Кодекс Крови. Книга VIII (СИ)

— Все! — хмыкнул я. — Это вы с Виноградом очеловечились, общаясь с нами. А по началу тоже… — я не договорил. — Возможно, есть ещё кто-то адекватный, но остальные…
— Нельзя равнять всё стадо по одной паршивой овце, — вернул мне мою метафору покровитель.
— Всё равно не понимаю, почему Инари ничего не было за убийство человека? У вас же запрещено напрямую вмешиваться в жизнь людей, а она Исико голову от тела отделила. Если это не радикальное вмешательство, то я не знаю, что тогда таковым считать.
Всё это время я изворачивался и пытался окольными путями выведать информацию, чтобы понять, почему моё проклятие за угрозу людям не сработало.
— Формулируй уже по существу. Интересует, почему твоё проклятие не подействовало на Инари?
— И это тоже, — не стал отпираться я.
— Ведь рою же себе могилу, — тихо бормотал Комаро, — точно очеловечился, скоро хобот и крылья отпадут уже. Допрыгаюсь! — последовал протяжный вздох, и бог принялся объяснять. — Чтобы воздействовать энергетически на бога нужно приблизиться по уровню развития к нему. Когда ты что-то там мудрил с её кровью, то смог воздействовать на неё. Но! Между воздействием и созданием устойчивого правила «Нарушение условия — срабатывание наказания» есть огромная разница. Приказать может только сильнейший, ты же таковым в вашей паре не был на тот момент. Но равновесие — это не шутка и не выдумка. Это реальная сила. Оно признало твои претензии обоснованными, а проступки Инари весомыми, поэтому твоя самодеятельность сработала, но исключительно в усечённом варианте. Ты защищал Тэймэй и сына, а значит, спасал людей, связанных с тобой кровью. Вот правило и зафиксировало условие «Нападение на родную кровь — срабатывание проклятия». Исико к их числу не относилась. Подозреваю, что ты в адрес тёщи вообще никаких тёплых чувств не испытывал.
«Выходит, что надеяться приструнить Инари проклятием было несколько самонадеянно с моей стороны. Но хоть что-то вышло», — мелькнула у меня несколько запоздалая мысль.
— То есть смешай я с ней кровь, и мать Тэймэй была бы под защитой правила?
Я не особо сильно жалел о смерти несостоявшейся тёщи, она была ещё той занозой, но вот боль Тэймэй ощущалась, как своя. И только ради того, чтобы не ощущать подобное «эхо» ещё раз, я пытался разобраться на будущее.
— Теоретически, да! — подтвердил Комаро. — Но всегда можно убить через третьи руки. Не обязательно делать всё лично. Если уж совсем откровенно, то и степень наказания за убийство человека весьма условная. Один человек — ничто в масштабах мира. Это же не страну вырезать под корень и не город. Здесь бы начались серьёзные проблемы. С другой стороны, на разборки внутри рода обычно закрывают глаза. Принято считать, что уменьшать себе поток благодати будет только отъявленный мазохист, а потому членов своего рода убивать не рекомендуется по вполне объяснимым причинам. Однако же боги иногда должны и наказывать, не только поощрять. Бывают и случаи, когда боги решают, что убийство одного члена семьи принесёт несоизмеримо большую пользу для рода.
— Блавалены, — невольно вырвалось у меня.
— Всё верно, — подтвердил Комаро. — Так поступил Синий Кит, убив главу рода руками её родственника. И в этой ситуации Синий Кит получил прилив благодати. Но такие случаи крайне редки. Чаще могут избрать кого-то, не имеющего кровной связи с основной линией рода, и принести его в жертву. С матерью Тэймэй, скорее всего, провернули именно этот вариант в попытке тебя подставить. Она по крови не Инари, хоть и поклонялась богине. На такое у нас просто закрыли бы глаза.
— То есть технически, ты можешь убить ту же Агафью, ведь она тоже Комарина лишь по браку, а не по крови, и тебе ничего за это не будет? — попробовал я провести аналогию со своим родом.
— В теории, да… Но вы с дедом оказались хитро сделанными. Что он, что ты связываете дорогих людей с собой кровными клятвами. Поэтому для меня в них всех содержится кровь Комариных, они — и паства, и члены рода одновременно. Именно поэтому мне невыгодно кого-то убивать, все кровники — капли в реке восстановления силы рода.
 
— Тогда ещё вопрос, — сразу же решил я воспользоваться ситуацией, пока Комаро добренький, — в непосредственной близости от матери Тэймэй видела убийцу с моим лицом, хотя сама высокоранговая иллюзионистка.
— Ну ты сравнил божественные возможности и человеческие, — рассмеялся покровитель. — Пока ты слабее, Инари с лёгкостью может снизить или даже заблокировать использование твоих способностей в непосредственной близости от себя.
Что и произошло, когда я не смог докричаться до невесты, а она до меня. Причём Тэймэй ещё и дар иллюзий на время выключили для перестраховки.
— А сын как рассмотрел иллюзию? — не удержался я от вопроса. — Сильно сомневаюсь, что нерождённый ребёнок может быть сильнее богини.
— А вот ему как раз не было нужды быть сильнее. Ему хватило потенциала и капли моей божественной крови, чтобы увидеть сквозь иллюзию. Магия-то у них общая. Если бы твой сын оказался потенциально сильнее Инари, то чисто теоретически он смог бы попробовать перехватить контроль над её иллюзией и развеять её. Но уже чудо, что он хотя бы рассмотрел обман.
— Стоп, при прямом контакте принцип соотношения сил понятен, а при опосредованном? — сейчас меня интересовал вопрос, почему я, проверяя память крови Исико на предмет организации различных неприятностей, ни черта не обнаружил связи с богиней Инари и момента убийства.
— Ничего не меняется. Принцип постоянен.
— То есть, допустим, Инари накануне о чём-то договаривалась с Исико. Смог бы менталист или ментатор забраться в память женщине и считать, о чём они договорились?
— Обычный — нет. Чрезвычайно сильный обнаружил бы на этом месте нечто похожее на рубец от клятвы высшего приоритета или божественной клятвы. И лишь бог с такими силами мог бы просмотреть эти воспоминания в подробностях.
Я задумался, прикидывая, к какой категории себя относить. Пропуски в воспоминаниях обнаружить получилось, но до уровня «бог» мне было далеко. Следовательно, нужно было снять оставшиеся узлы сдерживающей печати и лишь после этого соваться к Инари.
— А где сейчас ваша подружка? — спросил напрямую у Комаро.
— Сбежала куда-то, — пожал тот плечами, но, увидев мой взгляд, добавил, — не лезь к ней пока. Сам ты ничего не сделаешь. Мы с Виноградом что-то придумаем, поговорим ещё с Белым Медведем. Но там, как и у Синего Кита, кого-то из своих под нож пустить могут ради восстановления справедливости и общего блага. Так что…
Комаро не договорил, но было понятно, что поддержку в своём человеколюбии они с Виноградом вряд ли отыщут. Тем более, когда дело никаким боком не касалось их родов. Если поддержать подобные претензии, то можно создать опасный прецедент, где любой бог получит возможность совать свой нос в дела чужих родов. А этого уже никто не допустит.
Что ж, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Тем более, что я и не надеялся, что боги исполнят данное мной обещание.
— А куда у вас деваются возвысившиеся боги? — вдруг пришла мне на ум мысль, как не наследить в вопросе устранения Инари.
— Уходят на другой план.
— И не возвращаются? — полюбопытствовал я.
— На моей памяти подобного не было, — покачал головой Комаро.
Мы ведь тоже из Башни Крови улетали в «лучший мир». Легенды о двенадцати заканчивались на этапе возвышения. Больше ничего не было известно. А значит, пропади одна сволочная богиня с концами, никто не станет искать её. Позавидуют и забудут со временем.
— Это хорошо, это правильно. Прошлое нужно оставлять в прошлом, — улыбнулся я. Вот только у меня пока так не выходит.
  
Глава 22
 
В каюту я так и не вернулся. Не хотел беспокоить Тэймэй, да и самому стоило обдумать очень многое. Однако через пару часов невеста сама вышла на палубу и отыскала отцовских сёгунов. Этих воинов она накануне показывала мне, называя самыми верными и единственными, кто остался с матерью, когда пропала Тэймэй.