудить.
Я телепортировала несчастное хлебобулочное изделие из её рук в свои и показала язык, откусив её раньше, чем подруга отреагировала.
— Вот так и утешай её после этого, неблагодарная! — она театрально закатила глаза и схватилась за сердце, не забывая магией цеплять новую, уже успевшую подостыть, жертву.
— Спасибо вам. — искренне улыбнулась, вытирая уже подсыхающие щёки и с упоением дожевывая лакомство.
— Всё будет хорошо, Кирочка. Насильно мил всё равно не будешь. А если судьба, то он сам придёт к тебе, когда настанет время. Ты же женщина. Что толку бегать за мужиками? Не этот, так будет другой, не менее хороший. — логика
Ксаны была прямая и простая. Не пристало женщине носиться, подобрав юбки, за кавалерами. Это они были должны табунами сопровождать объект воздыхания, и стоять в очереди для поцелуя руки прекрасной дамы.
В целом, если сбить преувеличения, то я была с ней согласна. Мужчины, и это было известно всем, теряют хватку, если женщина перехватывает инициативу в ухаживании. Становятся инфантильными и теряют свою мужественность.
А в высших кругах это ещё и не принято. Женщине постоянно быть инициатором общения — считается дурным тоном и говорит о пофигизме кавалера. Ну и, спрашивается, зачем тогда такой кавалер, которого нужно, как красну девицу обхаживать?
Поэтому и придумали правила. Которые теперь для меня были одновременно и костью в горле, и спасительным кругом, который не давал мне уронить достоинство.
Но кому оно сдалось… Это достоинство, если я несчастна…?
Эх, не любила раньше, и не надо было начинать…
Уже позже, когда я оказалась в своих покоях наедине с собой, в голове родились строчки, которые я наскоро набросала на чистом листе пергамента.
«Как же безумно любим мы порою:
Готовы на край света вслед бежать,
Готовы сердце без раздумий бросить,
И полностью до капли всю себя отдать.
Как же безумно любим мы порою:
Так сильно, что не вместе — значит смерть,
Живём любовью лишь одною,
И только половинка может нас согреть.
Как же безумно любим мы порою:
Не в силах это превозмочь,
Душой встаём пред ним нагою,
И так боимся, что прогонит прочь.»
И со спокойной душой легла спать, забыв убрать листочек в блокнот. Он так и остался лежать на тумбочке около кровати. А на утро он почему-то лежал уже на рабочем столе. Странно…
Но значения я этому не придала.
Риалан.
Не могу видеть её слезы. Чёрт.
С силой сжал кулаки до хруста. Зубы только что не крошатся, но скрипят вполне отчётливо. Почему я так реагирую на неё? Я повидал многое за свои двадцать восемь лет, но вчера… Я должен был её успокоить и поддержать, но смог только вытереть слезы. А она так странно посмотрела, замерла, а потом и вовсе сбежала. Какой Загх меня удержал на месте? Надо было последовать за ней! Убедить, что всё будет хорошо. Сделать хоть что-нибудь! Но не стоять столбом, как безусый юнец, который не знает с какой стороны подойти к взбесившейся лошади. По истине, только Бог глупости мог так развлекаться. Загх любит такие шутки.
Я взъерошил волосы пятернёй. Чёрт, чёрт, чёрт, но что, всё-таки, это было? У меня было много женщин, но ни к одной я не относился так, как к маленькой проказнице Киаре. Хотелось её защитить, уберечь, оградить ото всего мира, чтобы только не плакала. Пусть она улыбается. С глупой улыбкой вспомнил, как она заливисто смеется или опускает взгляд, как нашкодивший котёнок, при этом хихикая, когда я в очередной раз обнаруживаю, что они с Эстой снова что-то учудили.
Они на двоих составляли один злобный гений. А ведь такие благие намерения каждый раз. Пару дней назад они решили, что им жаль прислугу, которая моет полы в таком огромном замке, и решили зачаровать тряпку с ведром, чтобы они сами справились с этой задачей. В итоге, под раздачу сердобольной тряпки попали все в замке, а последствия мы втроем еще сутки убирали.