Кровавое Благодаренье (СИ)

И тут из-за северного склона вымахнула гигантская серо-синяя птица. «Симург»!
Беспилотник сделал «горку», выжимая из мотора звенящий вой, и спикировал. Ракетка «воздух-воздух» с земли казалась чуть ли не игрушечной, но стоило ей попасть в грузовой отсек «Блэк хоука», рванула не по-детски. Остекленная кабина улетела вперед, толкаемая бурлящим облаком огня и дыма, а все остальное грохнулось на склон.
— Ур-ра-а! — разнеслось над высотой.
«Симург», красуясь будто, заложил вираж. У него из-под крыльев вырвались еще две ракеты — распустив дымные шлейфы, они ударили по штурмующим, подрывая пару «Хаммеров». Задолбила «гэша» — авиапушка ГШ-23БП… И рейнджеры вновь сделали ответный ход.
Я мало что видел со своей позиции. Углядел только, как «Симург» выворачивается в «полубочке», уходя от ракетёшки «Стингер». Не ушел…
— Миша! — крикнул Рахимов. — Помоги!
Рустам оттаскивал раненого Юсупова. Я резво подбежал на карачках, осторожно подхватывая «трехсотого» под колени.
— Бедро, бочина, плечо… — кряхтел спецназовец. — Как бы сустав не перебило… А Макарычу опять в голову прилетело, как в войну. Крамарова в обе ноги ранило, но, вроде, кость не задета. Даже Гайдая посекло… Нина Павловна кудахчет, но ни слезинки. Кремень-баба!
— Девчонки! — пропыхтел я. — Принимайте…
— Умарчик! Умарчик! — запричитала Проклова. — Сейчас мы его… Наташ, бинты!
— Несу!
Отдышавшись, я нашел глазами Риту. Она с Инной рвала на ленты фланелевую рубашку Синицына — бинты кончались.
Сосредоточенные и очень серьезные, «мои женщины» не навевали в этот момент ничего романтического, а их красота воспринималась мною спокойно, даже безучастно.
Не время любоваться.
Заметив меня, Рита на секундочку просияла.
— Миш! Попей водички! Вон, мы последний бутыль открыли… Нет, нет, который рядом! Ага… А той водой мы раны промываем…
Инна подняла голову, смутно улыбнулась мне, обратной стороной ладони отмахивая челку, и вдруг широко распахнула глаза.
— Вертолет! — тонко закричала она. — Наш! Там красная звезда нарисована!
Я стремительно оглянулся. Вдали, над высотами Джеронимо, стрекотала «Касатка», сдувая пыль со столовых вершин.
— Ми-ша-а! — заорал Рустам. — Покажи ему, где садиться! А то собьют!
Взяв с места, я понесся, одолевая стометровку. Восточный край высоты был сравнительно безопасен, сюда ни «Браунинги», ни «Стингеры» не достанут.
Я замахал руками, указывая пилотягам место посадки, а после дулом карабина начертил букву «Н». «Касатка» зависла, руша на меня тугой воздух, и начала опускаться.
Отбежав шагов на десять, я замер с гулко колотящимся сердцем — вертолет был нашим последним и единственным спасением.
«Ка-60К» села, качнувшись, но летчики не глушили турбину. Один из пилотов выскочил, и подбежал ко мне, сгибаясь и придерживая рукою шлем.
— Извиняйте! — прокричал он. — «Катрана» сбили, пришлось подбирать наших!
— Понял! Рейнджеры с той стороны, и у них «Стингеры»! А у нас раненые!
— Побежали! Помогу!
Мы затрусили обратно на позиции, а навстречу уже спешили Рахимов и Харатьян, тащившие Синицына. Следом хромал Гайдай, в обнимку с Гребешковой.
Мы с пилотом отнесли Юсупова, потом отволокли Смирнова — бледный Макарыч был без сознания. Я на ходу, одной рукой, подлечил, кого смог. Усадил в вертолет Риту с Инной, Аню, Наташу, Нонну — и отошел. Пусть Рахимов сам объясняет…
Рустам орал, Рита порывалась сойти под рев падающего воздуха, и я не выдержал. Подбежал, обнял свою, стал кричать на ухо:
— Там сейчас Боярский с Видовым удерживают плацдарм, Харатьян и Чак! А юг оголен! Если мы бросим позиции и полезем в вертолет, то он даже взлететь, как следует, не успеет! Собьют! Улетайте! А мы по-тихому смотаемся!
— Ми-иша! — кричала зареванная Рита. — Я не хочу одна! Я боюсь! Я…
Тут в меня Инка вцепилась… Аня притиснула… Я еле освободился, чтобы обнять «главную жену», поцеловать — и отступить.
— Все будет хорошо, — пробормотал. Слова сдувало ревом.
Рахимов показал пилоту большой палец, тыча им вверх — взлетай, мол, — а я из крайних сил улыбался, глядя на плачущих девчонок, шлепавших ладошами по стеклу.
 
Изнутри. Вот и славно… Прикроем!
«Касатка» заскользила над вершинами холмов, и даже снизилась — понеслась на юг, к Мексиканскому заливу, забирая к востоку, чтобы не подставлять борт.
А я почесал на запад, где гоготали пулеметы и сухо трещали автоматы.
Боялся ли я? О, еще как! Пуля, она же дура, ей все равно, чью голову дырявить — последней сволочи или доктора наук. Тягостно было на душе, паршиво, но в то же время как-то спокойно и легко.
Я всё сделал правильно! Лишь бы «Касатка» долетела…
Тот же день, позже 
Мексиканский залив, борт АТАВКР «Ульяновск» 
Залив расстилался между двумя полуостровами-близнецами, Юкатаном и Флоридой, вполне заслуживая звания моря. И оно не пустовало.
Гирин криво усмехнулся — ему было не по себе. Авианосец приближался к берегам США… Советский ОБК вот-вот порвет ленточку нейтральных вод…
— Товарищ командир! «Радио» с «Касатки»! Они забрали наших!
— Слава те!.. — выдохнул Иван.
— Но… не всех, — голос лея упал. — Шестеро мужиков осталось прикрывать отлет… Один «двухсотый»… похоронили. Шестеро «трехсотых», трое тяжелых…
— Понятно, — насупился кап-два. — Докладывать по воздушной и подводной обстановке каждые две минуты.
— Есть! Тащ командир… С «камова» дальнего курсового ПЛ-дозора сообщают… Воздушная цель — пеленг 45, высота пять тысяч, удаление 50! Это Е-2 «Хокай»! Активно фонит. Предполагаю, наводит ударные группы! М-м… Тащ командир! Надводная цель! УДК «Эссекс»!
— Он-то здесь откуда? — удивился Гирин.
— Протиснулся через Панамский, — проворчал Мехти, неслышно возникая за спинами офицеров. — Определить элементы движения цели!
— Начал новый галс! Пересекает наш курс, переходит на правый крамбол ордера…
— Цель воздушная, групповая, высотная, скоростная, пеленг 37, дистанция 80. Скорость восемьсот, подлетное время пять минут. На запрос не отвечает!
— Классифицировать цели! Взять на сопровождение!
— Это «Харриеры» с «Эссекса»! Тащ командир, они резко сменили курс! Фиксируем интенсивный радиообмен…
— На руле — лево два румба! Приготовиться к отражению воздушной атаки. Ракетным и артиллерийским комплексам произвести целераспределение. Готовность к открытию огня — немедленная!
— Тащ командир! «Камов» возвращается! «Касатка»! «Харриеры» идут курсом на «Камова»!
— Цель номер два! — подскочил молодой оператор. — Групповая! Низколетящая! Пеленг 40! Курсом на корабль. Скорость — тысяча двадцать! Расчетное подлетное — пять минут! Классифицирую, как ракеты «Гарпун»!
— Определить порядок и приоритет огневого поражения, — жестко тараторил Мехти. — Провести целераспределение между кораблями в ордере! При входе в зону поражения цели уничтожить!
Гирин вспотел, чувствуя себя человеком-оркестром. Надо было одновременно смахнуть с неба «Харриеры» и отбиться от клятых «Гарпунов». Но, напрягая свою группу РТР, он как будто расслаблялся душой.
А корабль почти незаметно вздрагивал и приседал, выбрасывая из носовых шахт стремительные двухтонки «фортовских» ракет-перехватчиков. Палуба будто взрывалась чадными клубами, просвеченными оранжевым цветом стартовиков С-300. Громыхнули маршевыми струями, унеслись, вытягивая и загибая дымные выхлопы…
— По пеленгу 40 осталось только три цели!
— БЧ-2! Произвести селекцию. Взять на контроль АК-130 и ЗРК «Кинжал»!
— Низколетящие с пеленга 45 входят в ближнюю зону ПВО!
— АК! Стволы на пеленг! Расчеты ЗРК — готовность!
Отработал «Кинжал» — «зарезал» противокорабелку. Заколотились скорострельные орудия, свивая трассирующие плети.
— Цель входит в мертвую зону!
— Поставить ложную! Снаряды залпом в точку!
Лопнул последний «Гарпун», распадаясь излетными ошметками, вспенивавшими фонтанчики на волнах.