За звездным горизонтом (СИ)
Мы спустились по лестнице и выскочили на улицу. Прохладный ночной воздух вместо того, чтобы отрезвить, лишь добавил оттенок сюрреализма происходящему.
«Москвич», почуяв моё приближение, послушно мигнул аварийкой и открыл дверцы. Я прыгнул за руль.
— Куда? — спросил я.
— Не важно… за город! — ответил Коля.
И тут я увидел со стороны соседнего корпуса лёгкие вспышки. А спустя мгновение услышал щелчки.
— Блин! — воскликнул я, трогая машину и сходу стараясь развернуть её так, чтобы стрелкам было сложнее попасть по покрышкам.
Пара минут — и мы выскочили на пустынное Минское шоссе. Я по-прежнему давил на педаль акселератора, пока не достиг предела своей реакции.
— Владимир Борисович, — спросил Коля, оборачиваясь; он сидел рядом со мной на пассажирском сиденье, а Лиля с Хромовым сзади, — куда?
— До бетонки и на север, — сказал лидер Революции. Он по-прежнему был спокоен до невозмутимости и, кажется, даже не запыхался во время нашего рывка.
Довольно долго ехали молча. Конечно, меня разбирали вопросы, но я стеснялся задавать их в присутствии Хромова. Вдруг он сочтёт их неуместными сейчас?
Лиля оказалась смелее.
— Коля, — сказала она, когда мы проехали поворот на Голицыно, — что происходит? Поделись, мы должны знать, что делать.
Коля с переднего сиденья посмотрел на Хромова, будто спрашивая разрешения говорить. Но вместо него ответил сам лидер:
— На меня покушались, — сказал он, — и в этот раз покушение могло быть успешным, если бы не нелепая случайность.
Хромов улыбнулся. Я видел это в зеркале заднего вида. Улыбка вышла немного вымученной; она настолько сильно контрастировала с его публичным образом, что я немного растерялся. Прямо на глазах Хромов из сияющего на недосягаемой высоте символа превращался в обычного человека.
— Одному из кандидатов, прошедшему предварительный отбор в Охранную Гвардию пришло предписание с ошибочной датой, — сказал Хромов, и тут же добавил, не меняя интонацию, — вот здесь поверните направо, на съезд. Спрячьтесь за кустами и выключите огни.
Я выполнил его указание.
Через пару минут по шоссе пронеслись три внедорожника с правительственными номерами.
— Кто это был? — шёпотом спросила Лиля, — зачем им это?
— Люди, — вздохнул Хромов, — к сожалению, люди, которых я считал своими.
— Переворот? — я решился встрять в разговор.
— Да, — после долгой паузы ответил Хромов, — попытка переворота, — он вздохнул, — они ещё не знают, что у них с самого начала не было шансов. Система выстроена таким образом, что они не знали обо всех имеющихся сдержках и противовесах. Но лично я бы погиб, неизбежно. Это — цена того, чего нам всем сильно не хватает после всего того, что случилось.
— Доверия?.. — предположила Лиля.
— Да. Именно доверия.
— Они скрылись, — сказал я, — мы едем дальше? Или возвращаемся?
Снова долгая пауза. Хромов размышлял.
— Едем дальше, — наконец, ответил он, — надо, чтобы система очистилась. Не хочу мешать этому процессу.
Честно говоря, я не совсем понял, какую именно очистку он имел ввиду. Какая-то часть его сторонников должна вычислить и наказать заговорщиков? Должны сработать другие органы власти? Возможно, всё сразу.
— На бетонке направо, соблюдая осторожность. Они могли разделиться, и мы не должны столкнуться с ними, когда обратно поедут.
— А дроны? — поинтересовался я, — спутники? Нам стоит опасаться разведки?
— Не думаю, — Хромов покачал головой, — заговорщики рассчитывали на мгновенный обезглавливающий удар. Скорее всего, заговор не проник слишком глубоко. Если бы они могли — то уже подняли бы ударный дрон и покончили с нами. Значит, не могут.
— Всё может измениться, если высшее руководство Революционных сил будет считать, что вы погибли, — осторожно заметил я.
Хромов ухмыльнулся.
— Если бы всё было так просто, — сказал он.
Я тронулся. Не включая фар, выехал на дорогу. Убедился, что преследователи скрылись далеко впереди, и только после этого надавил на акселератор. «Москвич» с лёгким гудением начал набирать скорость.
На то, чтобы расконсервировать основные системы бункера ушло где-то полчаса. Это сооружение меня удивило: настоящее чудо автоматизации. На объекте полностью отсутствовали цифровые системы, но, несмотря на это, отсюда можно было в случае необходимости управлять огромной страной. Механизмы, которые несколько лет простояли без действия, работали безупречно.
Коля сразу занял пост контроля, куда стекалась информация ото всех органов наблюдения. В огромном помещении с множеством кресел, на фоне многочисленных мониторов и контрольных приборов (среди которых было много стрелочных) он выглядел до странного одиноко. В бункере явно должно было быть куда больше персонала.
На одном из экранов шла трансляция новостной программы главного Революционного канала. Об инциденте с Хромовым до сих пор не было ни слово. Он сам считал, что это хороший знак: очистка шла полным ходом. Если бы заговорщики вдруг одержали верх — о его гибели или пропаже уже давно бы заявили.
Я вышел из поста контроля и направился на камбуз. Хромов предлагал поспать — но сна не было ни в одном глазу. Я всё никак не мог свыкнуться с мыслью, что в этот момент, прямо сейчас, прикасаюсь к истории, о которой будут писать в учебниках. Ну, или в закрытых курсах для специальных служб.
Они оба сидели за столом и пили кофе. Простая девушка из приюта, которую спасла бабушка — и лидер нации, спасший человечество от гибели. Это было так… буднично и в то же время возвышенно, что у меня защемило сердце.
— Гордей? — Хромов посмотрел на меня усталыми красными глазами, — присаживайтесь. Нам предстоит провести вместе какое-то время. Давайте знакомиться.
Я осторожно присел на краешек стула.
— Давай тебе кофе сделаю! — предложила Лиля и, не дожидаясь моего ответа, вскочила из-за стола.
— Спасибо, — машинально ответил я.
— Лилия сказала, что ты воевал, — сказал Хромов.
— Да, — кивнул я, — войсковая разведка.
— Не думал о дальнейшей карьере военного?
— Думал, — вздохнул я, — мне даже предлагали…
— Понимаю, — кивнул Хромов, — что ж, возможно, это и к лучшему. Нам нужны учёные. Особенно в области прикладной физики. Перед космической программой стоит ещё много трудных задач…
Он внимательно на меня смотрел. Изучающе. Лиля уже успела рассказать про наш план? Наверняка.
— Есть такое дело… — согласился я.
— И в космосе пригодится, — продолжал лидер, — уверен, у вас всё получится.
— А вы сами не думали? — решился спросить я, — о том, чтобы полететь? Командиром одного из кораблей?
Хромов улыбнулся — как-то очень грустно и устало.
— Когда-то я мечтал об этом, — сказал он, — когда понял, к чему оно всё на Земле идёт…
— С тех пор мечта угасла? — продолжал я, удивляясь собственной дерзости.
— Разбилась в дребезги, — вздохнул Хромов и добавил после небольшой паузы: — я теперь о другом мечтаю.
— О чём же?
Прежде, чем Хромов ответил, за столик вернулась Лиля с дымящейся чашкой кофе.
— Спасибо, — кивнул я.
— О покое я мечтаю, молодой человек… — тихо произнёс Хромов, — противоестественная мечта для человека, не так ли?
Я промолчал. Его простые слова пробирали до кости. Как может о покое мечтать сам Хромов⁈
— Когда-нибудь, спустя сотни лет, под солнцем другой звезды, ты тоже будешь мечтать об этом, Гордей. Это неизбежно. — Сказал Хромов. Теперь его слова звучали твёрдо и убедительно.
За столом повисло неловкое молчание. Я сделал глоток обжигающего кофе.
— Не представляю, кем надо быть, чтобы попытаться убить вас… — тихо сказала Лиля.
— Человеком, — ответил Хромов, — или машиной. В убийстве мы не слишком друг от друга отличаемся, верно?
— Но… зачем? — спросил я, — не понимаю. Кому могло это понадобится? Мы возрождаемся! Уже сейчас мы почти достигли дореволюционного уровня жизни, а наше общество устроено гораздо справедливее! У нас нет нищих и безработных! Нет олигархов! У людей появилась великая цель, которую именно вы нам дали!