1941. Друид. Второй шанс (СИ)
* * *Кремль
Поднимаясь мраморной лестнице Кремля, Судоплатов несколько раз тяжело вздохнул. Где-то на середине остановился и, сняв фуражку, вытер пот со лба. Несмотря на ощутимую прохладу в коридоре ему все равно было жарко.
Последняя неделя, как он взялся за это задание, ему пришлось довольно тяжело. Сильно осунулся. Килограмма три — четыре потерял, не меньше. От постоянного недосыпа глаза в глазах надолго «поселились» мошки.
Дело, которое с самого начала казалось курьезным и несущественным в такое тяжелое время, превращалось в нечто совершенно другое. С каждым днем появлялись такие подробности, что заставляли волосы дыбом вставать и со страхом оглядываться по сторонам.
Взять хотя бы историю про то, что этого самого Гвена Найденова животные и птицы слушались. Выполняли любой его приказ: приносили вещи, разыскивали конкретных людей, следили за ними и многое, многое другое. А случившееся на Волоколамском шоссе, вообще, казалось сказочной легендой, придуманной каким-то сумасшедшим сказителем. Судоплатов, честно говоря, до сих пор не понимал, как этому бойцу удалось остановить почти две сотни танков. Ведь, такое едва ли было физически возможно. Если только он и в самом деле не владел особыми психическими способностями, как…
— Товарищ Судоплатов, — вдруг вырвал его из задумчивости строгий голос. К замершему на лестнице подошёл лейтенант государственной безопасности и показал в сторону коридора. — Прошу Вас, проходите. Верховный уже два раза спрашивал.
Павел Анатольевич кивнул, виновато разведя руками. Мол, устал очень сильно, задумался.
Быстро забрался по лестнице и уже через минуту оказался перед той самой дверью. Секретарь, сидевший рядом, разрешающе махнул рукой.
Переступив порог, Судоплатов сразу же заметил две пухлые папки на столе. Третья парка была раскрыта, рядом лежали несколько бумаг с многочисленными красными пометками. Чувствовалось, с документами плотно и основательно работают.
— Вы хорошо поработали, Павел Анатольевич. Вижу, ничего не упустили, — Сталин сидел на противоположном конце стола, зарывшись в бумаги. Рядом с правой рукой лежала давно потухший трубка и остро отточенные красный карандаш. — Присаживайтесь ближе. Нужно решить один важный вопрос.
Судоплатов с прямой спиной опустился на стул и приготовился слушать.
— Насколько я понял, вы настаиваете на проведении специальной операции, — хозяин кабинета внимательно посмотрел на него. — Пишете, что для глубинного рейда в тыл врага необходимо привлечь целый десантно-штурмовой батальон. Указали на 232 -ой, гвардейский Московский. Однако, Павел Анатольевич, губа не дура. Насколько я помню, в 232-ом большая часть спортсмены-разрядники с большим военным опытом. Ещё просите помощь от партизанских соединений в тылу аж двух фронтов. Наконец, ваш отряд нужно сопровождать двумя эскадрильями бомбардировочной и штурмовой авиации.
Сталин поднялся со своего места и медленно направился в сторону Судоплатова. Тот тоже начал было вставать, но был остановлен хозяином кабинета.
— Прося такое, вы ведь понимаете, что у нас полным ходом идет контрнаступление, — Сталин остановился у зашторенного окна и многозначительно покачал головой. — Сейчас, когда враг шаг за шагом отступает от нашей столицы, на счету каждая часть, каждый танк и самолёт. Что вы на это скажете?
Нельзя сказать, что Судоплатов не ждал такого вопроса. Ждал и ему было что ответить. Собранные им материалы могли удивить кого угодно.
— Я профессиональный диверсант, Иосиф Виссарионович, и привык обращать внимание на любые, даже самые незначительные, детали. И сейчас все собраные моей командой факты говорят лишь об одном — мы должны, как можно скорее найти этого человека и доставить его в Москву.
Фигура у окна оставалась неподвижной. Сталин, словно и не слышал его. Значит, нужно было заходить с козырей, иначе все его поиски могли оказаться напрасными.
— Гвен Найдёнов, словно никогда не существовало. Совершенно отсутствуют данные о нём: о годе и месте рождения, о родных и знакомых. Однако совершенно точно установлено, что он обладает особыми способностями и их характер просто невероятен. Первое, Найдёнов способен воздействовать на животных и птиц способом, который так и не удалось установить. Они выполняют, как простые, так и сложные приказы. Могут карандаш принести, а могут и им рисовать настоящие картины.
Хозяин кабинета как-то неопределённо хмыкнул на это.
— Второе, он целитель и умеет делать лекарства удивительного свойства. Список заболеваний, которые поддаются его лечению, огромен. Более того отмечен факт и самоисцеления. Поступив впосле боя в медсанбат полностью обгоревшим, он уже на вторые сутки оказался абсолютно здоров.
Каменное в оспинах лицо хозяина кабинета неуловимые дрогнуло. История про самоисцеление, похоже, его задела.
— Хм, какое-то шаманство или психологические фокусы? — задумчиво проговорил Сталин. — Я уже имел встречу с товарищем Месингом, который тоже умел многое. Не мистификация ли это все?
— Нет, товарищ Сталин. Однозначно нет. Все изложенное мною — достоверные факты, многократно проверенные, — твердо ответил Судоплатов. — И отмечу еще одно обстоятельство. Судя по всему, сила воздействия Найденнова с каждым разом возрастает в несколько раз…
Разведчик вновь указал на факты, выстроив их в хронологической последовательности. Получилось очень наглядно.
— Хорошо, Павел Анатольевич. Готовь операцию, — наконец, решился Верховный. — Я дам указание по тем частям и соединениям, которые ты запрашиваешь. И надеюсь, ты прав. В противном случае…
* * *Один из медсанбатов
Зоя медленно опустилась на снарядный ящик и со вздохом облегчения вытянула ноги. Сама откинулась на стену и закрыла глаза. Пока не пришел очередной грузовик с ранеными можно было попробовать подремать. Когда раздаться клаксон, придется снова подниматься.
Последние дни особенно тяжело ей дались. Она, как и десятки других медсестер и врачей, сутками на ногах оставалась на ногах, ухаживая за раненными бойцами. Линия фронта стремительно перемещалась на запад, и раненных становилось все больше и больше. Не хватало ни времени, чтобы передохнуть, ни перевязочных материалов и лекарств для бойцов.
Но она не жаловалась. Даже думать себе запрещала о том, что все могло было быть по другому. Ведь, она не могла иначе. Только самый последний подлец мог отсиживаться в теплом местечке, пока шла война. А ведь еще недавно, когда ей торжественно вручали орден за выполнение задания в тылу врага и спасение раненного командира, Зое предлагали именно такое место. Ее звали в Москву, учиться на врача, обещали поддержку и преференции, как герою. Только она даже слушать не стала, снова рвалась на фронт. Так и оказалась здесь, в одном из медсанбатов.
—… Мамуль, не надо… Хватит… — жалостливо забормотала, когда кто-то потрепал ее по плечу. В полудреме показалось, что нет никакой войны, а сегодня нужно идти в школу и ее будит мама. — Я еще немного посплю…
Но кто-то снова коснулся плеча. Настойчиво, нетерпеливо.
— Я, правда, совсем немного полежу. Самую чуточку, — отмахнулась она рукой. — Позяиста…
Но тут ее шею начали щекотать. Видно, кто-то увидел, что по-другому разбудить ее не удастся. Что-то тоненькое неуловимо коснулось ее кожи.
— Все, все, встаю…
Зоя с трудом открыла глаза. Поняла уже, что никакой школы уже не будет, как и много другого из ее прошлой жизни.
— Да, да, встаю. Что грузовик уже приеха…
И тут, повернув голову, она вздрагивает. Прямо возле нее стоял на задних лапах здоровенный бобер с проседью на шкуре. Махал передними лапами в воздухе и недовольно пофыркивал.
— Вот тебе и сюрприз.
Раньше девушка обязательно бы взвизгнула и даже вскочила с места с воплем. Но сейчас даже в лице не переменилась. Жуткая усталость…
— Ты чего это? Холодно же. Сидел бы в своем домике и нос на улицы не казал.