Великий и Ужасный 4 (СИ)
— Скажешь охране, что твои эти соплеменнички сами на меня напали, или я суну тебе руку в пасть, высуну из жопы, дерну за хвост и выверну тебя наизнанку, понял? — так себе алиби, но лучше, чем ничего.
— Д-д-д-дыа! — его била крупная дрожь.
Жалеть мне теперь щеночка, что ли? Мерзкий и странный тип. Кстати, он и предлагал сожрать мои ноги, если что. Просто — порода такая. Типа шакала Табаки.
Я огляделся, пытаясь понять, где предстоит существовать ближайшее время. В целом — это было приемлемо. Тут обнаружилась даже маленькая раковина и сортир в полу, так что я умылся, осмотрелся повнимательнее, обнаружил пару сравнительно чистых полотенец и принялся драть их на полоски: к тому моменту, как откроются двери, я должен быть во всеоружии.
— Жратва есть?
— П-п-п-п-под м-м-м-мат-мат-мат…
Под матрасом обнаружились шоколадные батончики в бесцветных упаковках. Аж пятнадцать! Шикарно живут. Похоже, десерты отнимают у каких-то бедолаг. Ну, а мне зато будет чем подзарядиться…
Пожевывая шоколад, я думал, что никакие на том мосту орудовали не эльфы. Точнее — эльфы, но не лаэгрим. Во-первых, более широкие в кости, чем лесные жители, во-вторых — оттенок кожи красноватый или кирпичный такой, в-третьих — я вспомнил совершенно точно — организм лаэгрим отвергал импланты, не приживались они. Даже палка от дерева прижиться могла при применении определенных магических техник. А железяка — нет! Значит, это были точно не лаэгрим и не эльдар — эльдары вообще не такие… Внешне. А вот насчет возможностей вживления кибернетики — тут я не знал, гадать было бессмысленно. Тогда кто? Уманьяр?
Каким же таким чудом американские эльфы с пушками, так похожими на ту, что я видал на Кавказе у Щербатого, да еще и в обвесе из киберщупалец, напоминающих приспособы суперзлодея из кинофраншизы со старушки-Земли, оказались на автомобильном мосту через сибирскую речку Бирюсу?
И чем дальше я думал — тем мрачнее становился. И тем сильнее мне хотелось отсюда выбраться и оказаться уже наконец где-то примерно на расстоянии вытянутой руки от Эсси. Но до этого нужно было выжить, не напортачить и дождаться Риковича. И если с первым и третьим, в принципе, еще можно было справиться, то вот со вторым… Со вторым могли начаться проблемы сразу, как только прозвенит местный будильничек и включится свет, и двери откроются…
* * *Глава 3
Памяти Роршаха
Утренний осмотр прошел примечательно. Та же самая смена охраны, что и привела меня в камеру, по очереди давала команду на открытие дверей и осматривала камеры. Экипированы они были все так же основательно: доспехи, электродубинки, шлемы. Разве что без щитов.
— Ого, — сказал старшой. — Трёх чикалок прикончил? Силен. Петров, вызывай уборщиков. Алёшин — оформишь документы, отправишь тела доку, пусть составит свидетельства о смерти. А этот пащенок опять выжил? Умеет, гнида, мимикрировать.
Интересно, в каком он звании? Старший сержант, прапорщик, старшина? Никаких нашивок видно не было — щитки закрывали рукава. И я не знал, чему удивляться больше — тому, что тюремный охранник знает термин «мимикрия», или тому, что им тут, похоже, в принципе было насрать на гибель заключенных? Или не насрать, и я чего-то не понимал? Пять пар наручников мне пристегивать не стали — довольствовались одной, ну, и на ноги — тоже.
— На завтрак — марш! — и мы, весь наш четвертый этаж, пошли на завтрак, шоркая дурацкими тапками на манер балетных чешек.
Топ-топ, шорк-шорк, вереница идиотов в красных комбезах продвигалась вперед. Люди, эльфы, гномы, снага. Передо мной двигался ледащий сосед, хромая на обе нижние лапы и поскуливая. Мне в спину дышал какой-то тролль из лесных, не такой здоровенный, как Хурджин, гораздо более тощий и ростом пониже, но зато — лохматый и клыкастый.
— Так-то думаешь, ты — крутой? Ушатал чекалок и думаешь — крутой, однако? — гудел инфразвуком он. — Чекалки — шваль. Я съем твои мозги.
— Каннибализм — не наш метод, — отбрил я, глядя в затылок последнего выжившего песьеглавца, который шевелил волосатыми собачьими ушами, сутулился и вздрагивал.
Меня всегда умиляло местное бесстрашие. Здоровье умственное и физическое народ на Тверди ценил, похоже, куда меньше, чем на Земле. Может быть, кроме эльдаров — те, наоборот, всячески холили и лелеяли свои тушки. А тут… Ну, вот знают они, что за чудище представляет собой черный урук. Образ это растиражированный, особенно в Государстве Российском. Каждый людь и нелюдь в курсе про таких страшных клыкастых и длинноволосых варваров, которые жрут врагов на завтрак, а вместо зубочисток используют берцовые кости тех, кто посмел встать у них на пути. И всё равно — лезут!
Интересно, а забреди на старушке-Земле, например, огромный изукрашенный маори с выпученными глазами и высунутым языком на сельскую дискотеку в средней полосе России — его местные деревенские пацаны попытались бы дрыном по голове приложить или нет?
Зависит от деревни, конечно, и от самогоноварительного искусства тамошних бабок. Ежели димедрол добавлять и головы с хвостами не отсекать — тогда, пожалуй, что и попытались бы… Но в целом — процент безбашенных тут явно был больше, чем в постиндустриальном обществе знакомого мне двадцать первого века. Отбуцкать меня тут не пытался только ленивый! Получалось, правда, у них не очень.
Но каково же приходилось другим попаданцам, которые не в черных уруков залетали?
Вообще, что касается безбашенного поведения — примеров хватало! Те же сталкеры в Хтони, Формация, Зоотерика, Скоморохи, расовые банды и иррегулярные отряды на войне. Народ Государства Российского не берег свои жизни, не слишком-то у большей части населения страны было комфортное и благополучное существование, чтобы за него цепляться. Так, что ли, получается? По крайней мере, в сервитуте в принципе — как будто на войне каждый день, если и не на полномасштабной, так на партизанской — точно. А в земщине — мрак, тлен и мерзость запустения, какие-то махровые недокиберпанковые девяностые. В юридиках тоже — техномагический феодализм, хорошего мало!
В опричнине, правда, еще не бывал. Может, там вольготно, весело живется на Руси?
— Четвертый сектор, четвертый этаж — марш на раздачу, — рявкнул охранник, и мы зашевелили ногами интенсивнее.
Конвоир остался у дверей, как и еще трое его товарищей. Вообще в столовой было как-то посвободнее, хоть все вокруг и щеголяли в наручниках. Высокие потолки, длинные столы, стойка, за которой орудовали черпаками человек десять, раскладывая из бадей еду в подносы. Подносы были разделены на секции, выполняли роль тарелок для всех блюд. Компот полагался отдельно, для стакана с напитком в подносе предусматривалось специальное гнездо.
Похоже, чем выше располагался этаж, тем более серьезные отморозки там проживали.
По крайней мере, когда в столовую пришаркали мы, три этажа, которые уже трапезничали, сунули рожи в свои пластиковые подносы, разделенные на секции, и посматривали испуганно, исподлобья. Зашуганнее всех выглядели эльфы. Они сидели за крайним столом и ели руками. Руками! Остальные хоть пластмассовыми ложками управлялись, а эти… Тут что, своя иерархия какая-то? И эльфы — в самом низу?
Наконец дело дошло до раздачи, и мохнатый шмель… То есть — мохнатый тролль, он попытался сунуться вперед меня к стопке с подносами. А я наступил ему на ногу, взял поднос сверху и двинул дальше, за песьеглавцем. Синий клыкач явно был сегодня на нервах: за компотом в стакане из твердого пластика он снова сунул свою лапу первым. И за ложкой. А потом и вовсе сказал небритому мужику, который накладывал еду за стойкой:
— Батончик урука — мне, — и пошевелил клыками.
Похоже, тролли тут кое-что из себя представляли, так что мужик только вздохнул тяжко и положил синему две шоколадки вместо одной. Ну, а я просто обернулся и забрал свою себе. Шоколадки тут были что надо, пятьдесят процентов какао минимум! И какие-то фрукты: бананы и, кажется, финики. В общем — даже странно, какая вкуснотища для тюряги! Отдавать всяким потерявшим берега синюкам дополнительные калории мне и нахрен не впилось.