Адмирал Империи 25 (СИ)

— Так точно, ваше высочество, — грузный генерал устало вздохнул, недовольно покосившись на своих подчиненных. — Будет исполнено в лучшем виде! Никогда не приходилось играть роль надсмотрщика…
Таисия оставила сарказм генерала без внимания так как вновь обратила свой пристальный взор на разворачивающееся на орбите сражение, прекрасно демонстрируемое в деталях и красках на панелях вирт-иллюминаторов. Времени у Романовой оставалось совсем мало — космофлот Коннора Дэвиса медленно, но верно восстанавливал свои порядки. Американские коммандеры явно начали приходить в себя после первого обезоруживающего удара русских артсистем и ракетных установок. По поверхности Херсонеса противник так же начал вести прицельный ответный огонь из своих палубных орудий…
…Примерно через полчаса в командный центр ввели самого Илайю Джонса — причем в наручниках, которыми была пристегнута его единственная рука, второй магнитный браслет был пристегнут к поясу заключенного. Американец, как отметила для себя Тася, стоял перед ней с прежней непокорной искрой в глазах. Двое здоровенных охранников крепко держали его за плечи, не давая и шага ступить в сторону. Таисия выбрав минутку повернулась к бывшему врагу, изучая его с ног до головы.
— Ну вот, адмирал, вы просили об этой встрече. Говорите, что за просьба у вас осталась?
Джонс невесело усмехнулся, глядя прямо в лицо княжне.
— Капитан-командор, события последних дней заставили меня пересмотреть многие вещи. Я вынужден признать — упрямство и гордыня ослепили меня в той битве, что состоялась на орбите планеты, лишили рассудка, — Илайя говорил сбивчиво, будто разговаривал сам с собой. — Вы же в свою очередь показали себя достойным, благородным противником, который сражается за свои идеалы и свой сектор. Это достойно уважения…
На его изможденном лице отразилась целая гамма эмоций от стыда до решимости.
— К чему вся эта патетика, вице-адмирал? — Таисия Константиновна непонимающе посмотрела на американца.
— К тому, что я более не намерен проливать кровь своих соотечественников ради алчных замыслов Сенатской хунты, — неожиданно выпалил Илайя Джонс. — И я прошу вас дать мне шанс искупить свою вину — а именно, принять присягу на верность Российской Империи и влиться в ряды ваших доблестных космических сил!
В командном отсеке повисла оглушительная тишина. Даже сквозь рокот взрывов, слышащихся в динамиках вирт-панелей, было слышно, как напряженно засопели офицеры, уставившись в лицо Джонсу. Таисия же, ошеломленная столь неожиданным предложением, чисто по-женски прижала ладонь к груди, силясь осмыслить такой внезапный поворот.
Ее разум лихорадочно анализировал ситуацию. Вокруг планеты кружили сотни вражеских кораблей, ведя неистовый огневой навал на изможденной русское «каре», и готовясь к финальному на него броску. Потеря Херсонеса и отступление всего нашего космофлота были лишь вопросом времени — даже с мощью планетарных батарей невозможно было сдержать армаду 1-го «ударного» космофлот Дэвиса. А тут один из лучших адмиралов противника, легенда космических сражений, предлагал принести свой опыт и верность на службу Империи! Это был неслыханный подарок судьбы, чудо из чудес. Но вместе с тем Таисия не могла отбросить недоверие к словам своего бывшего заклятого врага.
Кого ты хочешь обмануть⁈ — подумала княжна, но вслух не сказала.
— Вы понимаете, адмирал, что это совершенно неожиданное предложение? — наконец произнесла она, внимательно вглядываясь в глаза Джонса в поисках хоть намека на нечестность или уловку. — В последний раз, когда мы встретились лицом к лицу, вы были полны решимости стереть Херсонес и защищавшие планету корабли в космическую пыль…
Джонс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. В его взгляде читалась целая буря эмоций: сожаление, решимость, а временами даже отчаяние.
— Ваше императорское высочество, я слишком долго шел по ложному пути, ослепленный амбициями и жаждой славы. Только теперь, лицом к лицу с поражением и забвением, я осознал всю ценность чести и верности идеалам, — начал было американец.
 
— Оставьте эту чушь, вице-адмирал, — поморщилась Таисия Константиновна. — Говорите открыто, что вы задумали и отчего приняли такое решение⁈ У меня мало времени, так что постарайтесь быть убедительны…
— Коннор Дэвис — страшный и беспринципный человек, который уничтожит любого, как только тот перестанет ему быть полезен, — продолжал Илайя Джонс свою сбивчивую речь, было видно, как адмирал волнуется. — Я видел, как он со смехом выбрасывал за борт целые команды. Даже простые космоморяки, попавшие в плен, не получали от него пощады…
— Причем здесь лично вы? — непонимающе посмотрела не него, Тася.
— После пленения и потери дивизии «Звезда Смерти», моя карьера при новом режиме Республики все равно окончена, — с горечью ответил Джонс. — Разве что позволят послужить капитаном рудовоза на самых дальних рубежах Галактики, этом максимум, даже жалкого эсминца под командование не дадут. Повторяю, Дэвис не прощает ошибок, ни своим, ни чужим… Ну а я не хочу так ничтожно завершить свой славный военный путь! Итан Дрейк своим мятежом уже показал, что можно быть себе хозяином, сейчас и я готов это сделать…
Таисия Константиновна почему-то сейчас, глядя в горящие глаза американского адмирала, верила ему, несмотря на то, что вся эта ситуация казалось фантастически нереальной.
— Я готов на неопределенное время встать под ваши знамена, — между тем продолжал говорить Илайя Джонс, — и воевать бок о бок с русскими! Более того, я готов, если на то будет соизволение вашего отца — императора Константина, возглавить тех американцев, кто попал в плен и набрать из них экипажи для своей космической флотилии. Среди них много «федератов», так что убедить их сражаться за Российскую Империю, а вернее, против Сената Республики мне будет нетрудно. Я клянусь — мои люди не подведут, и будут драться со всем рвением, на которое способны!
Тишина продолжала царить в командном центре. Офицеры и Таисия молча переваривали только что полученную информацию. С одной стороны, подобное предложение выглядело крайне заманчивым. Но с другой — могла ли княжна до конца доверять словам Илайи…
…Повисшее напряжение в командном центре было нарушено резким сигналом тревоги. Это снова заверещали сирены связи на одном из больших вирт-экранов.
— Ваше высочество! — к Тасе приблизился генерал Борисевич, указывая дрожащей рукой на изображение. — Адмирал Дессе только что передал сигнал об общем отступлении наших сил с орбиты Херсонеса!
Таисия похолодела, ощутив, как к горлу подступил комок. Неужели все напрасно? Неужели доблестный командующий Дессе, несмотря на ее помощь с поверхности планеты и десятки уничтоженных и выведенных из строя американских кораблей, не смог удержать позиции?
Она бросила взгляд на главный обзорный иллюминатор. Сквозь вспышки взрывов и трассы плазменных зарядов на экране виднелись корабли Северного космофлота и императорской гвардии, действительно, покидающие сектор сражения. Оборонительное «каре» было полностью разрушено. Часть русских кораблей уже активировала двигатели, уходя от врага по коридору, пробитому дивизиями Козицына и Хромцовой, остальные прикрывали отход, разворачиваясь по ходу движения и отстреливаясь от наседавших на них американских крейсеров и фрегатов.
— Немедленно свяжитесь с вице-адмиралом! — Таисия вложила в эти слова всю свою власть и волю. — Нет, свяжите меня сразу с линкором «Москва». Я хочу говорить с отцом! Они не должны оставлять планету! Мы должны драться до последнего!
Но в этот самый миг в командном центре что-то громыхнуло и полыхнуло яркой, ослепительной вспышкой. Воздух тут же наполнился завесой едкого дыма. В смежном отсеке виднелись языки пламени — туда, вероятно, угодил один из зарядов плазмы, выпущенный с одного из вражеских кораблей…
— Массированный удар по командному центру, — прокричал кто-то из офицеров, захлебываясь кашлем. — Конструкция повреждена, купол пока держит удары, но судя по количеству прилетов — мы обнаружены…