Меня зовут Алика, и я – Темная Ведьма (СИ)

Все шестеро служителей ордена обследовали каждый уголок, каждую запертую дверь, не забыв о подвалах. Нашлось много черных книг, грязных инструментов, отвратительных последствий волшбы (даже с такой выдержкой, как у него, смотреть на это было тошно).
Он никому не позволил забрать и клочка бумаги из этого оплота жестокости и бесчеловечности. Освободив на волю голодных людей и еле живых животных, которые сразу поспешили уйти, не желая и минуты находиться рядом с местом, где столько всего пережито. Когда все люди покинули обитель горя, Лияр приказал всем окружить постройку и предать башню темных огню Пресветлого.
Каждый из служителей ордена раскинул руки в разные стороны, соединяясь друг с другом лучом светлой силой и образуя замкнутый круг вокруг крепости. Золотисто – перламутровая пленка медленно накрыла куполом постройку, пока еще целую, но такую неуместную среди степного разнотравья близ каменного утеса.
Светлые одаренные приступили к освобождению и очищению, служители начали взывать к собственному нутру, где тлел огонь Пресветлого. Его даровал каждому служителю сам Пресветлый, во время посвящения. Огонь же и выжигал все лишние чувства, это малая плата за преследование благих целей. Как же они все ошибались.
С пиком ощущения готовности все служители одновременно открыли рот в безмолвном крике. Из него изверглось неистовое пламя, которое полностью уничтожило чужеродное безобразное грязное пятно с мирского лица. Естественно, не сразу.
Планировалось дополнительно попытаться очистить почву от эманаций боли и зла, помочь зарастить выгоревший участок. В конце концов, светлые обладали даром созидания. Стоило попробовать давно забытые умения.
Когда от высокой махины осталась лишь гора пепла, купол рассыпался мелкими искрами, а с южной стороны поднялся теплый заботливый ветер, который разнес по степи золу и аккуратно уложил удобрение тонким незаметным глазу слоем.
Теперь в степном пейзаже выделялось бельмом лишь черное уродливое пятно выжженной земли. Лияр жестом дал понять остальным пятерым, что они еще не закончили. И если служители и удивились, что с башней темных еще не покончено, то ни слова не произнесли. Приказы не оспаривались. И светлые снова обратились к своему дару.
Действовали они интуитивно по старой памяти. Давно не просыпавшийся внутренний голос сложно было расслышать. Все шестеро склонились и ласково коснулись плачущей земли.
Беловолосый мужчина и иже с ним слышали или чувствовали, как ей было плохо. светлые в доспехах ордена старались унять беспокоящую боль, помочь напитаться, увлажнить, заселить почву полезными жителями и, конечно же, зародить семена. Земля охотно и благодарно отзывалась, поощряя их действия. Земля ликовала.
Когда служители раскрыли желтые глаза, перед ними открылся тронувший души вид распустившейся не по сезону поляны. Полевые цветы на ней строго граничили с остальными травами, создавая ровный круг последствий их воздействия.
Как же давно светлые не пользовались своим даром правильно. Лияра настолько переполняло блаженство от легкого прикосновения к мирному творению, что он широко и открыто улыбался собратьям по ордену, и они отвечали ему тем же, чувствуя такое же наслаждение от неожиданно полученного результата.
Гиур подошел к своему командиру и спросил с восхищением и удивлением:
– Лияр, ты почувствовал это?
– Да, – кратко ответил тот.
– Это было потрясающе! – воскликнул он и снял свой шлем для того, чтобы почесать лысую голову. – И что же теперь будет?
– Все будет по-другому… – довольно ответил Лияр, рассматривая цветочную поляну и слыша ее тонкий аромат.
Вернулась группа поздней ночью, когда лунная звезда во всей своей красе освещала путь, затмевая собой свет остальных звезд.
Не сразу, но Лияр обратил внимание на то, что, не поднимаясь высоко от земли, их преследовал омо. Тот самый Омо. Белый командир радостно и не таясь рассмеялся в голос, зарываясь в перья грозового орла, а тот раздраженно закурлыкал, но больше никак не выказал своего недовольства. А Харн-то тот еще удалец, хитрый и коварный покоритель женского сердца.
 
На балконе орденской башни их поджидал служитель самому Пресветлому, и, отпустив всех остальных, он попросил доложиться Лияра.
– Ваш приказ выполнен, – произнес Лияр.
Про устройство темной крепости и обнаруженное внутри нее подробно рассказывать командиру не хотелось, довольно грязи. Нет ее больше. Но про использование прежних граней светлого дара он все-таки, не удержавшись, поведал. Он сам не заметил, как снова заулыбался после воспоминаний о сделанном маленьком чуде.
– Превосходно, мальчик мой. Превосходно! – повторял Вольфганг.
– Я хочу покинуть пост, – неожиданно сознался Лияр. – «Я хочу свободы» – хотел крикнуть он.
Старик тревожно заглянул в его глаза, где отражалась тлевшая искра бога, и собирался с духом сказать то, что слышать командир явно не желал.
– Неужели ничего тебя здесь не держит? – с сомнением протянул старик, отвернулся и начал рассматривать небесное светило, лунную звезду, на темно – синем небе.
Уже держала. Какая-то неподдающаяся понимаю связь. Она его пугала до такой степени, что он сознательно задвинул мысли о той дикой, неуместной и неправильной привязанности на задворки своего разума.
Лияр тяжело вздохнул, его голова и плечи опустились, будто на них лег груз неподъемной тяжести. Он признал свое поражение. Не удастся ему убежать из ордена, как бы не рвался цепной пес.
– Ну-ну, – видя его печаль, поддержал старик. – Не все так, как кажется. Тебе некогда будет сокрушаться. Уверяю тебя. Предстоит огромнейшая работа по установлению и сохранению мира, воспитание детей с правильным подходом к своему дару, что к светлому, что к темному. Ошибки надо признавать и исправлять. И Алика нам всем поможет. С ее новым взглядом и с твоими силами получится создать дом для всех одаренных. Тебе не кажется это божественно прекрасным?
Вольфганг оторвал взгляд от небес и взглянул на своего собеседника. В старческих глазах теплилась такая надежда, которая отозвалась и в душе подавленного мужчины. Это были хорошие мечты, верные. Могут ли они стать его мечтами? Что ж, он попробует.
– Будет… Мы создадим такой дом, – ответил ободренный Лияр.
Тогда он и не предполагал, на что подписался. Но слов обратно не вернуть.
Глава ордена неожиданно взял за руки своего подопечного, а тот был настолько обескуражен, что не сразу вслушался в шепот старца.
– Мне пора, Лияр. Знай, я всегда любил тебя, как родного сына. Я больше не смогу поддерживать тебя на твоем пути. Но помни – нет никакого бремени служителя, ты – свободен.
– Что? – переспросил Лияр в полной растерянности. А служитель самому Пресветлому прямо на глазах начал растворяться в лунном свете звезды. Она забирала его к себе, как почетного гостя. Это было прекрасным и даже волшебным зрелищем, если бы не было столь трагичным.
– Неси в сердце свет, Лияр.
Напоследок он погладил белого командира по щеке прозрачной рукой.
– Спасибо, – успел прошептать Лияр прежде, чем старец исчез в лучах ночного светила. Учитель. Глава ордена Пресветлого. Отец служителей. Создатель. Таким он будет помнить его целую вечность.
Некогда суровый и жесткий мужчина остался стоять опустошенным на площадке для орлов, которых больше не встречали в этих краях с уходом Вольфганга. Лияр стоял на самом любимом балконе служителя самому Пресветлому... Пресветлый забрал своего верного служителя, как великого победителя.
В его груди расползалась грусть вперемешку с отчаяньем и опостылевшем одиночеством…
…Алика…
…Повторение спокойного вечера без постоянной спешки и бесконечного пути, тряски, нападений, презрения к темным и ощущение завершения длительного, изматывающего этапа благоприятно влияло на настроение абсолютно всех лиц, находящихся в ордене. Пришел конец войне, битвам, борьбе и стычкам, бесконечному противостоянию и ненависти. Настала эра совершенно иных отношений. Как это будет, я пока себе еще мало представляла, но кое-какие идеи уже имелись.