Гувернантка

— Все это так неожиданно... — Елена преувеличенно долго размышляла над ее просьбой, приложив указательный палец к виску. Наконец, видимо просчитав все плюсы и минусы отъезда гувернантки, ответила: — Что ж, я тебя понимаю. Родители требуют внимания. — Сама Елена о своих родителях никогда не говорила. Лидия не знала, есть ли они у нее вообще. — Ладно, я сама поговорю с Виталием Сергеевичем.
Хозяйка не сказала ни «да», ни «нет», но Лидии этого и не требовалось. Она уже поняла, что может собирать чемодан.
И действительно, вечером Виталий Сергеевич хотя и выразил сожаление по поводу того, что она их покидает, но пожелал всех благ и просил передать привет маме. Даже предложил помочь ей обменять билет.
Все. Свободна! Лидия бросилась укладывать вещи. Митя грустно следил за ее сборами.
— Ах ты мой маленький! — Лидия чмокнула его в макушку. — Не скучай, скоро увидимся.
Митя шмыгнул носом, вышел и вскоре принес ей подарок — целлофановый пакет с камешками и ракушками, две засушенные морские звезды и окаменевший кусочек коралла.
По дороге в аэропорт Лидия почти не смотрела в окно. Скорее бы в самолет, скорее бы домой. Даже неприятную процедуру взлета — ей закладывало уши, болела голова — она перенесла относительно спокойно. Самолет, рокоча моторами, нес ее к Герману. Интересно, чем он сейчас занимается? Неужели все еще выступает в этом ужасном родео?
Москва встретила ее душным людским мельтешением. После Кипра казалось, что город вылинял, выгорел на солнце. И люди, и дома, и деревья были не такими яркими, и небо гораздо бледнее.
У Лидии возникла мысль: не позвонить ли Герману прямо из ближайшего телефона-автомата? Но она удержалась и мужественно дотащила сумку с вещами и Митиными ракушками до дома.
На лестничной клетке аппетитно пахло котлетами. Запах распространялся из-за дверей ее квартиры. Значит, мама уже приехала! Лидия радостно нажала кнопку звонка. Дверь открыл крупный, стриженный бобриком мужчина в спортивных брюках, в женском фартуке и с прихваткой в руках.
— Ой, здравствуйте! — осторожно сказала Лидия.
Она догадалась, что перед ней новый мамин муж, Алексей. Лидия узнала его по присланной мамой фотографии: в черном костюме и белой рубашке, с галстуком на мощной шее он с окаменевшим лицом по команде фотографа смотрел в объектив. Невозможно было представить его с фартуком на голой груди, с наколками на мощных плечах.
«Значит, они приехали вдвоем и на неделю раньше, — пронеслось в мозгу. — Хотели побыть наедине, а тут я как снег на голову».
— Леша, кто там? — звонко спросила мама из комнаты.
Алексей растерянно отступил, пропуская Лидию в квартиру.
— Мамочка, это я!
Лидия бросила сумку и повисла у мамы на шее. Обе растрогались до слез.
— Лидочка, Лидочка, откуда ты? — повторяла мама. — Дай я на тебя посмотрю.
— Как я соскучилась по тебе, мама!
Они оглядели друг друга и остались довольны. Алексей ретировался в ванную, вышел оттуда уже в рубашке и отправился дожаривать котлеты.
— А мы решили немного по Москве побродить, — объяснила мама. — Перед поездкой в Керчь.
В Керчи жили родители нового мужа. Они собирались их проведать и заодно погреться на солнышке весь свой длинный отпуск.
Вскоре все втроем сидели за столом на кухне, ужинали картошкой с котлетами. Лидии было трудно представить, что еще утром она была на Кипре и ела «какавию» — любимое киприотами рыбное рагу. Она рассказывала взахлеб, показывала фотографии и сувениры, распаковывала подарки. Алексей смирно кивал и приговаривал: «Живут же люди...» Он был немногословен, неизящен, но чувствовалось, что мама за ним как за каменной стеной. По тому, как они обменивались взглядами, Лидия поняла, что у мамы с мужем полное взаимопонимание.
А вот у нее, Лидии, наоборот, все неопределенно. Она так и не решилась позвонить Герману до разговора с мамой. Словно прочитав ее мысли, Алексей вдруг засобирался подышать свежим воздухом и заодно купить сигарет.
Мама и дочь забрались с ногами на диван, как в старые добрые времена.
— Ну рассказывай, — нетерпеливо потребовала мама.
 
— Мне так тебя сейчас не хватает, мамочка! Иногда бывает так одиноко!
В неожиданном порыве Лидия обняла мать, прижалась к ней. Та ласково провела рукой по волосам дочери, как если бы та все еще была девочкой-подростком.
— А почему же ты мне не позвонила?
— Я знала, что тебя все равно нет дома, что ты на каком-нибудь очередном прииске или в артели... А сейчас у тебя отпуск, но, вместо того чтобы торопиться к своей заброшенной дочке, ты целый месяц ждала своего сильного, большого и уж совсем не беспомощного мужа!
Мама помолчала, видимо не зная, как воспринять неожиданный выпад, потом сообразила:
— Ты снова влюбилась.
— Мама! Я ничего такого не говорила.
— Наоборот, очень ясно и понятно объяснила ситуацию. Поэтому я надеюсь, что ты и меня поймешь... А кто он? Я не знаю?
— Откуда? Ты ведь бываешь в Москве раз в год проездом.
— Ну, может быть, как-то случайно... Вдруг он актер или известный бизнесмен. Ты ведь сейчас в таких кругах вращаешься. А уж цену своей девочке я знаю.
— Давай лучше о тебе поговорим. Вы на обратном пути побудете еще немного в Москве?
— А надо побыть? У вас все так серьезно?
— Это невозможно! Я уже жалею, что начала этот разговор!
— Лидочка! — Мама прижалась лицом к ее макушке. — Я не собираюсь расспрашивать тебя. Ты у меня вполне самостоятельный человечек и сама решишь, что и когда мне сообщить. Ты же знаешь, я верю тебе. Но не волноваться не могу и, если скажешь, что я тебе нужна в Москве, останусь и никуда не поеду!
— Я знаю, мамочка! Я рада, что ты есть у меня, и благодарна тебе ужасно! Но даже если ты останешься, то помочь не сможешь...
— Ты меня пугаешь, дочка!
— Я и сама боюсь, — призналась Лидия. — Ужасно боюсь...
Она все-таки рассказала обо всем, что случилось за последние три месяца. Мама слушала, не перебивая.
На улице стемнело. С виноватым видом вернулся Алексей, закрылся на кухне. А они все не могли наговориться. Мама была согласна с тем, что Лидии необходимо признаться во лжи, но она не могла представить, как Герман к этому отнесется.
— Я знаю одно, дочка, — подвела она черту, — если для него окажется неважно, кто ты на самом деле и где работаешь, то все замечательно. Если же правда охладит его, то с таким человеком не стоит иметь дела. А уж тем более переживать из-за него.
— Что ты, мамочка, Герман ни за что не откажется от меня, — уверенно сказала Лидия. — Вот увидишь!
Здесь, в Москве, ей казалось, что стоит только набрать номер Германа, и он примчится к ней, позабыв обо всем...
Пора было устраиваться на ночь. С антресолей сняли раскладушку, и Алексей умудрился втиснуть ее на кухню, причем половина раскладушки оказалась под столом. Лидия хотела лечь на кухне, но мамин муж заявил, что готовит лежбище для себя.
— Знаю я вас, женщин, — добродушно проворчал он. — Ведь не наболтались еще...
Когда все улеглись, Лидия вышла в прихожую и набрала номер Германа. После щелчка включился автоответчик:
— Если хотите, оставьте свой номер телефона или сообщение...
Лидия не ожидала такого поворота, заготовленные слова были обращены к Зернову, а не к магнитофонной ленте, и она положила трубку.
— Что случилось, Лидочка? — спросила мама, увидев ее растерянное лицо.
— Его нет дома...
— Может быть, уехал куда-нибудь, — предположила мама. — Он ведь не знает, что ты вернулась с Кипра?
— Он даже не в курсе, что я туда уезжала.
— Вот видишь. Не нужно так переживать.
— Я не переживаю...
На самом деле безответный звонок не давал ей покоя. Почему Герман не ночует дома? Неужели он забыл ее? Она так стремилась к нему. А может, он снова получил травму на родео и сейчас в больнице? Об этом не хотелось думать, но страшные мысли лезли в голову. Лидия долго не могла заснуть. Слушала, как спокойно дышит мама, как ворочается на своей раскладушке Алексей. Наконец усталость взяла свое — веки сомкнулись.