Меня зовут Алика, и я – Темная Ведьма (СИ)

– Итак, ты вместе со своей дочерью отправишься с нами в орден Пресветлого. Пока я жду ответного вестника. Затем и решим, что с тобой делать, Алика – темная ведьма, – подвел итог Лияр.
Однако блондинка осталась недовольна решением главнокомандующего и громко возмутилась:
– Да ты должно быть шутишь! Она же темная! Какая разница, когда она переступит грань?!
На ее заявление я лишь покачала головой, поражаясь категоричным суждениям ордена…
…Харн…
…Он смотрел на Мелину – девушку с роскошной белой косой и гибким телом, с которым каждый из боевой четверки был близко знаком. Правда, со временем командир Лияр стал исключением, он давно отказался от «подобного счастья».
Харн был весьма неприятно удивлен ее поведением и задавался вопросом: как же так получилось, что такое светлое дело, как борьба за справедливость, оказание помощи и защиты более слабых, превратилось в такое абсолютное и без разборное, даже бездумное уничтожение?
В гневном возмущении Мелины отражалась совсем иная сторона противостояния ордена против колдунов и все последствия этой кровопролитной затяжной войны. Неожиданное откровение вызывало зудящую боль где-то глубоко в его груди.
– Мелина, – строго одернул ее Лияр, который если и был изумлен, то виду не подавал. – Насколько мне известно, приказы отдаю здесь я.
…Алика…
…Блондинка на тонконогой лошади прожгла меня взглядом, обещающим мне жуткую мучительную месть, и показательно отвернулась.
От ее выпада отвлек шум приближающегося топота, что снова заставило меня дернуться в сторону, откуда доносился звук.
Но Харн по неизвестным мне причинам продолжал нам помогать. Снизойдя до «темного отродья», он решил меня успокоить. Мужчина повернулся ко мне и, глядя в глаза, произнес:
– Не стоит бояться, это мой крылатый бизон.
Легко сказать, да сложно сделать. Эти светлые, даже Харн, не вызывали доверия, а лишь желание сбежать куда подальше. Их светящиеся глаза, в которых плескалась до не давнего времени жажда нашей смерти, не забудешь за несколько минут.
Оттого-то и было поведение Харна таким подозрительным и даже несуразным. Но служитель ордена говорил правду. Вскоре с запредельной скоростью появился большой коричневый бизон. На каждой ноге у него было по три пары маленьких, пернатых, белых крылышка.
Животное приблизилось к своему хозяину, и тот похлопал его по лобастой голове.
– Что будем делать с омо? – неожиданно пробасил «глыба» на носороге.
Полностью разрушив мою надежду на то, что розовый скат немыслимым образом смог бы остаться незамеченным четверкой из ордена.
Лияр рассеяно пожал плечами и ответил:
– Отправиться домой. Это не его ареал обитания.
На вытянутой командирской ладони появилась искра светлого дара, которая с невероятной скоростью направилась к нашему крылатому спасителю. Искорка врезалась в его приплюснутую морду, прямо между его таких неестественно голубых и почти человеческих глаз.
– Не-е-е-т! – закричала я одновременно с Соней.
Голубые глаза омо медленно закрылись, а когда открылись, там не было ни капли воспоминаний о нас. Летающий зверь неловко оборачивался, не понимая, как оказался так далеко от своего родного края. Он крутился на месте, неловко хлопал скатоподобными крыльями, полностью дезориентированный.
По моим щекам потекли слезы отчаяния и невыносимой боли от потери животного, которое стало таким близким. Соня, не скрываясь, заревела. А милосердный омо выбрал обратное направление и тихонько устремился к каменному утесу. Он полетел туда, где было его гнездо и стая, напрочь забыв о недавнем зове, о нашем спасении и о своей грандиозной помощи.
– Вы даже не дали с ним попрощаться!!! Чудовища! – безысходно крикнула я в застывшее лицо командира.
Не думала, что я могла так сильно привязаться за такое короткое время к крылатому гиганту. Но всем нам нужен маяк, особенно, когда ты остаешься один на один с целым, враждебно настроенным миром. И омо стал для меня таким маяком и проводником.
Утрата его сильно потрясла меня, и я упустила момент, когда Лияр выпустил луч солнечной силы. Одним мощным ударом он пробил мою защиту и беспрепятственно выбил из моей онемевшей руки палочку. Без проводника, нерассчитанный на длительное время щит, осел на землю. Мои волосы, наоборот, успокоились и легли на плечи, бережно, словно обнимая и успокаивая. Сам темный дар просил не злиться и не сопротивляться: не время.
 
Со стороны блондинки послышался издевательский смешок. Лияр светлым щупом ухватил палочку и подтянул к себе, спрятав у себя в одном из многочисленных карманов штанов. Теперь мы беззащитны. Моя рука плетью повисла вдоль тела, а вторая все так же цеплялась за плечо дочери.
– Отправляемся. – скомандовал Лияр, запрыгивая на кошку.
Харн повернулся ко мне, но не позволив ему сказать первым, я жалобно попросила:
– Не разлучайте меня с дочерью.
Мелина, сидя на своей белогривой кобыле, фыркнула на мою просьбу. Но Харн согласно кивнул в ответ. Он подвел крылатого бизона ближе к нам и нерешительно помог мне залезть в седло, затем помог и Соне. Ее он посадил передо мной, сам устроился сзади. Так мы и отправились в неизвестность.
  
Глава 4.
 
На некоторое время я полностью замкнулась в себе и не обращала внимание на каменистую долину. Только гоняла мысли в своей голове о том, что нас теперь ждет, да сжимала свою дочь сведенными пальцами. Пытаться ли сбежать или после попытки побега станет еще хуже? Почему в этом мире такая борьба между темными и светлыми?
В нашем мире тоже существовало похожее противостояние, но нашлась контролирующая сила. Люди нашли управу на перешедших черту одаренных, не только темных, но и светлых. Был создан ковен, который отслеживал и судил за содеянное.
По численности темных за гранью было больше, но светлые «не в себе» тоже встречались и не так уж сильно отставали от своих собратьев. Причину перевеса темной стороны я могла понять: истоки дара прямо противоположны, и темные одаренные больше подвержены разрушению души изначально. Одаренные не преступившие законы ковена просто жили, но Изергильда забрала у меня такую возможность.
Но здесь, в этом мире, война долгая и мучительная, коверкающая обе стороны. Не смогли понять и принять друг друга, сосуществовать вместе? Искореженные дары и такие же души… Мучители, которым сама природа дала в руки созидание, убивали без разбора. А разрушители, которые не принимали своей темной сути и не пытались понять, погрязли по шею в уничтожении. И все это помножено на многовековое противостояние. Та еще перспектива, не позволяющая верить в счастливое будущее.
И ведь мы понадобились зачем-то одной из сторон этой войны. По этому поводу у меня имелись некоторые мысли. Я давно обратила внимание, что никто не пользовался проводниками для высвобождения дара. В этом мире не нужен был посредник между даром и волшбой. В башне темных я создавала кулоны, могли ли они преобразовываться в проводники? Я не помнила, если предположить, что способность трансформироваться имелась то, тогда зачем это было нужно? В скором времени я получу недостающий кусочек мозаики и все узнаю, даже если этого совсем мне не нужно.
Соне было страшно, и, признаться… мне тоже. Служители ордена, жестокие и беспощадные, страшили до неконтролируемой дрожи своими доспехами цвета золота, а их скрытые лица, серая кожа и полыхающие светлым даром глаза тревожили мою и без того мятежную душу, чего стоили. А их ездовые животные, которые при малейшем намеке лишат тебя головы или ударом копыт отправят на перерождение. Не стоило забывать и о дополнительном поводе для беспокойства – загадочный и непонятный мужчина, неожиданно вставший на нашу защиту. Единственный, кто не настроен смертельно – враждебно против «темного отродья». Что двигало им, я не догадывалась. Все это вызывало панику перед будущим.
Отряд ехал шагом друг за другом по узкой горной тропинке. Впереди шел жесточайший командир на кошке, за ним Мелина, потом мы на крылатом бизоне, а замыкал колонну – «глыба» на носороге.