Воин Островов

— Уснешь. Мы вместе так умотаемся, что ты заснешь, а я буду тебя согревать, — пообещал Эйдан.
С громовым грохотом хлопнула створка палатки Сирены. Она с воплем вскочила, моргая от яркого утреннего света.
— Приказ лэрда, миледи! — бодро проговорил Коннор, усмехаясь одними изумрудно-зелеными глазами.
Сирена вскипела. Мало того, что она спала на земле, так ее еще и выдергивали из-под теплого одеяла.
— Вы предупредили бы меня, ведь я могла быть не одета.
— Но вы же вчера вечером переодевались на глазах у всего лагеря, — сказал подошедший Эйдан.
Он схватил Сирену за руку и решительно поднял на ноги. Сирена хотела немного покапризничать, но Эйдан быстро наклонился и порывисто поцеловал ее в губы.
— Нет времени, парни, собираемся! — уже повернувшись, скомандовал он.
Сирена простонала. Они были в пути уже шесть дней, и каждый день был изнурительнее предыдущего.
— Эйдан, когда…
Эйдан сердито посмотрел на Сирену.
— Ты задаешь мне этот вопрос каждое утро. Есть более простые дороги, но они и более длинные. Мы же идем по Среднешотландской низменности и вскоре выйдем на хорошую дорогу. Если ты будешь хорошей девочкой, обещаю тебе уют со мной на следующую ночь.
— Я всегда хорошая, — ощетинилась Сирена.
«Едва ли какая другая женщина была бы более покладиста, чем я, окажись она в подобных условиях».
Конечно, Сирена допускала, что ее приходится долго будить по утрам и то, что она готовит, в лучшем случае оказывается несъедобным. Но и ее неожиданный муж стоил ее, так что ему грех жаловаться.
— О да, — ответил он, лукаво улыбнувшись.
Уже зная, что будет, и не в силах сопротивляться, Сирена встала на цыпочки и сама поцеловала его в полные губы. Эйдан ответил ей глубоким поцелуем и пошел к лошадям, подсадил Сирену и извлек из ее седельной сумки ломоть хлеба.
— Поешь, а яблоко, которое лежит в твоей сумке, на потом.
— Но я не хочу сейчас.
— Знаю, — обреченно ответил Эйдан. Они спорили каждое утро. — Я не хочу, чтобы ты похудела, я люблю тебя такой.
Эйдан провел ладонью по ее бедру и посмотрел на нее так, что внутри у нее все сжалось. Внезапно она поняла, что никогда никого не полюбит с такой силой, с какой любит его. События прошедших дней подсказывали ей, что у Эйдана чувства столь же глубоки.
Шесть дней шел назойливый серый дождик, и лишь сегодня первые лучики солнца показались из-за туч. Сирена прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу, а Эйдан, хихикнув, принялся седлать своего коня.
— Ты скучала по солнцу?
— Да, не люблю дождь. У нас на Волшебных островах оно светит сильней и ярче.
Не успели эти слова слететь с ее губ, как она поняла, что только что совершила. Зная, как относится Эйдан к Волшебному королевству, она делала все, чтобы не напоминать ему о нем. Сирена смотрела на Эйдана и растерянно моргала.
— Ты скучаешь по дому? — помолчав, спросил Эйдан.
— Нет, — искренне ответила Сирена.
Она действительно поймала себя на мысли, что забыла о доме, и почувствовала себя виноватой. Надо признать, что Сирена порой задавалась вопросом, как они дома жили без нее. Однако с такой воительницей, как Фэллин, она была уверена, что все будет в порядке. Но, что бы она ни думала, сейчас портал в ее мир был закрыт, и с этим приходилось мириться. Будь он даже открыт, Лахлана они пока не нашли.
Эйдан взял Сирену за руку и хотел что-то сказать, как вдруг неподалеку появился на коне Каллум. Отпустив руку Сирены, Эйдан пристально посмотрел на него.
— Мои сожаления, Маклауд, но…
Эйдан подошел ближе, и Сирена не слышала их разговора.
— Всем быть настороже, — объявил Эйдан и первым вытащил из ножен меч.
В мгновение ока он превратился в сурового воина. Но и в суровости его красивое лицо не потеряло своего очарования. Сейчас Эйдан источал уверенность и силу. Сирена знала, что он никому не позволит обидеть ее. Она также была уверена, что сама встанет на его защиту.
Сирена сунула руку в седельную сумку, где лежал ее магический меч, но Эйдан попросил ее, чтобы она его не показывала. Он был настолько настойчив, что Сирена не решилась ему перечить. Должно быть, ее меч был напоминанием, откуда она, и ради Эйдана Сирена готова была забыть об этом.
 
— Сирена, тебе нужен настоящий меч, а не эта игрушка, — произнес Эйдан. — Каллум, Коннор! — окликнул он людей.
— Игрушка?! — возмутилась Сирена и полезла в сумку.
Каллум и Коннор обменялись удивленными взглядами. Все бы ничего, но вслед за ними подтянулись другие мужчины, и теперь ее окружали восемь воинов.
Хотя из-под плащей этих крепких воинов и выступали внушительные мускулы, а бороды закрывали лица, видно было, что они встревожены. Вперед выступил мужчина с темно-рыжими волосами и бочкообразным торсом. Он глумливо смотрел на Эйдана. Сирена уже видела этот взгляд на поле боя в глазах мужчин, которые напали на них, и знала, что будет дальше.
Несмотря на требование Эйдана, Сирена достала меч и увидела, что его рукоятка зловеще светится красным. Она положила меч на колени и начала повышать его мощность, касаясь камней кончиками пальцев. Коннор был готов уже сделать шаг вперед, но не решился, прикованный взглядом Сирены. Она была на их стороне и не хотела никого убивать из-за глупой ссоры, единственной целью которой станет ее самоутверждение.
Понизив голос, Сирена спросила Каллума:
— Что этот человек имеет против Эйдана?
Она давно усвоила, что победа в сражении приходит к тому, кто лучше знает своего противника.
— Маклауд с острова Льюис и Ламон с острова Харрис давно враждуют. Некогда они были почти одной семьей.
— Были? — удивленно спросила Сирена, не сводя глаз с Ламона.
— Да, их замок сгорел до основания, и никто не выжил.
— А при чем тут Эйдан?
— Ходили слухи, будто это он или его брат отдали тот самый приказ, после которого начался пожар.
Сирена от удивления открыла рот. Конечно же, все это было недоразумением.
— Но почему… — начала было она, однако Каллум кивком головы прервал ее.
Он сосредоточенно смотрел на Ламона.
Он прав. Задавать вопросы сейчас не время.
— Ты прошел далекий путь с острова Льюис, Маклауд, — заговорил Ламон.
Он пропускал свою неровную рыжую бороду сквозь черные от грязи пальцы и неторопливо оглядывал присутствующих. Наконец он взглянул на Сирену и развязно улыбнулся в свои желтые, местами выпавшие зубы.
— Я знаю, где начинается ваша земля, но даже не приближаюсь к ней. Чего же вы хотите?
Тут Сирена поняла, чего все это время боялся Эйдан.
— Конечно, можно допустить, что вы решили попутешествовать. — Ламон посмотрел в сторону Сирены. — А кто эта красивая девушка?
— Она моя жена, — произнес Эйдан.
— Что ж, поздравляю, — с насмешкой в голосе проговорил Ламон.
Сирена увидела, как напряглась спина Эйдана и рука тяжело легла на рукоять меча. Ламон попытался как бы в шутку протянуть в сторону Сирены руку, но Эйдан извлек меч и уперся ему в грудь.
— Даже и не думай!
Спутники Ламона гулко расхохотались, отчего пятеро всадников за спиной Эйдана взялись за мечи.
— Шел бы ты лучше, Ламон, — проговорил Эйдан.
— Зачем? А вдруг я предложу вам в качестве платы за проход через наши земли, чтобы она поухаживала за нами и…
В следующее мгновение плащ Ангуса Ламона был намотан на кулак Эйдана.
— Если ты еще хоть слово скажешь о моей жене, до рассвета не доживешь!
Эйдан отпустил плащ и оттолкнул Ангуса.
— А теперь уходи отсюда!
Ангус потер красную от захвата шею и проворчал:
— Хорошо, мы уйдем.
Враждующие стороны разошлись, но Ангус вдруг окликнул Эйдана:
— Я слышал, у тебя потерялся брат. Конечно, я мог бы пожелать вам удачи в поисках, но не люблю прикидываться. Надеюсь, он уже гниет в аду. Он этого достоин. И, поверь мне, скоро ты к нему присоединишься.
  
Глава 20