Солнце гигахруща. Том 1 Том 2 (СИ)

— Какую? — Андрей округлил глаза.
— Дай сюда свои часы, — он помахал пальцами.
Андрей несколько секунд подумал и нерешительно снял часы.
— Смотри, показывает время, да? — Михаил показал собеседнику циферблат, затем нажал на одну кнопку. — Вот эта настраивает, правильно? — потом нажал на другую кнопку. — Вот эта секундомер включает, да? — щелкнул на третью. — Вот эта будильник устанавливает. — он нажал на последнюю, но ничего не произошло. — А вот эта что делает?
— Не знаю, она никогда не работала, — Андрей развел ладони в стороны.
— А дело в том, что раньше эта кнопка указывала сутки, циклы и гигациклы. Но это почему-то было причиной душевных расстройств. Поэтому такую возможность убрали. Сейчас часы с указателем гигациклов не найти. А если и есть такие, то их никому не показывают. Я слышал, что иногда их продают по цене нового автомата, но сам даже никогда такие не видел.
Он вернул часы удивленному собеседнику и нервно потер свои ладони.
— Ну и разговоры ты заводишь! — выпалил он. — Аж выпить захотелось!
Михаил покопался в своем вещмешке, достал оттуда бутылку, полную серебрянки и хлопнул ею об стол. Скрестив руки с локтями на столе, он смотрел на жидкость, в которой мелькали яркие серебристые искорки. Покрутив в ладонях бутылку, он просветил напиток в луче фонаря и все-таки убрал ее обратно. Андрей облегченно наблюдал за последними манипуляциями.
— Утомил ты меня! — живо продолжил Михаил. — В тоннеле даже не смей ко мне обращаться, уяснил?
Андрей утвердительно кивнул. Они собрались и продолжили путь.
 20. Претенденты на власть 
 
Шорохи, стуки и крики из глубины тоннеля заставляли напряженно озираться, останавливаться и вслушиваться в невидимый мир бесконечного гигахруща. Андрею казалось, что после каждой такой остановки Михаил слегка ускорялся и через пару часов одежда на спине была насквозь мокрая. Андрей даже не думал заикнуться о привале, потому что чувствовал, как по мере приближения к церкви менялось настроение его проводника. Он становился хмурее, задумчивее, а в глазах мелькала злоба.
В определенный момент Михаил, не говоря ни слова, зашел в открытую дверь технического выхода и проследовал наверх. Андрей испуганно огляделся, ожидая увидеть опасность, но тоннель вокруг них дремал тишиной. Последовав на лестницу, он закрыл дверь и понял, почему они свернули с прямого пути — на стенах красовались символы чернобожников. Они поднялись на этаж выше, прошли по коридору и пошли еще на несколько этажей вверх. Там они нашли безопасную ячейку и закрылись внутри гермодверью. Взглянув на часы, Михаил заговорил:
— Сейчас половина десятого, — он скинул рюкзак на кухонный стол, — самое подходящее время для визита на кладбище.
— Кладбище? — переспросил Андрей, стоя возле ванной комнаты в свете собственного фонаря.
— Если церковь ликвидирована, то там сейчас кучи трупов, — мрачно ответил проводник.
— Ночью туда не опасно идти?
— Нет, как раз наоборот, — одновременно он доставал из вещмешка концентрат. — Стервятники с верхних этажей сюда приходят в дневное время, они самые опасные. Хотя все равно стоит быть на чеку. А падальщики из серой зоны предпочтут пропустить нас. Хотя… — он на секунду оторвался от вещмека. — Есть еще те, кто охотится на падальщиков. Вот их надо точно боятся.
— Это кто? — поинтересовался Андрей, сухо сглотнув.
— Всякие. Которые могут переварить пожирателей мертвечины, — безэмоционально ответил проводник. — Не хочу тебя пугать. Если встретим, потом расскажу. А пока ешь, пей, отдыхай.
Андрей молча кивнул, чувствуя, как внутри просыпается страх — тупой и обволакивающий. Первая встреча с обезьянами сделала его смелее, но минотавр, которого он успел едва разглядеть, придавил желание и готовность сталкиваться с чем-то или кем-то неизвестным. Пробыв пару минут в мрачных раздумьях, он встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли и принялся есть. Однако скоро на место пугающих образов неведомых тварей пришло лицо того, кого Андрей повстречал в Соборе. Вспомнив лицо Саши, он замер на мгновение и перевел взгляд на занятого едой Михаила.
 
— Зачем они, — Андрей остановился, чувствуя, как его голос предательски задрожал. — Зачем они зачистили церковь?
— Может, не зачистили… — грубо ответил Михаил.
— Но могли?
— Могли, конечно, — он несколько раз кивнул, глядя на открытую консервную банку. — Это было бы логично.
— Почему?
— Все почему, да почему! — резко отреагировал проводник. — Ты точно на заводе работаешь?
— Да, трубопрокатном, — искренне удивился Андрей.
— Потому что чернобожники в последние гигациклы слишком усилились. Поговаривают, что они могут пойти на переворот в гигахруще. На жилых этажах. И установить там свою власть.
— А я ведь… — вспоминал Андрей. — Я когда пришел в собор, там сотни людей были и все вооружены. В комнате хранения и автоматы и пистолеты.
— И гранаты, и пулеметы, — продолжил за него Михаил. — Они — очень серьезная угроза для партии. Видать, верхушка решила действовать.
— Хотят уничтожить чернобожников?
— Если не полностью, то хотя бы проредить их паству.
— И ты говоришь, что ликвидаторы собирались штурмовать собор?
— Думаю, да, — с едой за щекой отвечал Михаил. — Они даже технику не поленились притащить. Может просто оцепить собрались, чтобы не пустить паломников обратно. Не знаю.
Андрей молча оценивал ситуацию, представляя, что может случиться с сыном Михаила, который остался там. Зачистка собора была бы лучшим вариантом для него, чтобы проводник не узнал о сказанной лжи.
— Сколько этих чернобожников в гигахруще? — продолжил Андрей.
— Тысячи и тысячи. Десятки тысяч, — спокойно ответил Михаил. — Целая армия.
— Почему ликвидаторы с ними ничего не делают?
— Я могу только догадываться, — загадочно произнес проводник.
Его любопытный собеседник все ожидал, когда тот продолжит, но в итоге заговорил сам.
— Ну так, почему же? Их можно было бы отловить всех по одиночке. А когда они все вместе, да еще вооруженные.
— Серьезное оружие у них только в пограничных блоках, — Михаил покачал головой, — а внутрь им сейчас, видать, еще тяжело будет пробираться. А если по одиночке, как ты говоришь… — он задумался. — У вас на заводе сколько человек работают?
— Где-то двести.
— Ну вот представь, что будет, если из этих двухсот в один момент не станет двадцать или тридцать.
— Но не может же их быть… — начало было Андрей.
— Так много! — скривился проводник, закончив предложение за собеседника. — А их как раз так много и есть. Может не конкретно у вас, но их очень много. Видать, стало слишком много, вот и зачистили церковь, — он остановился на несколько секунд и добавил: — Или не зачистили.
— Наверное, производству бы очень туго пришлось, — через полминуты заговорил Андрей, представив потерю десятой части его коллег. — Может даже встало бы на некоторое время.
— Вот поэтому чернобожников и не трогают. Во всяком случае умеренных верующих, — он поставил на стол пустую банку и открыл воду. — Можно даже позволить им сходить в собор разок-другой за гигацикл. А вот с послушниками и священниками — дело другое. Их поголовье надо сокращать, чтобы не натворили чего.
— Ты сможешь узнать, что они сделали с собором? — в ответ послышалось утвердительное хмыканье. — Когда?
— Может даже в церкви. Если там остались целые терминалы.
Андрей вдруг почувствовал легкое головокружение от нахлынувшего на него волнения.
— Что там в терминалах?
— Не знаю, — он отпил из бутылки. — Записи. Видео. Пересыльные списки. Сеансы связи. Отчетность. Точно не знаю, надо будет посмотреть.
Они провели несколько минут в молчании. Проводник размышлял о том, что могло произойти с его сыном, а Андрей в это время ерзал на стуле оттого, что его вранье могло быть вот-вот раскрыто.
— Церковь на несколько этажей вверх, — нарушил тишину проводник. — Там действуем так же, как и прежде. Будь внимателен и осторожен. Прикрываешь мне спину, поэтому осматривайся периодически. Пойдем!