Кровавое Благодаренье (СИ)

— А тебе какое дельце? — строго спросил голос, пришепетывая.
— Hикакого! Я ищу Синти Даунинг. Мы русские и…
— Русские⁈ — изумился пришепетывающий. — А ну, скажи чего-нибудь по-своему!
— Da poshelti v zadnitsu! — изысканно выразился я, и за купой пальм гулко захохотали.
— Надо же! Первый раз слышу русского! Но не вижу. Да выходь! Меня твои уже на прицеле держат…
— Всё под контролем! — донесся голос Умара.
— Надо же! И впрямь, русские!
Из-за кольчатых стволов пальм вышли двое — медлительный парубок с черной М16 на плече, обряженный в широченные штаны да большеватую куртку, явно с чужого плеча, а за ним — приземистый, кряжистый дед с кудлатой рыжей бородищей.
Правой рукой он почесывал блестящую плешь в венчике спутанных прядей все того же огненного цвета, а в левой сжимал самый настоящий обрез. Дуло смотрело вниз, но на вскидку хватит доли секунды.
— Зачем тебе Синти, русский? — вопросил рыжий, щуря колючие голубые глазки.
— Поговорить.
— Ишь ты…
Той же правой дедуля выудил увесистый радиофон «Моторола» и, вытянув губы, наклацал номер.
— Тут что, связь есть? — вздернул я брови.
— А то… — буркнул рыжий. — У хороших людей всё есть… Алё! Доби? Слышь, тут какие-то русские нарисовались… Где-где… В Парадайсе! Сам же послал…
— Скажите Синти, что здесь Миха! — повысил я голос, и обрез мигом уставился на меня темным убийственным зрачком.
— Ага… Говорит, что он… этот… Мика! Да, мэм, — дед неожиданно вытянулся во фрунт. — Да, мэм, будет исполнено! — и сунул радик мне. — На!
Я нетерпеливо выхватил «мобилу».
— Алло! Синти?
— Майкл! — обрадовались на том конце волны. — Ты в Вегасе?
— И не один! — выдохнул я, ощущая громадное облегчение. — Тут целая группа советских киношников, и моя Рита тут. Они взяли двух «Оскаров», а как эти долбанные статуэтки довезти домой — не ясно!
Радиофон рассмеялся.
— Очень рада тебя слышать, Михаил, и буду рада помочь! Вы на колесах?
— Да!
— Езжайте в даунтаун, на Фримонт-стрит, мы здесь!
— Всё, едем!
Передав деду его «Моторолу», я потрусил к «Чайкам».
— Умар! Игорь Елисеевич! В даунтаун, на Фримонт-стрит!
— По машинам! — мигом повеселел Синицын.
Мне оставалось плюхнуться на сиденье, и крепко поцеловать Риту.
— А меня? — надула губы Инна.
— И тебя…
— И меня! — потянулась Самохина.
Мне пришлось встать, чтобы приложиться к пухлым губкам Анечки. Тут-то и последовала расплата — Рита с Инной больно меня ущипнули.
Глядя в смеющиеся Анины глаза, я скорбно спросил:
— Вот за что, а?
— За попу! — мило улыбнулась Дворская.
— В целях профилактики любви и… — назидательно изрекла Рита. — И чего там еще?
— И верности! — подсказала Инна с самым невинным видом.
* * * 
Даунтаун не сильно пострадал, в отличие от увеселительных заведений. Здесь было чисто — ни трупов, ни битых машин…
А потом нам стало ясно, откуда такой «орднунг» — мимо провели колонну пленных «черногвардейцев», скованных тюремными цепями. Побледнев по-негритянски, то есть, посерев, беспредельщики неуклюже брели, волоча носилки, таща лопаты…
Конвойные из ополченцев вели их, держа автоматы на груди, и бдели.
— Вот это я понимаю! — довольно крякнул Синицын, ерзая на откидном сиденье. — Нагадили? Убирайте! Норма-ально…
А в начале Фримонт-стрит и вовсе картина маслом — там на бойцов «Черной гвардии» даже оранжевые комбезы напялили, как полагается опасных преступников обряжать. И «хулиганы, алкоголики, тунеядцы» весьма бойко разгребали завалы мусора и груды битого стекла. Мертвяков, надо полагать, унесли первыми…
Штаб ополчения разместили в отеле «Эль Кортес». На стоянках, бампер к бамперу, почивали армейские джипы и прожорливые, квадратные «Хамви», увенчанные воронеными пулеметами «Браунинг».
Здесь же сновал личный состав — спокойные парни с автоматами за плечом, волосатики и бритые, белые и черные. Единой формы у ополченцев не было, но чаще всего попадались мешковатые «камки» горных и пустынных цветов.
Нас задержали на дальних подступах. Патрульные, малость красуясь по молодости лет, заглянули в салоны «Чаек», весело осклабились, увидав девушек, и выделили место на паркинге.
 
— Welcome, Russiangirls! — улыбки так и сверкали, будто фотовспышки.
— Many thanks, — чопорно отвечали русские красавицы, выходя с легкой истомой, небрежно поправляя волосы и тайком оглядывая платья — не замарались ли?
Я немножко ревниво приобнял Риту, Инка прижалась сама. Сощурившись, осмотрелся с небрежностью истинного альфы.
— Всё продумано, — негромко сказал Рахимов за спиной, угадав течение моих мыслей.
— Снайперы в соседней высотке… А на крыше наверняка местная ПВО — парнишки со «Стингерами».
— Позиция — так себе, — снисходительно обронил Иван Третий, — но врасплох не возьмешь.
— Что и требовалось доказать, — заключил я.
Миновав внешние посты, мы всей толпой ввалились в обширное прохладное фойе. По всему объему — уставные порядки. Вдоль стеклянных стен уложены мешки с песком, поодаль — пулеметы на треногах…
— Хэлло, Миша! — послышался оживленный голос Синти. — Рита, привет!
Миссис Даунинг вышагнула из лифта, и легко подбежала. Затянутая в камуфляж, обутая в высокие шнурованные ботинки песчаного цвета, с длинными черными волосами, собранными в хвост, она напоминала мне студентку-израильтянку на военных сборах. Правда, узковатый разрез глаз выбивался из знойного семитского образа.
— Привет всем! — Синти вскинула руку, и киношники, растерянные и смущенные, ответили вразнобой. — Не волнуйтесь, все будет хорошо!
— И даже лучше! — поддакнула Инна.
У моих в этот момент произошел некий момент включения, словно невидимый, но неодолимый пузырь, запиравший нас в себе, лопнул, и все барьеры с препонами улетучились. Жизнерадостный смех сотряс фойе, а Инка до того застеснялась, что спрятала лицо у меня на груди, на мятом и грязном пиджаке с подпалинами от искр.
— Пройдемте в наш генштаб! — сделала Даунинг широкий жест. — Есть новости!
Все гурьбой затопали, а Рита, хватая меня за руку, прошептала на ухо:
— Видел, какое у Олега лицо было, пока ты Инку тискал?
— Да не тискал я…
— Да ладно! Его аж перекосило! Хи-хи…
Чертыхаясь в уме и поминая арию Балбеса про султана и трех жен, я первым шагнул в «генштаб» — огромный «Королевский люкс», где, впрочем, ничего в стиле «лакшери» не осталось. Просторные комнаты по-солдатски заставили столами, компьютерами и дисплеями — здесь царствовали худосочные очкарики, мониторившие половину Лас-Вегаса, особенно подступы к городу.
— Прошу!
В «кабинете» у Синти наличествовал стол — одна штука, стул — одна штука, и диваны — четыре штуки в ряд. Их мы и заняли, а Даунинг расселась, забросив ноги на стол.
— Значит, так, — посерьезнев, она перешла на русский. — Ночью нам удалось связаться с Москвой… Как — не спрашивайте, сама не знаю! Дипломатические каналы мы отвергли сразу — болтовня на высшем уровне ничего не даст. Зато в Карибском море, у берегов Никарагуа, плавает… то есть… Ну, в общем, там целая советская эскадра — все газеты ею пугали! И к утру мы вышли на самого Чернавина, главкома ВМФ. Владимир Николаевич обещал помочь. Вот… — Даунинг развела руками. — Ждем!
— Главное, что о нас знают, — внушительно напомнил Синицын.
Синти даже не наметила улыбки, кивнула с серьезным выражением лица, и быстро сменила тему:
— В общем, пока все хорошо! Проблемы будут — ничего, справимся. Поэтому, давайте займемся более насущными делами. Мне очень жаль ваши платья, — лицо миссис Даунинг улыбчиво дрогнуло, — но они совершенно не годятся для «большой прогулки». Впрочем, как и костюмы со смокингами. Мы вас экипируем! И накормим, конечно! Занимайте любые номера, тут по всему зданию и горячая вода, и свет, а я напрягу девчонок, чтобы подобрали по размеру белье, одежду и обувь. И не ждите зря — отдыхайте! Вестей из Москвы может не быть до вечера. Если что, сообщим сразу.