Вернуться 2 (СИ)

— Я вроде ясно сказал, что это наши места! — Герман встал, немного охреневая от нахальства этого борова.
— В чём дело? Что происходит? Сейчас спектакль начнётся, а вы!.. — к ним быстро подошла билетерша, приглушая голос, переходя чуть ли не на шипение.
— Да вот, дядя ошибся, но почему-то не понимает этого, — на лице Германа заходили желваки.
— Да? Покажите билеты, — обратилась она к Герману. — И вы! — потребовала она от борова.
— Да, действительно, вы ошиблись, здесь шестой ряд, а у вас пятнадцатый. Ваши претензии необоснованные, — обратилась она к «новому русскому». — Пройдите на свои места, — указала она рукой семейки хамов в направлении их мест.
Было заметно, что уходить, не солоно хлебавши, толстый дядя — ну очень не хочет, но на него стали оборачиваться с первых рядов, да и другие окружающие зрители стали не очень дружелюбно на него посматривать.
Устроить скандал на ровном месте возможно, но последствия его неизвестны — толстяк предпочел отступить, но именно отступить…
— Мы не закончили, — пышущий злобой мужик глянул на Германа. — Пойдём! Лариса, Клара! — и семейка, потрясая телесами отправилась на свои места.
— Согласен, — еле слышно сказал Герман, очень внимательно смотря, где сядет эта троица.
— Ой, Герман, так страшно было, — пискнула Настя, вцепившись в его руку, когда он сел.
— Нормально всё, дорогая. Давай смотреть, — успокоил он её.
* * *
«Ерунда какая-то? Нет, ну там в самом начале девяностых, ну может быть такое и было, но тут-в театре, такая борзота?» — Герман не мог понять, почему этот обнаглевший кабан так себя вёл.
— Денег пожалел! А теперь сидим, как нищеброды в пятнадцатом ряду, — во всю заработала пила: «жена обыкновенная» — Лариса.
— Да, пап, как нищеброды! — подключился «лобзик» — дочка Клара, недовольная тем, что они будут так далеко сидеть.
Георгий Николаевич, бывший борец в вольном стиле, тяжелый вес, внезапно разбогатевший, от этого немного потерявший чувство меры был зол. Ему повезло со своими друзьями, которые крутились в сфере нефтяного сектора страны — занимаясь не совсем законными схемами.
Он уже привык, что его деньги и габариты помогают решать все проблемы, а тут такая ерунда…
Денег он не пожалел, а просто забыл купить билеты. И только вчера приобрел в три цены на эти места для бедноты. Дочка и жена начали пилить его, как только они сели. Он только отдувался, думая, как решить этот вопрос.
И тут он заметил, что рядом со сценой есть три свободных места. Несмотря на то, что все окружающие места была давно заняты, на них никто не садился.
И он решил, что стоит немедленно занять их, и тут места заняли какой-то молодой щегол с молодой девушкой и женщиной лет за сорок.
Но Георгий Николаевич уже двигался к пустым местам вместе со своей семьей, так что решил пойти нахрапом. посчитав, что молодой парень струхнёт и уступит. Но не получилось.
— Ничего, в антракте мы с тобой поговорим, — еле слышно сказал Георгий Николаевич, глядя в затылок своему обидчику.
  
ГЛАВА 5
 
Женщины завороженно смотрели идущий спектакль, не отрывая глаза от сцены, наслаждаясь каждой минутой действа.
Герман с удовольствием смотрел на живого и относительно молодого Караченцова, который великолепно играл, как делал это каждый раз при выступлении в этой рок-опере.
И блистательные Александр Абдулов, тоже ещё живой, и Виктор Раков… Инна Пиварс в роли Кончиты была хороша, но на взгляд Германа Алёна Хмельницкая играла лучше. Но всё это вкусовщина, так что…
Объявили антракт и Герману чуть ли не силком пришлось выводить тёщу и Настю из зала. Те никак не могли отойти от того, что любимый спектакль они видят здесь и сейчас в живую. Надо было сходить в буфет, куснуть чего-нибудь.
— Караченцев просто душка… — закатывала глаза Наталья Николаевна.
— А Абдулов? А Раков?.. — вторила ей Настя.
Женщины живо обсуждали первую часть рок-оперы, стоя за столиком на длинной ножке, поглощая небольшие салатики, заедая их бутербродами, которые были куплены для них Германом в буфете.
 
«Ага, и ты тут! Ну это просто замечательно… Бабы, говоришь!», метрах в пяти от них за другим столиком стоял этот боров со своими жирными созданиями.
Судя по тяжелому взгляду «нового русского», тот отслеживал Германа, будто ожидая чего-то.
— Ну и отлично, — тихо под нос сказал он сам себе: — Дамы! Мне пора попудрить носик, — обратился он к женщинам.
— Э? — Настя аж рот открыла.
— Герман, ни дня без шутки, да? — дернулись вверх уголки губ тёщи.
Он пожал плечами и пошел «пудрить носик» и учить одного невоспитанного человека манерам.
Мама с дочкой продолжили активно обсуждать рок-оперу, актеров и их игру.
— Ну всё, шкет, копец тебе, — раздался сзади голос, когда Герман мыл руки над раковиной.
— О, вот и Пятачок пришел! — он спокойно завернул краны, а потом повернулся к вошедшему в туалет борову.
— Ты знаешь кто я, ты на кого наехал? Да я тебя… — понесся обычный гнилой базар, возомнившего себя элитой земли русской.
— Пятачок, ты оскорбил моих дам. Тебе в пятак дать или в жирное пузо? — оборвал его Герман.
— Сука! — взревел боров.
Всё-таки борцы не «ударники», неумелый размашистый удар в голову Германа пролетел над самой макушкой, когда он спокойно присел, пропуская кулак.
— Агх-х-х, — мощнейший удар, выпрямившегося Германа, кулаком правой руки прилетел прямо в живот борова.
— Значит в пузо! — сам себе кивнул Герман.
Георгий в какой-то степени гордился своей физической формой, не часто, но продолжал заниматься вольной борьбой в одном из спортивных залов. Да, пиво не пошло на пользу, а его он любил, — отрос живот.
Но он даже гордился, когда шутки ради просил «пробить» ему «пресс», кого-нибудь из друзей. Всё-таки оставшийся, какой-никакой мышечный каркас на животе, прикрытый «броней» жира в четыре сантиметра не давал возможности причинить ему какую-то сильную боль. И любой, даже сильный удар от партнеров в живот, он спокойно воспринимал.
Только вот сейчас ему показалось, что вроде бы щуплый паренёк, на фоне его габаритов, всадил ему в живот бетонный столб.
— Ты чего наглый такой, Пятачок?
— Ахг-ы-ы, — Георгий почувствовал, что воздух еле-еле протискивается в его сжатое будто металлическими штырями горло.
Герман сразу, как туша попыталась согнуться от боли и упасть на пол, схватил пальцами левой руки за горло мужика, а потом поднял всю сто десятикилограммовую тушу, рассматривая борова, как таракана.
— А… — раздался возглас со стороны.
— Вы что-то хотели? — спросил Герман, повернув голову и увидев, что из кабинки вышел какой-то совсем молодой щуплый парень с интеллигентным лицом.
* * *
Максим, студент 3 курса МГУ, факультет математического анализа и кибернетики сегодня был счастлив. Он умудрился достать, вернее заработать два билета на постановку «Юнона и Авось». Хоть в бельэтаже и на последние места, но и то счастье. Одному бестолковому, но богатому студенту, понадобилось написать диплом, что Максим за него и сделал. В качестве оплаты попросив билеты, которые было почти невозможно достать, а богатый студентик имел связи в театральной сфере. И он расплатился с Максимом, предоставив ему билеты в Ленком на «Юнону и Авось».
Максим, заикаясь и еле выдавливая из себя слова, кое-как, пригласил самую красивую девушку из своей группы по имени Юлия. А она возьми и согласись!
Насчёт её красивости многие парни бы сильно поспорили: обычная «серая мышь», маленького роста, худющая, на переносице очки в толстенной роговой оправе. Вечно одевающаяся в какую-то мешковатую и дешевую одежду.
В общем, такая же «заучка», как и Максим — два «ботана».
И вот антракт. Он как истинный джентльмен сопроводил свою даму в буфет, где на последние деньги купил себе бутерброд с дешевой колбасой, а своей красавице салатик и апельсиновый сок из «Юпи» (вкусно и дешево, что было главным).