Кодекс Агента. Том 2 (СИ)

Беру княжну под руку, и мы следуем к входу с широкими улыбками на лицах. Стрекот фотоаппаратов многочисленных зевак и корреспондентов заглушает негромкую музыку, доносящуюся из окон, а яркие вспышки разгоняют вечерний полумрак и заставляют щуриться, превращая дежурные улыбки в унылые неискренние оскалы.
Высоко подняв головы и выпрямив спины, мы с величавым достоинством следуем по узорчатой ковровой дорожке. Фиолетовый фрак, сидящий на мне будто влитой, идеально соответствует синему коктейльному платью Трубецкой с глубоким декольте. Я с трудом сдерживаю смех, глядя на выстроившихся вдоль парадной дорожки лакеев, которые пытаются заглянуть в него, отчаянно кося темно-карими глазами.
Посольский зал приемов встречает нас не ожидаемой восточной вычурностью, а вполне современными архитектурными и интерьерными решениями, резко контрастирующими со старинным фасадом особняка и кованой оградой.
— Даже в моем туалете золота на стенах больше, чем во всем этом зале, — тихо говорю я Трубецкой сквозь зубы, и продолжаю раздавать кивки и сдержанные улыбки направо и налево.
— Мои стереотипы разрушены, — охотно соглашается Ольга, эффектно улыбаясь присутствующим.
Она демонстрирует обтягивающий темно-синий наряд молодым представителям Великих Родов и гостям с востока, и я отмечаю, как в глазах юнцов вспыхивают искры вожделения.
Окидываю взглядом графитовые стены, паркет черного дерева и черные же кованые люстры невообразимых геометрических форм и признаю, что интерьеры великолепны. Наверняка подобное убранство аристократических домов станет новым трендом и постепенно вытеснит привычные для наших аристо позолоченную лепнину и украшенные завитушками обои.
— Ее сиятельство Кара Саид-Паша! — зычным голосом объявляет мажордом, и все гости торопливо расступаются, образуя проход к черно-серым дверям.
Широкие створки распахиваются, и в зал стремительно врывается восточная принцесса. Походка от бедра, царственная улыбка на красивом смуглом лице и горящие карие глаза — она как будто сошла со страниц иностранного модного журнала. Локоны густых черных волос ниспадают на черный же шелк облегающего платья и развеваются за спиной, стройная ножка появляется в высоком разрезе при каждом шаге…
— Слюни подбери! — шипит Трубецкая разъяренной кошкой, сохраняя приветливую улыбку на лице, и больно щиплет меня за локоть. — Видимо, я недостаточно сильно выжала тебя прошлой ночью⁈
— Выжала и выпила досуха, — шепотом успокаиваю девушку я. — Ты же знаешь: дочь визиря — всего лишь задание.
— Тогда прекрати пялиться на нее словно перекачанный тестостероном юнец! — снова шипит Ольга.
— Я и есть перекачанный тестостероном юнец! — не лезу за словом в карман и получаю еще один болезненный щипок.
Турчанка просто восхитительна, и я, действительно, раздеваю взглядом темноокую гурию, всячески демонстрируя восхищение ее красотой. Делаю это специально, интуиция подсказывает, что турчанке вряд ли по вкусу серые как мыши скромники.
— А что бы ты делала на моем месте при виде такой яркой особы⁈ — спрашиваю я у Трубецкой, не поворачивая к ней головы.
— Уже заперлась бы в мужском туалете и др…
— Мне нравится ход твоих мыслей, идем! — прерываю я девушку. — У тебя это получается прекрасно, и сие действо можно разнообразить…
— Постарайся думать головой, а не членом! — раздраженно перебивает меня Ольга и, отпустив мою руку, растворяется в тесной толпе гостей.
Останавливаю проходящего мимо официанта и беру с подноса два высоких бокала с минеральной водой, а затем, эффектно крутанувшись на каблуке, направляюсь к принцессе. Ее облепили со всех сторон разодетые в пух и прах представительницы Великих Родов и выказывают ей восхищение с медоточивыми улыбками на устах.
Парни накачиваются шампанским поодаль, бросая мимолетные вожделенные взгляды на принцессу, но максимум внимания тратят на сопровождающих ее девушек, кажущихся им более доступной добычей.
Я появляюсь перед принцессой в отчаянный для нее момент. В окружении сладкоголосых и насквозь фальшивых аристо девушка чувствует себя загнанной в угол и лихорадочно ищет путь к спасению, бросая отчаянные взгляды в зал.
 
— Кара, я приветствую вас в Москве и надеюсь, что вы встретили здесь радушный прием! — вскидываю бровь и обвожу взглядом расступившихся передо мной товарок, иронично улыбаясь. — Князь Александр Игоревич Шувалов к вашим услугам!
Склоняю голову, а затем делаю шаг к принцессе и протягиваю ей бокал воды. Она хватается за него, как за спасительную соломинку, и на лице девушки расцветает улыбка.
— Я так ждала встречи с вами, князь! — неожиданно заявляет она и берет меня под руку.
Локоть она сжимает еще сильнее, чем Трубецкая, и я понимаю, что синяка все же не избежать.
— Я вынуждена покинуть вас, дорогие мои! — обращается Кара к аристократкам, сверлящим меня ненавистными взглядами. — Девочки, очень рада, что мы познакомились — вернусь к вам чуть позже!
Шувалов был прав, русским языком она владеет прекрасно и говорит практически без акцента. Беру инициативу в свои руки и решительно веду девушку прочь, к высоким стрельчатым окнам, где выстроились столы с закусками. Кара настойчиво корректирует траекторию нашего движения, крепко сжимая мой локоть, и мы оказываемся у подноса с шампанским.
Загораживаю нас спиной от взглядов любопытных гостей, и мы, не сговариваясь, меняем бокалы с водой на фужеры с игристым напитком. Принцесса выпивает свой одним глотком и плотоядно смотрит на мой. Молча протягиваю даме желаемое и беру с подноса следующий фужер.
— Спасибо за чудесное спасение, князь! — запоздало благодарит принцесса и делает неторопливый глоток, пристально глядя мне в глаза.
— Каждый мужчина мечтает хотя бы раз в жизни спасти очаровательную принцессу из лап дракона, — беру с подноса еще один бокал, мы соединяем их с легким хрустальным звоном и делаем по глотку. — Дракон в данном случае явился в виде многоголовой, разодетой в шелка и надушенной парфюмом гидры, но я распознал его истинное обличие!
— Я ваша должница! — сообщает обворожительно улыбающаяся Кара без тени кокетства, и мы допиваем искрящееся пузырьками вино.
Объявляют первый танец, он — белый, и хозяйка вечера приглашает меня. Ее нежные пальчики ложатся на мое плечо, моя ладонь — на ее талию, и мы начинаем размеренное кружение в вальсе. Музыка играет очень громко и разговаривать невозможно. Невозможно, да и не нужно — мне достаточно любоваться девушкой и ощущать ее близость. Я смотрю в огромные карие глаза и осознаю, что второму совету Трубецкой следовать не в состоянии: думаю уже отнюдь не головой.
— На правах хозяйки хочу ангажировать вас этим вечером на все последующие танцы! — сообщает мне красавица, когда музыка стихает. — Попрошу музыкантов убавить громкость, чтобы попрактиковаться в использовании языка!
Девушка произносит это вполне невинно, и на первый взгляд в ее словах неслышно и ноты двусмысленности. Но это лишь на первый взгляд. Все выдают глаза, точнее разгорающееся в них возбуждение.
— Думаю, что танца с вами отчаянно жаждет вся мужская аудитория в этом зале, и владея вами безраздельно, я подпишу себе смертный приговор! — отвечаю такой же двусмысленной и совершенно невинной на первый взгляд фразой и едва заметно улыбаюсь.
— Вы заботитесь об удовлетворении желаний ваших друзей в ущерб своему? — густые черные брови Кары вопросительно выгибаются, а взгляд наполняется иронией. — Или мой бесстрашный рыцарь предпочитает быть поверженным разодетой в шелка и надушенной парфюмом гидрой?
— С удовольствием предпочту ваше общество! — я едва заметно киваю и откланиваюсь, оставляя принцессу на растерзание очередной порции именитых гостей, уже взявших нас в плотное кольцо.
Нарушая все аристократические приличия, парни, собравшиеся у самого большого стола с выпивкой, активно машут руками, приглашая меня присоединиться к их тесной компании. Юные лицемеры выказывают уважение презренному бастарду, на которого легла густая тень хозяйки вечера. Хочу отсалютовать им средним пальцем, но лишь улыбаюсь и следую в мужскую комнату. Аристократические манеры, мать их!