Гувернантка

— А тогда откуда ты узнала?
— Так по радио на всю Россию разговор прокрутили! Представляете, мой голос — и на всю страну!
— А! Так значит, Анциферову все-таки это удалось! Что же он, негодяй, меня не предупредил?
— Но мы же на Кипре были, Елена Олеговна. Я бы тоже оставалась в неведении, если бы подружки не рассказали.
— Они узнали тебя?
— Да нет, откуда! Даже если бы узнали, то все равно не поверили бы. Одно мне непонятно, как вы смогли разговор записать?
Огонек сомнения в глазах Елены сменился веселым лукавством.
— Я рада, что ты так это восприняла, — довольным голосом ответила она. — Честно говоря, мы боялись, что ты со своими принципами будешь возражать. Не хватит чувства юмора... Иди сюда.
Кускова подвела Лидию к туалетному столику, на котором стоял телефон-автоответчик.
— Видишь кнопочку? Если ее нажать, весь разговор будет записываться. Японцы — народ изобретательный. Мне осталось потом только забрать кассету.
Лидия, казалось, была разочарована.
— Так просто...
— Конечно. Еще раз извини, что пришлось тебя обмануть.
— Да если бы я знала, что это нужно для радио! Елена Олеговна, а нельзя мне эту кассету на память переписать?
— Хорошая мысль! Я тоже не откажусь от такой пленочки. Слушай, а ведь можно целую коллекцию набрать. — Елена оживилась. — Я сразу и не подумала. Мне такие люди по телефону в любви объяснялись, ты и не поверишь. Можно было такое записать! А потом жене дать послушать.
Не переставая развивать эту тему, она набрала номер Анциферова и, подмигнув Лидии, протянула ей отводную трубку.
Два гудка. Третий, четвертый...
— Вас слушают.
Лидия затаила дыхание.
— С вами говорят... — передразнила Елена напыщенный тон Анциферова. — Вадим Евгеньевич, привет! Это я!
— Элен! Вы откуда, с Кипра?
— Не надейтесь, я уже в Москве. И хочу вас выбранить! Вы почему в мое отсутствие отдали запись Зернова на радио? Мы с Лидой очень недовольны!
— Почему — с Лидой? — удивился Анциферов.
— Думаете, ей неинтересно было бы услышать собственный голос в эфире? В конце концов, именно она играла главную роль в спектакле.
— Просто очень уж удобный случай подвернулся. Новая программа, а наша запись ну просто в десятку!
— И кое-кто соответствующий гонорарчик огреб, я полагаю!
— Какой там гонорарчик! Так, детишкам на молочишко.
— Мне-то не заливайте, не первый день знакомы! Ладно, не волнуйтесь, мы не налоговая инспекция, ваши заработки нас не интересуют.
Лидия отметила про себя это «мы». Елене было куда проще понять нынешнее поведение гувернантки, чем нежелание смеяться над чужим чувством.
— А что интересует?
— Да все та же пленочка. Хотим себе по копии на память сделать. Не дадите кассету на денек?
— Сейчас?
— Ну завтра-послезавтра.
— Элен, не могу! Я завтра с утра снова отдаю пленку на радио. Второй выпуск передачи на носу. Слушателям обещано продолжение.
У Лидии сжалось сердце. Неужели все пропало? Она тронула Елену за локоть, изобразила жестом, что пишет. Та кивнула.
— Ну сами копии сделайте! Магнитофон какой-нибудь завалящий найдется?
— Так еще кассеты нужны...
Елена с искренним возмущением взмахнула руками:
— Господи, сквалыга! Пары кассет жалко!
Лидия снова торопливо тронула ее за локоть, указала сначала на себя, потом на телефон, что означало: «Я туда, к нему».
— Ладно, будут вам кассеты! — пообещала Елена Анциферову. — Куда? В редакцию часов в восемь? Но смотрите, не вздумайте девушку обидеть, будете иметь дело со мной!
Она бросила трубку на рычаг:
— Ишь, оживился, старый козел! Ты там с ним поосторожней. Он только с виду такой тютя. А своего не упустит.
Вечером все семейство вместе с Митей отбыло к знакомым на дачу. До свидания с Анциферовым оставалось не менее часа. За это время нужно было придумать способ отнять, выпросить, выудить у него злосчастную кассету. Сам он ее не отдаст, об этом нечего и думать. Таких денег, которые может потребовать за ее возврат журналист, у Лидии тоже нет. Оставалось пленку просто украсть. Отвлечь чем-нибудь его внимание и подменить оригинал чистой кассетой. А чем отвлечь? Лидия вдруг улыбнулась. Что же, разве зря она провела столько времени рядом с Еленой! У той даже сомнений не возникло бы по поводу того, какое оружие должна использовать женщина в борьбе с мужчиной.
 
Лидия быстро вошла в спальню хозяйки, села за туалетный столик, сняла очки. Манекенщица Стелла? Нет, для Анциферова нужно что-то повульгарней, покрикливей. Она извлекла из своей сумочки косметичку, накрасила губы яркой помадой морковного оттенка, коснулась темным пурпурным блеском центра нижней губы, чтобы губы казались более пухлыми. Подвела глаза коричневым и — поверх — черным цветом. Слегка размазала кисточкой. Это называется «глаза с поволокой».
Из одежды она выбрала короткое кремовое платье с глубоким вырезом, которое брала с собой в Ялту. Лидия усмехнулась: будет Анциферову, на что отвлекаться... Напоследок, уже из чистого озорства, она надела Еленины бриллиантовые сережки — те самые искрящиеся ленточки, что были на ней в ресторане «Пьеро». Того, что Анциферов, видевший ее тогда издалека в роли Стеллы, узнает ее, Лидия не боялась.
Эффект, который она произвела на журналиста, превзошел все ожидания. Анциферов, встретивший ее в дверях своего редакционного кабинета, на долю секунды просто остолбенел.
— Здра...вствуйте, Лида. — Он с трудом сглотнул слюну, отступил, пропуская ее внутрь. — Не ожидал, по правде говоря...
— А разве Елена Олеговна вас не предупредила? — мило поинтересовалась Лидия. — Если помешала, я могу зайти в другой раз.
— Что вы... Что вы! — Анциферов постепенно приходил в себя, приобретая свой обычный кошачий облик. — Я просто удивлен вашим... преображением. Где были мои глаза раньше? Как я мог прохлопать рядом с собой такое очарование?!
— Ваши глаза видели лишь прелести Елены Олеговны. В ее сиянии все остальные меркли, — игриво ответила Лидия.
Анциферов суетился, освобождая от каких-то вырезанных статей журнальный столик перед довоенным кожаным диваном, по бокам которого стояли такие же глубокие сталинские кресла.
— Моя гордость, — хвастливо пояснил он. — От дедушки достались... Присаживайтесь. Кофе, коньяк? А может, шампанское? Правда, только «Советское», я не успел как следует подготовиться...
«Черта с два, не успел! — подумала Лидия. — Просто ты сначала определил мне иную цену». А вслух сказала:
— Вообще-то я предпочитаю джин с тоником.
— Да? — смутился толстяк. — Может, в буфете есть, хотя поздновато...
— Тогда займемся сначала делом, Вадим Евгеньевич! Прежде всего хочу высказать восхищение той оперативностью и незаурядной смекалкой, с которыми вы организовали запись. Это ведь вы придумали использовать автоответчик, не так ли?
Журналист скромно потупился.
— Надеюсь, вы не в обиде, Лида...
— Конечно нет! — Девушка ответила ему лучезарной улыбкой. — Наоборот, вы поступили как опытный журналист и настоящий мужчина! Жалко только, не удалось послушать саму передачу. Поэтому нам с Еленой Олеговной и захотелось иметь по кассете. У вас оригинал здесь?
Она наклонилась к нему через стол, давая возможность заглянуть за низкий вырез летнего платья. Лифчика на ней не было, и Анциферов покрылся мелкими бисеринками пота. Его серые глазки забегали по сторонам, будто мыши, потерявшие вход в норку. Лидия усмехнулась — сама она не чувствовала ничего, даже стыда, настолько ее не задевал его взгляд.
— Конечно, конечно... Я все материалы храню в сейфе. Разные, знаете, бывают ситуации... — Он глуповато захихикал.
— Ну а магнитофон есть? Двухкассетник? Может быть, поставим ту пленочку вместо музыки? Заодно и перепишем сразу.
Анциферов выбрался из кожаного кресла, полез по стремянке на полку за магнитофоном. Лидия откинулась назад, забросила ногу на ногу, с ухмылкой уставилась на журналиста. Будто почувствовав ее взгляд, он обернулся, засопел, не в силах отвести глаз от ее коленей. Лидия засмеялась, довольная произведенным впечатлением. Чем большую власть она приобретала над толстяком, тем больше была уверена в успехе своего предприятия.