Костер и Саламандра. Книга вторая (СИ)

Валора выдернули в Штаб. Я оставила Ричарда в лаборатории Ольгера, потому что меня срочно позвали в госпиталь. Я там привязала двумя Узлами душу, у которой не осталось тела. Ну просто не из чего было сделать протез: всего-то несколько обгорелых костей. Жрун, гад, его сжёг. А призрак остался и надеялся. Ребята растерялись — но у меня-то уже была отработанная метода.
Пока Рауль переделывал стандартную фарфоровую маску, я рассказала призраку, что протез из обезличенных костей никогда не станет для него окончательно своим телом. Но призрак был слишком серьёзно настроен: на Жемчужном Молу погибла вся его семья. Он хотел воевать до победы, мстить и гнать — а там будет видно.
— Если я потом, когда разобьём гадов, попрошу вас, леди, чтобы вы меня отпустили на лоно Господне, к Селине и деткам, вы ведь отпустите? — спросил он.
Я просто душу в кулак зажала, чтобы не разреветься. И пообещала:
— Если вы захотите после победы уйти, то отпущу.
И этот герой вошёл в такой же обезличенный вычищенный протез, как и наши фарфоровые морячки, благо на складе Фогеля всегда хранились такие, на всякий случай. Мы держали их для моряков, но какая разница. Парень нормально вошёл в это тело, без всяких неожиданностей. И типичное эльфийское, ещё работы Глены, лицо его не смутило.
— Винтовку теперь могу держать — и ладно, — сказал он. — Всей душой вам благодарен, леди.
Фрейн его благословил на прощанье — и я тоже, если благословение некромантки что-то значит. Байр и Норвуд посмотрели на обряд — значит, не растеряются в следующий раз. И закончили мы, как раз когда уже начинало темнеть.
Я подумала, что мне уже надо быть во Дворце. У меня было предчувствие огромной силы, я думала, что ведь должно что-то произойти сегодня в Сумерки — я вызвала мотор, потом бежала со всех ног, но всё равно опоздала.
Вернее, пожалуй, успела — но в самый последний момент.
Влетела в нашу гостиную в тот момент, когда Ричард перелезал через раму! Зеркала! А с той стороны стекла стоял Олгрен с очень сложным выражением лица. С таким… выжидательным, что ли. Экспериментальным.
— Э! — завопила я. — Отдай, вампир! Это мой ясновидящий!
Олгрен расхохотался. А Ричард растерялся, смутился и потащил ногу обратно. Зрелище впрямь вышло уморительное.
— Куда ж ты, боец? — осведомился Олгрен, ещё смеясь. — А как же перелесские вампиры?
— Так леди же… — окончательно смутился Ричард.
— Пригласим и леди, если уж она прибежала, — выдал Олгрен совершенно невозмутимо. — В моё время дамы особенно смелых нравов иногда носили мужские панталоны. Может, вам тоже научиться? Грустно смотреть, как вам мешают юбки, тёмная леди.
— Вместо того чтоб клыки скалить, лучше дай леди руку, — фыркнула я.
Олгрен перегнулся через раму, взял меня за талию, гад, и перенёс в инобытие, как пёрышко. Я даже не успела возмутиться.
— Это тот свет? — спросил мне в затылок Ричард, тоном то ли восхищённым, то ли перепуганным.
Олгрен чудовищно самодовольно ухмыльнулся.
— Это вампирские пути, — буркнула я. — Видишь, как это выглядит!
— Как затонувший парусник… — прошептал Ричард.
Я посмотрела на него, а у него глаза широко раскрылись, как у мальчишки в ночь на Новогодье: вот сейчас снежные феечки полетят. И таким же очарованным взглядом он посмотрел и на Олгрена, и на меня за компанию.
— Ты хотел видеть Сумерки — вот они, — сказал Олгрен. — С этой стороны зеркала всегда Сумерки. И никто из нас не покидает этого места между двумя зорями.
Ричард покивал. Я диву давалась, как он смотрел на Олгрена. Мне даже показалось, что он видит Олгрена без вампирского морока: так смотрят не на вампира, а на… другую сущность.
На Божьего вестника, быть может.
Но не боялся Ричард вообще.
— А вы мне покажете наших, светлейший Князь? — спросил он снизу вверх.
Ну что. Утвердил меня в этой мысли. Потому что гламор, прикрывающий истинное обличье Олгрена, ни на что светлейшее не тянул. Я лично видела только его древний адмиральский мундир с потускневшими галунами, обтрёпанные манжеты и штаны, засунутые в сапоги со сбитыми носками. И физиономия у Олгрена соответствовала всему этому, как клинок ножнам: просто пиратюга, типичный морской змей с наглым взглядом.
 
Но я помнила.
А вот Ричарда вся эта шелуха не обманула ни на секунду. Действительно интересно.
— Конечно, покажу, — сказал Олгрен.
Прямо серьёзно сказал. Мне показалось, что в некотором роде даже уважительно.
А мне подал руку: мол, идём вниз, в этот их трюм, так чтобы леди не оступилась. На самом же деле мы с ним обменялись… он обменял Силу вампира на мой Дар, только без поцелуйчиков и всего этого средневекового антуража. Мы уже просто могли, без всяких вассальных почестей, — потому что кто из нас главнее, не разобраться — а по-товарищески. И как союзники.
Смыл он мою давнюю усталость ледяной искрящейся волной своей Силы. Даже двигаться было легче. Я на него посмотрела благодарно — а он только ухмыльнулся.
А Ричард, похоже, всего этого не замечал — или ему дела не было. Он шёл так, будто знал или чуял, куда ему идти. И лицо у него как-то заострилось и стало жёстче. Не просто целеустремлённость читалась, а прямо-таки отточенная мысль.
Олгрен впустил нас в трюм.
Эти двое выглядели не блестяще, но и не гнилыми трупами. Я бы сказала: как люди в плену. Я почти не чувствовала их вампирской Силы. Но Ричард…
Ох, я дорого бы дала, чтобы понять, как он их увидел! Потому что он выпрямился и вздёрнул подбородок. И сжал кулаки.
И они, видимо, тоже увидели его как-то особо, потому что уставились именно на него, будто мы с Олгреном вообще никто и звать нас никак. Или нету нас.
И вот тут-то я и поняла, зачем Ричард приехал во Дворец — и вообще куда его вело. Сюда его вело. Именно сюда.
— Привет, предатели, — бросил Ричард.
Меня поразила холодная злость в его голосе. Я думала, он в принципе не может так разговаривать. Вампиры должны были на такое окрыситься — и немедленно окрысились.
— Это ты предатель! — прошипел Лангр. — Дезертир! Целуешься с рыбоедами, трус?
— Я должен был вас увидеть, — сказал Ричард. — Хоть кого из вас, из вампиров перелесских. Хоть как увидеть. Только вас же нет там, где вы нужны. Ни одного я не видал.
— Тебе и не положено! — выплюнула Гелира, как взбешённая кошка.
— Мне не положено, — кивнул Ричард. — Мне сдохнуть положено, хуже, чем любой пёс подыхает. Мне своей душой жрунов кормить положено. Мне даже смерти человеческой — и то не положено, да? Не знаю, что проводники делают, а только перелесцам теперь нормальной смерти не положено. И на лоне Господнем им не бывать. Ты мне объясни, вампир: что бывает с душой, когда её демон сожрёт? Исчезнет она? Или хуже, чем исчезнет? Скажи!
Вампиры молчали. И я вдруг увидел, что Гелиру затрясло мелкой дрожью, как человека в ужасе, а Лангр кусает губы, да так, что струйка тёмной крови потекла по подбородку.
— Ты не молчи, — обратился Ричард к Лангру. Злость в его голосе пропала, появилась тоска. — Ты объясни. Ты объясни, как же так. Ведь вот мессир Олгрен мне сказал: у нас, в Перелесье, Сумерки есть, вампирский клан, древний Князь. Вам же от Вседержителя положено к несчастным на Зов приходить, нет? Отпускать людей, да? Умирающих? Не допускать грязных смертей, да? Ну и где же вы? Где вы, а? Ваши где все? Князь наш, перелесский, где?
Лангр опустил голову, будто не знал, куда деть глаза.
— Что ж ты на меня не смотришь? — спросил Ричард. — Вы же служите Промыслу, так в священных книгах прописано. Так мессир Олгрен говорил и леди. Ты просто мне скажи: это правда? Правда?
— Правда! Правда! — выпалила Гелира. — Доволен⁈
Её колотило так, что звякали цепи. Лангр молчал, и у его ног в воду капнула капля чёрной крови — я не поняла, с губы или это уже слеза.
— Так если это правда, то что вы тут делаете? — спросил Ричард, а я поняла, что ему самому режет душу каждое слово. — Счёты всё сводите? Они тут рыбоеды, на побережье, а в Междугорье — еретики, да? Вы местным вампирам, что ли, что-то доказать хотите? Свара уже прорву лет идёт, всё не можете решить, кто прав, да?