Великий и Ужасный 4 (СИ)

— Вот, теперь заходи, — сказал я и открыл дверь.
Рикович шагнул внутрь. Из носа и ушей у него текла кровь, но глаза горели тем самым, фамильным, бешеным огнем.
— Я знаю, как узнать, кто стоит за… — начал я, а потом скорчил рожу: не было ничего тупее, чем обсуждать такие вещи в этих стенах. — Ты забираешь меня? Мы сваливаем? Мне нужен мой ящичек со стилосом и бердыш.
— Найдем! — кивнул сыскарь.
— Тогда погоди, надо забрать отсюда еще кое-кого… Или не надо? — Промилле вроде как не маленький мальчик, и говорил, чтобы в случае чего я выбирался самостоятельно.
Я пощелкал клавишами, разглядывая картины спящих тел среди погрома, и не находя эльфа. Раздумье было недолгим — я и так очень задержался. Мне нужно было к Эсси!
— Всё, здесь я закончил. Пошли за стилосом!
И мы пошли.
  
Глава 6
 
Славное море
 
— Я одного понять не могу, Иван Иванович — что за бардак тут вообще творится? Я, конечно, дикарь и вырос в пустошах, но даже в свои юные годы кое-чего повидал, и абсолютно точно понимаю: вы в состоянии навести порядок! Вы — это государевы люди. Я видел в деле опричников Воронцова, осознаю возможности менталистов из правящего дома, соображаю, что при желании вы можете под плотный колпак взять любого человека и любой населенный пункт — технических средств в достатке, видал в сервитуте… Да и настоящих патриотов, толковых исполнителей — хватает. Ты ведь не один целовальник в Сыскном приказе, верно? Но вы терпите такую дрянь, рядом с которой Хтонь покажется детским садиком! Государь терпит! — я пнул какую-то деревяшку, и она, раскручиваясь в воздухе, полетела в сторону кромки воды и плюхнулась в озеро.
Не озеро — море! Это было самое настоящее море, бескрайнее и великолепное. Байкал! Рикович решил взять паузу — хотя бы на полчаса, и потому приказал посадить конвертоплан на берегу, недалеко от истока Ангары, у поселка Листвянка. Просто я его капитально задолбал, раз за разом поясняя, что не собираюсь с ним ни в какую Москву — у меня дела тут, на Байкале, и баста. Свернуть за шаг до цели? Бросить Эсси наедине с неведомыми проблемами? Я и так подзадержался! Я даже пообещал расколотить иллюминатор и спрыгнуть в Ангару, если он не отдаст мне бердыш и стилос и не высадит поближе к эльфийскому анклаву.
— Ты очень странный урук, Бабай… — устало вздохнул Рикович. — Похоже, ты не понимаешь, как вообще устроен этот мир, да? Ты живешь, любишь, убиваешь в свое удовольствие и крепко удивляешься, столкнувшись с контрастами за пределами Хтони! Тебе-то казалось, что выключи Аномалии, убери тварей — и настанет тишь да гладь, да Божья благодать? Что для решения вопросов достаточно крепких кулаков, слабоумия и отваги?
Я повертел в воздухе ладонью, обозначая, что плюс-минус так и думаю. Я не наивный идиот и врубаюсь, что идеи про равенство и братство — говно собачье, особенно в этом мире. Тут есть несколько разумных рас, неравных по определению, хотя бы исходя из физических кондиций, устройства нервной системы и организации мышления. Есть сословное деление, аристократические привилегии до сих пор многое значат. И есть магия! О каком равенстве может идти речь, если кому-то магические способности просто достаются, как дар свыше, а другой вынужден жить в мире, где все его потуги и старания могут пойти прахом по щелчку пальцев проезжающего мимо волшебника. Но! Опричнина, земщина, сервитуты, юридики, анклавы гномов и эльфов… Какого хрена? Как будто внутри одного государства существовали свои параллельные миры с разным общественным уклоном, достатком, уровнем преступности и коррупции, с категорически отличающимся мировоззрением!
Я, похоже, снова размышлял вслух.
— Ять! — настало время Ивана Ивановича пинать деревяшку. Эта тоже полетела в Байкал, разве что в воздухе не вращалась и упала поближе к берегу. — Тебе точно девятнадцать? Или сколько там по документам? Задаешь страшные вопросы! Общефилософские, а? Господи, почему именно я должен объяснять малышам, что зубная фея не существует? Я вообще… Я не могу… Это, конечно, не крамола, но очень близко — то, что я собираюсь тебе сказать. Но ты вот что, Бабай. Ты не принимай это прямо за чистую монету, это только мои домыслы. Я, в конце концов, не думный дьяк и не великий государственный деятель, я — сыскарь, так что…
 
— Давай, не стесняйся. Просвети дикаря как всё устроено! Почему в сервитуте над каждым сраным кварталом вьются дроны, а в земщине можно устроить нелегальную тюрьму?
Мы шли вдоль берега, и я с удовольствием вдыхал свежий воздух. После тюремного амбрэ он казался мне сладким, вкусным — я бы сожрал его, если б мог!
— «Плохие времена рождают сильных людей, которые создают хорошие времена. Хорошие времена рождают слабых людей, по вине которых приходят плохие времена», — процитировал Рикович. — Слыхал такое? Знаешь, в моих руках была статистика для служебного пользования… Возьмем один-единственный пункт: процент первичных магических инициаций на душу населения в любом городе. Это число обратно пропорционально уровню дохода и прямо пропорциональна уровню безработицы, преступности и коррупции.
— А? — удивился я.
— Чем богаче семья, чем в более стабильном обществе растет ребенок, тем меньше шансов у него стать магом, — пояснил сыскарь. — Это аксиома. Так это работает! При этом маги и магия — самый важный ресурс в нашем мире. И для того, чтобы получить его, власть предержащие сделают что угодно. Как я, например. Я ведь вступил в Орду и по сути предал присягу, если смотреть на вопрос формально. Зато теперь — теперь я…
— Падажжи! — хлопнул себя по ляжке я, очень некультурно прерывая целовальника. — Стрессы! То-то сынки аристократов на сафари в Хтонь частят! Выйди из зоны комфорта, говорили они… Нужны новые эмоции, экстремальные ситуации, говорили они…
— Именно… Но при этом — без обеспеченного, стабильного общества, члены которого не заботятся о хлебе насущном и каждодневном выживании, невозможен технический и научный прогресс. Из юного дарования, который, как орешки, щелкает математические задачки, никогда не вырастет новый Эйнштейн, если его пришибет шпана в подворотне, или вместо того, чтобы посещать факультатив по тригонометрии, он станет воровать батоны в булочной!
— А маг?.. — я пропустил мимо ушей пассаж про Эйнштейна — таких совпадений на Земле и Тверди было множество.
— А маг — вполне. Вот будут его пинать раз за разом, а он возьми — и долбани их молнией из глаз! — невесело усмехнулся Рикович. — Но, знаешь, бывает, что главарь хулиганов, раздухарившись во время расправы над несчастным заучкой, сожжет его нахрен усилием воли. Я, например, и такое видал. Вопиющая несправедливость, да? Я тебе и другое скажу: такая же история с пассионарностью. Жители комфортных мегаполисов плевать хотели на великие свершения. Единицы готовы отправляться в научные экспедиции и военные походы, скоростной доступ к сети и отдых на тропических островах для них важнее чести и славы, личное благополучие и карьерный рост считается в этой среде приоритетом гораздо более высоким, чем крепкая семья и рождение детей! Но — вместе с тем именно эти травоядные горожане порождают наибольший процент высококвалифицированных узких специалистов…
— Только не говори мне, что…
— Первыми системно решать этот вопрос стали авалонские эльдары при владычестве королевы Элиабель веке эдак в пятнадцатом-шестнадцатом. А вторым — Иоанн Четвертый Грозный! — отрезал Рикович. — Авалон за пару сотен лет создал величайшую колониальную империю. Руководствуясь принципом «разделяй и властвуй», они определили две очень неравные части: земля мира и земля войны. В землях войны, за пределами благословенного туманного архипелага, эльдар не ограничен никакими моральными рамками. Эльфийка может перетрахаться хоть со всем Сан-Себастьянским сервитутом — вернувшись на Авалон, она все равно будет считаться благовоспитанной девушкой, если не спала ни с кем на родной земле. Эльдар может спровоцировать войну между племенами или общинами, вырезать туземцев деревнями, торговать рабами или наркотиками, творить любые ужасы — за пределами островов. Это обеспечивает нужный накал страстей, и потому их маги — одни из сильнейших, и процент инициаций — высочайший в мире! Ну и, конечно, эльдары выдергивают самых талантливых представителей эльфийской и человеческой рас… Представляешь, на что способен человек, если ему пообещать лишние пятьдесят лет сытой, здоровой, обеспеченной жизни, м? Как он будет вкалывать и стелиться перед высокородными господами? Уманьяр, кстати, тоже ведутся на такие посулы. Компрадорские элиты — вот как это называется. Внешнее управление и высасывание лучших кадров в пользу метрополии. А в колониях — бабы новых нарожают! Потому что у них, ять, нет другого выхода.