Сарыкамыш. Пуля для императора
— Допустим, упустили не мы, — угрюмо возразил Драч. — Шпионской сетью консула занимались вы, военная контрразведка… Но в оправдание могу сказать, что Наталья Ивановна Берт действительно существовала, и биография ее чиста — это дочь петербургского адвоката, с четырнадцати лет воспитывавшаяся в семье брата умершей при родах матери, также адвоката, но московского. Там же, в Москве, Берт закончила курсы сестер милосердия, была направлена в Тифлис, однако на Кавказ приехала уже не она, а Анна Калленберг — Наталья Берт бесследно исчезла! Это установлено только сейчас, после ранения и этапирования липовой "Натальи Берт" в Тифлис. По картотеке Тифлисского отделения Департамента полиции было установлено, что лицо раненой "Берт" совпадает с лицом разыскиваемого члена Боевой организации, распавшейся еще в одиннадцатом году…
Драч машинально протер лысину.
— Кстати, в Сарыкамыш она была отправлена в составе отобранной группы санитаров и сестер милосердия вместе с санитаром Романом Дидловым. Уроженец Тверской губернии, он служил санитаром в земской больнице и в августе был призван в ополчение. Только и этот Дидлов бесследно исчез, а в лице, называвшемся "Романом Дидловым", был узнан еще один разыскиваемый агент Густава Лерхенфельда — некий Отто Ланге, профессиональный разведчик германского Генерального штаба… Так что вот так, господа!
Жандарм понизил голос и добавил заговорщицки:
— Оба они имели, вероятно, весьма срочное и важное задание, коль столь разыскиваемых агентов рискнули послать на Кавказ. И если это задание связано с поездкой Государя на юг, то это означает, что о ней в германском Генеральном штабе знали…
— Вы хотите сказать… измена? — выпучив на жандарма глаза, выдохнул Авилов, но штабс-ротмистр быстро приложил палец к губам.
— Тс-с… Этим есть кому заняться! Есть люди и повыше… Лишь бы эта сучка выжила!
— Есть надежда? — прошептал Авилов.
— Не знаю… Говорят, погранцы умудрились всадить ей две пули… Может и не выжить.
Листок, отрешенно сидевший все это время у дверей, почти не слышал, о чем переговаривались контрразведчик и жандарм. Его буквально сразила первая же фраза штабс-ротмистра: "…Никакого шпиона под личиной "штаб-офицера с "Анной"" не существует! Есть шпион и Анна Калленберг!" Какой непростительный просчет! Как он мог принять за истину непроверенную версию и строить все расследование на ошибочном представлении об агенте? Да еще убедить в этом всех остальных? Хотя… большая ли это ошибка, "Взвейтесь, соколы, орлами"? "Есть шпион и Анна Калленберг"… Значит, шпион все же есть… Пусть без "Святой Анны", пусть с Анной Калленберг, но все-таки есть! И следуя этой, пусть непроверенной, версии удалось все-таки разоблачить Романа Дидлова, то бишь Отто Ланге, и была все-таки устранена эта бестия Анна Калленберг… Но она была одна… И значит, агент по-прежнему здесь, в Сарыкамыше, и он ждет, что Анна успеет передать туркам время проезда императора по дороге на Меджингерт…
И тут Листок с ужасом подумал, что, вероятно, и агент уже знает о поимке шпионки! Тогда что? А тогда, если он знает и о ранении, то непременно попытается сам довести дело до конца! Ибо за оставшийся день она едва ли сумеет указать на него…
— Константин Иванович! — внезапно подал он голос. — Кто сопровождал Джунковского на передовую?
Жандарм и Авилов удивленно посмотрели на вдруг очнувшегося ротмистра. Драч провел рукой по лысине, словно приглаживая несуществующую шевелюру:
— Зачем вам?
Вместо Листка ответил штабс-капитан Авилов:
— Ротмистр Листок считает, что агент послал Калленберг предупредить турка о дате проезда Императора в Меджингерт. Вчера вечером об этом могли знать немногие…
— И вы предполагаете, что прежде всего те, кто сопровождал Джунковского? — спросил Драч.
Листок кивнул:
— А еще Воробанов и его адъютант штабс-капитан Сивцов…
Жандарм сопроводил слова ротмистра долгим взглядом.
— Что ж, господа, резон в этом есть, да только ваши предположения мало чего стоят… Воробанова вам придется из ваших подозрений исключить, да и сопровождавших Джунковского офицеров, пожалуй, тоже… Не станете же вы, в конце концов, подозревать штаб-офицера для особых поручений Главного штаба Отдельного корпуса жандармов подполковника Астафьева. Или генерального штаба подполковника Бехтерева, штаб-офицера для поручений при штабе Сарыкамышского отряда генерала Берхмана. Он и в Сарыкамыш-то прибыл только на два часа, исключительно лишь сопроводить шефа жандармов к своему начальнику, и, кстати, в гарнизон так и не возвратился. То же можно сказать и о третьем лице — о штаб-офицере для поручений при штабе Кавказкой армии, генерального штаба подполковнике Грушевском, также присланном из Тифлиса лишь в день отбытия генерала Джунковского. Подполковник, кстати, здесь, поскольку прислан для связи со штабом армии на время пребывания в Сарыкамыше и Меджингерте Государя Императора. — Жандарм вздохнул. — Нет, господа, подозревать их — дело совершенно пустое!
Авилов испытующе посмотрел на Листка, а тот, не моргая, смотрел на штабс-ротмистра.
— Но кто-то же отправил Анну Калленберг к туркам… — медленно, словно размышляя вслух, произнес ротмистр. — И это произошло сразу по возвращении Джунковского с передовой, когда о дате знало всего несколько человек… Со штаба Берхмана сообщить скрытно эту информацию было невозможно. Значит, был еще кто-то, кроме вами перечисленных, кто знал о предложенной Джунковским дате. И этот "кто-то" должен быть здесь, при штабе! И этот "кто-то" есть адъютант Воробанова, штабс-капитан Сивцов!
Штабс-ротмистр удивленно скосил на него глаз:
— С чего это?
— Больше некому, Константин Иванович! Господин Сивцов всегда знает больше всякого… Да и слишком много случайностей — случайно потерял ножик, которым прирезали двух несчастных, случайно носит аксельбант, на который указал умирающий Поплавский, случайно "прекрасная дама" дарит ему серебряное кольцо, весьма схожее с тем, благодаря которому отравил сам себя санитар Дидлов, он же — Отто Ланге…
— Вы несносны, ротмистр! — перебил его Авилов. — Далось вам это чертово кольцо… В конце концов, не вы ли утверждали, что с тем же ножом штабс-капитана намеренно подставляют?
— Какое кольцо? — насторожился жандарм.
Авилов, не скрывая раздражения, отрывисто бросил:
— Господин ротмистр подозревает, что кольцо адъютанта так же напичкано ядом, как и кольцо наложившего на себя руки санитара. Скажите хоть вы ему, штабс-ротмистр! Это же просто юродство какое-то!
Драч помолчал.
— С кольцом, конечно, ерунда — никакой шпион не стал бы носить того, что хоть чем-то напоминает кольцо, принародно погубившее его агента… Но вот о чем я подумал, господа! Что, если кто-то из троих — я намеренно исключаю из этого списка подполковника Астафьева, — что, если кто-то из них просто, элементарно проговорился? И именно агенту…
— И что вы предлагаете? — буркнул Авилов.
— Штабс-ротмистр предлагает с каждым побеседовать… — глядя на жандарма, произнес Листок, — и, вероятно, с адъютантом — прежде всего!
Драч кивнул в знак согласия.
— С учетом того, что остальные прибыли в Сарыкамыш лишь накануне, то да — именно с Сивцова, думаю, и следует начать. Здесь его знают все, он знает почти всех, и не исключено, что тому, кто чаще всего посещал приемную Воробанова, он и проговорился, так сказать, "по секрету"!
— Да и ножик стащил, ибо хорошо знал, где лежит! — быстро добавил ротмистр.
— Кстати, Сивцов признал нож? — спросил Драч.
— Признал. Якобы пропал три дня назад. Хранил в столе, как трофей с персидского похода.
— Ну, тем более это дело рук кого-то, кто ему хорошо знаком.
Авилов саркастически хмыкнул:
— Господа! И вы хотите допросить адъютанта Воробанова? Без ведома Его Превосходительства? Кажется, вы уже пробовали, Алексей Николаевич, продемонстрировать генералу "трофей" его адъютанта… И что он посоветовал вам с ним сделать?