Сарыкамыш. Пуля для императора

Прапорщик смутился и быстро добавил:
— А вы того мерзавца прямо в лоб уложили! Редкий выстрел!
Ротмистр в ответ спросил что-то невнятное, но Росляков по губам догадался:
— Шпион это был, Алексей Николаевич, — поручик Баков… С Сивцовым учился в одном училище, потом в одном полку служили. Говорят, стрелок был отменный… Только вскоре рапорт подал — что-то нечистое с деньгами сотворил. Долги, видать, были. Вот его тевтоны и прибрали к рукам. А сюда специально прислали, уже как запасного, похоже — к Сивцову поближе…
Росляков осторожно поправил одеяло ротмистра.
— При нем, Алексей Николаевич, какое-то особенное оружие нашли. В "тревожном" саквояже носил. Что-то вроде германского "Люггера", только длиннее стволом, да складное. А еще со съемной трубой прицельной — оптической, говорят. С него и целил в Государя Императора, да только вы помешали! И как только прознали, сволочи, когда царь на юг прибудет?
— А с ней… — с трудом выговорил Листок.
— С Калленберг?
Алексей Николаевич устало моргнул — да.
Росляков вздохнул, словно сожалея:
— В себя пришла… Видел на днях штабс-капитана Авилова, так он сказывал, будто стала давать показания. Прибыли, мол, они с Дидловым, не зная ни главного агента, ни задания. Лишь потом Баков сообщил ей — для покушения на Его Императорское Величество. И даже указал где и каким образом — в госпитале, из окна прачечной. Откуда только мог знать, подонок, что Государь в госпиталь прибудет? Видать, предполагали, что Он везде госпиталя посещает… И что гнусно, Алексей Николаевич, — стрелять-то должен был этот Дидлов, а ей, Калленберг, будто бы надлежало сейчас же устранить его, чтобы все концы в воду. Такие вот, гады-сволочи! А как прознал Баков, что Государь первого числа намерен ехать в Меджингерт, да еще минуя госпиталь, так и отправил ее к туркам…
Прапорщик помолчал.
— Капитана Волчанова вызвала в госпиталь также она — Калленберг… Что делать с ним, надоумил все тот же Баков. Он же наказал ей стрелять в ополченца да в Оржанского. Она это стреляла, стерва! А теперь и Оржанского нет…
Росляков запнулся и, испуганно взглянув на ротмистра, быстро заговорил:
— А в Сарыкамыше, как только свезли вас в Тифлис, такое началось, что и не передать! Армянин-то, что вы допрашивали, прав оказался — в то время как Его Величество возвращались с Меджингерта, два корпуса турок уже занимали позиции для обхода Берхмана; третий напротив встал, для отвлечения. Информацию перебежчика в расчет не приняли — вот и прозевали супостата отцы-командиры… А в это время и Энвер-паша прибыл из Константинополя, с германским советником генералом Бронсартом фон Шеллендорфом. О том из Главного управления Генерального штаба наводка пришла, как Авилов сказывал, но и тому значения не придали. А задумал паша "Канны" устроить Кавказской армии — обойти отряд Берхмана, захватить в его тылу Сарыкамыш — со складами да подвозом, — отрезать тем первому Кавказскому корпусу отступление, да и разгромить основные силы. А там уж и дорога открыта на Карс и Тифлис! Только и ждал покушения на царя нашего да неразбериху в войсках. Не дождался, слава богу! Вы помешали, Алексей Николаевич…
Листок с легким стоном заерзал на койке.
— Вам нехорошо? — забеспокоился Росляков.
— Вы утомили его, господин прапорщик, — послышался укоризненный голосок сестры милосердия, находившейся, оказывается, все это время в палате. — Надо бы прощаться…
Но ее перебил вдруг голос раненого:
— Оржанский… что?
Росляков, побледнев, отвернулся.
— Я уж передумал было рассказывать, Алексей Николаевич, чтоб не тревожить. Решил заговорить вас… Погиб сотник Оржанский. В Сарыкамыше ведь бои страшные были! Девятого числа турки пошли в обход на Ольты и Бардус. Генералы наши не сразу поверили, Берхман вообще считал, что в морозы турки на наступление не решатся, потому и не сразу поняли, что рвется враг к Сарыкамышу.
Так что время упустили — к двенадцатому декабря турки стояли уже в шести верстах от города, а у Воробанова, сами знаете, войск регулярных нет. Только две дружины ополчения, железнодорожники да погранцы. И вооружение — одни берданы, шестнадцать пулеметов да два орудия. Вот и растерялся Воробанов. Его Мышлаевский по телефону сместил, а оборону поручил случайно оказавшемуся на вокзале генерального штаба полковнику Букретову, начальнику штаба второй Кубанской пластунской бригады. Через два дня, четырнадцатого, несколько турецких дивизий начали штурм города. А еще через два дня Сарыкамыш был окружен полностью. К вечеру захватили вокзал и казармы Елисавет-польского полка.
 
Росляков глубоко вздохнул.
— Тогда-то Оржанский в "контору" и примчался с лазарета… Вместе с начальником соседнего санитарного отряда организовал баррикаду и уже дрался, как черт, не жалея ни своих — кто трусил, ни турок — что напирали со стороны дамбы. А потом повел нас в атаку… В ней они с Яшкой и полегли… Семнадцатого город отбили с подоспевшими войсками, но они полегли… Вот так, Алексей Николаевич!
Веки ротмистра с силой сомкнулись, и Росляков вдруг почувствовал, как пальцы ротмистра сжимают его ладонь. Так и лежал — ничего не говоря и сжимая руку. Потом медленно отпустил…
Послышался взволнованный шепот подошедшей сестры:
— Потревожили вы его, господин прапорщик… Прошу вас, уходите!
Росляков, не глядя, кивнул:
— Конечно, сестричка… Алексей Николаевич! — тихо позвал он ротмистра. — Я ведь чего пришел — попрощаться… Пункт наш закрыли, а меня отправляют в штаб Юго-Восточного фронта. Сегодня еду…
Он шмыгнул носом.
— А вас, Алексей Николаевич, к Георгию представили! Намедни сам генерал-квартирмейстер армии генерал Болховитинов должен прибыть с наградою. Только я вам свою награду принес — у докторов выпросил, хотелось самому вручить…
Он запустил руку в карман кителя и, вытащив сплющенный кусок темного металла, двумя пальцами поднес их к глазам ротмистра.
— Вот истинная награда, Алексей Николаевич, — пуля, что для Императора предназначалась! Та, что вы на себя приняли!
Подержав еще и не зная, что делать далее, он опустил пулю в тарелку, лежавшую на тумбочке рядом, и, стукнувшись, та издала стеклянный звук.
— Будет чем хвастать, Алексей Николаевич, как поправитесь!
Росляков поднялся.
— Прощайте! Не знаю, свидимся ли еще, но помнить буду до самой смерти — и вас, и Сарыкамыш, и героя Оржанского с Яшкой…
Он вдруг склонился и быстро прикоснулся губами к его мужской щеке — впалой, шершавой, соленой от вдруг скатившейся слезы.
— Прощай… — одними губами прошептал Листок.
Росляков, стуча сапогами, вышел. Сестренка с ямочками тут же поправила одеяло, смахнула ваткой мокроту…
— Как вы себя чувствуете, Алексей Николаевич? — спросила смущенно, видя, что прежде отрешенно глядящий в потолок ротмистр теперь смотрит на нее.
— Красивая ты… — медленно произнес раненый. — Зовут-то как…
— Натальей Ивановной…
Листок закрыл глаза:
— Боже, Наталья Ивановна!..
Москва, 18.01.22 г.
Литературно-художественное издание
Выпускающий редактор В. И. Кичин
Художник Ю.М. Юров
Корректор Б. С. Тумян
Дизайн обложки Д.В. Грушин
Верстка Н.В. Гришина
ООО "Издательство "Вече"
Адрес фактического местонахождения: 127566, г. Москва, Алтуфьевское шоссе, дом 48, корпус 1. Тел.; (499) 940-48-70 (факс: доп. 2213), (499) 940-48-71.
Почтовый адрес: 129337, г. Москва, а/я 63.
Юридический адрес: 129110, г. Москва, пер. Банный, дом 6, помещение 3, комната 1/1.
E-mail: [email protected] http://www.veche.ru
Подписано в печать 04.05.2022. Формат 84x1081/32. Гарнитура "KudrashovC". Печать офсетная. Бумага офсетная.
Печ. л. 11. Тираж 2000 экз. Заказ 0-1321.
Отпечатано в типографии филиала АО "ТАТМЕДИА" "ПИК "Идел-Пресс".