Костер и Саламандра. Книга вторая (СИ)

— Рад знакомству, леди Карла. Ваша собачка прелестна.
Ответить у меня духу не хватило. Я только попыталась присесть ещё ниже — но меня держала Вильма, поэтому получилось совсем не то, что задумывалось.
Стоит посмотреть на государя Людвига — и сразу ясно: ну да, потомок Дольфа, короля-кошмара. Какое счастье, что моя Вильма не такая.
А в это время моя светлейшая королева продолжала разговор как ни в чём не бывало:
— Так что же, папенька?
— Ты ведь и сама понимаешь, Мина, — сказал Людвиг. — Мы с тобой — в одной лодке, вдобавок предположу — вокруг шторм. Необходимо выжить и победить. Тебе нужны деньги?
— Я свожу концы с концами, папенька, — сказала Вильма. — Если вы предложите мне денег взаймы, я возьму, но больше мне нужны свинец и никель, а ещё мне нужны винтовки.
— Винтовки, пулемёты и гаубицы, — кивнул Людвиг. — Ты не успела закончить перевооружение армии, я понимаю. При сложившейся ситуации меня удивляет, что ты успела хоть что-то. Ты молодец, Мина. Винтовки, во всяком случае, ты получишь немедленно. О пулемётах и гаубицах я думаю. Полагаю, удастся отправить первый эшелон на Пресвятого Эрна. Увеличить поставки свинца и никеля пока не получится. Поищем решение.
— Папенька, пожалуйста, — сказала Виллемина нежно. — Пожалуйста, постарайтесь.
— Я не оставлю тебя в беде, — сказал Людвиг. — Держись, девочка.
— Ещё одно, — сказала Виллемина. — Главное. Папенька, наши пограничные города на северо-западе. За ними — Винная Долина. Там сейчас идут страшные бои — а их отражает местный гарнизон, вооружённый ещё по нашим стандартам мирного времени…
— То есть голые и босые, — кивнул Людвиг. — Плохо.
— Вы не введёте войска, не так ли? — тихо сказала Виллемина. — Большее, чего я могу ждать, — ваши пограничники вступят в бой, если Перелесье пройдёт Западные Чащи и доберётся до границ Междугорья, не так ли?
— Ну что ты, Мина, — чуть улыбнулся Людвиг. — Конечно, нет. Мы не объявляли пока войну Перелесью — и я собираюсь оттягивать начало прямых военных действий, как смогу: я тоже не ожидал, что они не дождутся весны. А нападать без объявления войны — не в обычае моей страны, давным-давно цивилизованной и современной. Но…
— Но? — переспросила Вильма, и я с удивлением услышала улыбку и в её голосе.
— Время неспокойное, — невозмутимо продолжал Людвиг. — Какая-нибудь… банда… контрабандисты или конокрады… они могут пересечь границу Винной Долины. Мародёры какие-нибудь, не знаю… неподалёку от границы есть несколько сёл, где с давних времён живут полукровки, наполовину горцы… дикие люди. За них сейчас, когда воздух по всему миру пропитан войной и запахом ада, я, конечно, ручаться не могу.
— Ах, банда? — снова переспросила Вильма, и улыбка стала ещё слышнее.
— Какие-нибудь вооружённые бестии, — кивнул Людвиг. — У них может оказаться отличное оружие… ты ведь знаешь, как это бывает, Мина, не правда ли?
— Ах да, — Вильма коснулась стекла кончиками пальцев. — Вооружённые бестии. Я так люблю вас, папенька, и так вам признательна! За… предупреждение. Они вряд ли сотворят что-нибудь ужасное — они, я думаю, не догадаются о знаках против адского огня, верно?
— И о том, что твари-проклятия смертны и их поражает обычная пуля, — Людвиг откровенно улыбнулся. — Не беспокойся, девочка.
По ту сторону стекла, где в громадном камине горело целое дерево, а стену украшал древний гобелен, серебристо-седой, изображающий суровых всадников в походе, гулко пробили часы — и Людвиг обернулся.
— Я отняла бессовестно много вашего бесценного времени, папенька, — грустно сказала Виллемина. — Простите меня.
— У меня ещё есть пара минут для нескольких важных слов, — сказал Людвиг и вдруг взглянул на меня. — Леди Карла, — сказал он, — я хотел вас поблагодарить. Ваша служба — бесценна. Меньшее, что я могу сделать для вас, это посвятить вас заочно в рыцари Междугорского королевского дома. Храни вас Бог.
Я растерялась, не знала, делать мне реверанс или преклонить колено. Вильма мне помешала и в том, и в другом: обняла меня за талию — и мне пришлось остаться стоять и сгорать от смущения. Виллемина весело спросила:
 
— Вы пришлёте моей Карле рыцарскую звезду и ленту с послами, папенька?
— Вместе с оружием, — улыбнулся Людвиг. Удивительно, как за время разговора оттаяло его лицо — но тут же заледенело снова. — Я надеюсь на вас, девочки. Вы — форпост. Я помогу, чем смогу, но… мы все принадлежим Предопределению.
— Передайте, пожалуйста, мои поцелуи маменьке и брату, папенька, — сказала Виллемина. — И мой поклон дядюшке Гунтару: мне очень, очень не хватало бесед с вами, хоть иногда, хоть на несколько минут.
— Передам. Иди, — кивнул Людвиг, и зеркало медленно заволокло туманом.
Вильма погладила стекло кончиками пальцев:
— Папенька всегда спешит, — и взглянула на меня: — но сегодня мне грех жаловаться. Дядюшка наладил связь и вышел на меня через это зеркало — это просто подарок судьбы. У Западных Чащ появился шанс… хоть, боюсь, и довольно призрачный.
— Ты уже всё знаешь? — спросила я.
Вильма кивнула.
— Карла, дорогая, — сказала она печально, — у меня же теперь нет сердца — как же оно умудряется болеть, скажи? Мне следовало бы проследить за работой команды мэтра Фогеля, — продолжала она с еле слышной тенью грустной улыбки. — Вдруг они вставили в моё новое тело-протез какое-нибудь искусственное сердце, а?
— Да не виноват Фогель, — сказала я. — Это душа болит у тебя. Раньше эта боль отдавала в сердце, а теперь — в это место, видно, по привычке. Ничего тут не сделаешь.
Мы сели на диван, обнявшись, — и Тяпка немедленно забралась тоже, устроила на наших коленях голову и передние лапы. Вильма принялась её гладить.
— Страшно было папеньке на меня смотреть, — проговорила она задумчиво. — На целую секунду не совладал с собой… Кукла… Но быстро опомнился… а может, просто узнал меня… Ах, Карла, мой папенька понимает много больше, чем полагалось бы простецу! В нашем доме немало тайн, в которые меня не посвятили. Хеоргу, видно, рассказали обо всём, уже когда я покинула Междугорье. Боялся папенька, что я разболтаю… тем самым.
— Кому⁈ — поразилась я.
— Перелесцам, — рассмеялась Вильма. — Слугам ада при прибережном дворе.
Я невольно хихикнула в ответ. Вот так: демонов в наше время называют демонами даже в светских салонах, ад называют адом вслух — а слугам ада может достаться титул «Те Самые» только в насмешку… Бабушку бы ужаснуло, вдруг пришло мне в голову, — и я с лёгким удивлением подумала, что вся моя прежняя жизнь, в доме Полуночного Костра, уже…
И тут меня как молнией ударило!
— Вильма! — заорала я шёпотом, потому что голос пропал. — Серебряный Плёс ведь! Жемчужный Мол — совсем рядом же! Рукой подать!
Вильма чуть отстранила меня, заглянула в лицо:
— Дорогая моя сестрёнка… я забыла. Прости меня. Я забыла, как называлось то местечко неподалёку от вашей усадьбы… На Жемчужном Молу ещё как-то держится форт, но войска Перелесья пошли дальше. Это название, Серебряный Плёс, я слышала в сводках.
— Уже взяли? — спросила я сипло.
Вильма чуть кивнула.
— Как взяли, так и отдадут, — сказала она. — На запад идут войска. Завтра провожаем подводный корабль. Дед и бабушка?
— Ага, — сказала я мрачно. — И тётка с кузиной, если не уехали. Но я думаю, что не уехали. Эта девица, Хетта — моя ровесница… может, замуж выдали.
— Боишься за них? — тихо спросила Вильма.
Я только вздохнула:
— Знаешь, я боюсь — ну за всё! За сосны на берегу, за наш дом, за башню, где я жила… за городишко, где почти не бывала, и то боюсь. Когда я думаю, что эти гады там хотя бы даже просто проходили, — у меня ком застревает в горле и сжимаются кулаки! Я так злюсь! Так злюсь, что даже реветь не могу! Скажи, они ведь объявили нам войну, эти гады?
Вильма опустила прекрасные кукольные ресницы. Я её обнимала, она была тёплая — и у меня снова начался приступ ужаса вперемешку с нежностью и злостью: держу её, держу в руках, моя королева во плоти! Людвиг испугался, подумаешь… что он понимает… что они все понимают! Если она была мёртвая, если она была призрак, если она могла вообще исчезнуть из мира — и я сейчас была бы одна, а ад шёл бы прямо по моему любимому берегу, шёл бы и давил ракушки…