Кто к нам с мечом? (СИ)

— Так, говоришь, я сам домой с банкета поехал? — спросил Хартман.
— Ну, не то, чтобы сам… — Я пожал плечами. — Тебя водитель отвез.
— Черт знает, что такое! Ничего не помню! Словно отрезало все после выпивки! — продолжал возмущаться Робка, поднявшись с кровати и напялив на себя выглаженную и вычищенную услужливым ординарцем форму. — Я ведь и руководству ничего не успел доложить… — засуетился оберфюрер. — Вы с Александром Дмитриевичем со мной поедете или останетесь у матушки в гостях? — поинтересовался он.
— А ты куда это собрался, милок? — Как бы исподволь подошел я к самой главной на сегодняшний день проблеме.
— В «Заксенхаузен» съезжу, — ответил Хартман. — У меня пакет из Рейхсканцелярии остался, надо передать его коменданту лично в руки.
— Ты… как бы это… не спеши, Робка… Не нужно тебе уже в концлагерь заезжать… — стараясь особо не нагнетать обстановку, произнес я.
— Это еще почему? — удивился Хартман. — Я все-таки вчера передал этот чертов пакет? Ну, вот ни черта не помню! — Он усиленно морщил лоб, действительно пытаясь вспомнить события вчерашнего вечера. 
— Насчет пакета не скажу, — ответил я, — мне о нем ничего не известно. А ехать туда не нужно по другой причине — его нет… 
— Чего нет? — не понял моего расплывчатого ответа оберфюрер. — Пакета нет? Потерялся? Уничтожен? Как это произошло? 
— Да чего ты прицепился ко мне со своим пакетом? — Я изобразил, что постепенное «закипание». — Я ж сказал — не в курсе я за твой пакет! Вот «Заксенхаузена» нет! И Ораниенбурга тоже… нет… А какие у тебя проблемы с гребаным пакетом –разбирайся сам! — Выдал я наконец на одном дыхании, даже глазом не моргнув.
— Как нет? — Похоже, что после такого известия, ноги Хартмана реально перестали его удерживать в вертикальном положении, и он со всего маха шлепнулся обратно задницей на кровать. 
— Так нет… В тартарары провалились, как Абакан! — Окончательно припечатал я Хартмана своим заявлением. — Дедушка немного Силы не рассчитал… — И я виновато развел руками. 
Хартман обхватил дрожащими ладонями седеющие виски. Хоть волосы на голове драть не начал, а то с него станется: ведь он сейчас думает, что это всё — конец такой блестящей и стремительной карьеры, а возможно и самой жизни. 
Он поднял на меня глаза, в которых стремительно разгорался огонек отчаяния:
— Что же ты наделал, старик? За что ты их так, Хоттабыч? Ты действительно безумен, дед… 
— А ты меня, сопляк, не попрекай во всех грехах, не разобравшись! — рявкнул я на него, да так, что стекла в окнах задребезжали, а дощатый пол вздрогнул. 
Нужно было немного осадить нашего хлопца, чтобы не надумал себе чего. Вот и приложил малую толику Сил, так сказать, для достоверности. — По-твоему, выходит, я совсем сбрендил? 
— А как прикажешь это понимать?! — прокричал мне в ответ Хартман, с хрустом сжимая кулаки, даже не обращая внимания на подрагивание стен спальни. — Лагерь… да что там лагерь! Ты одним махом уничтожил целый город с людьми! Невинными людьми… Ты на самом деле настоящее чудовище, старик! 
— Уничтожил-таки, да! — Я почувствовал, что меня тоже начинает «заносить» — кое в чем Роберт все-таки прав. И у меня на душе тоже не птички поют. — Но зато они умерли мирно, быстро, сразу и без мучений! А иначе — их живьем уже сглодали бы Зомби! Рвали бы своими черными зубами их теплое мясо, дымящееся свежей кровью! А тех, кого не доели — шагали бы уже в сторону Берлина в составе основной орды Ходячих! И в твоем поместье, чтобы ты знал, мы с командиром уничтожили не меньше пары десятков мертвяков, пока ваше оберфюрерство беспробудно нежилось на мягкой и тепленькой перинке у мамки за пазухой! 
— Ы-ы-ы… — Только и сумел выдавить Роберт после моего сверх эмоционального «спича». — Какие Зомби? Ты о чем, старик? 
— Обычные Ходячие мертвяки, — я выдохнул, тоже стараясь успокоиться. Не думал, что меня настолько «затянет» в круговорот самоедства. — Че, ни разу с Ходячими не сталкивался? — Я выдернул из кармашка кусочек «кощеева успокоительного», передернул плечами — гадость еще та, и захрустел жесткой бурдой, автоматически стряхивая крошки с бороды и усов. Меня слегка попустило, и стены тут же перестали ходить ходуном. 
 
— Видел… — заторможено произнес оберфюрер. — Но кто мог повести их на Берлин? Прорыв русских Некромагов? Так глубоко в нашем тылу? 
— Окстись, Робка! Включай уже мозги — я тебя основательно подлечил! Зомби — это ж ваше, чисто немецкое изобретение! У русских нет никаких Некромагов, а те, что были — уж сгинули давно в Абакане! Да и сам Абакан — тю-тю… 
— Тогда кто? 
— Дед Пихто! — Выдохнул я ему прямо в лицо. — Ваши же гребаные Некроманты и прошляпили! Маги, сука, недоделанные! Ты что-нибудь о спонтанном зарождении Высших Некросущностей слышал?
— Ну… отдаленно… краем уха… что-то…— жалко проблеял оберфюрер, опустив глаза. 
— Одним словом, нихрена ты не знаешь! — Безжалостно подвел я итог его терзаний. — А мне вот наш незабвенный Кощеюшка успел поведать об условиях появления ентой гребаной аномалии. Он-то, как-никак, за счет своего Кромешного Проклятия и считается одним из Первых Повелителей Нежити. И с Некроэнергией ему куда как плотно поработать в свое время пришлось. 
— Так ты не просто так… Хоттабыч… 
— Ты уж дедушку совсем-то сбрендившим не считай! — строго произнес я, не отводя взгляда от «потухшей» физиономии оберфюрера. — У меня, в голове хоть и «ку-ку» без часов, но до такого… Дерьмовый Некромант этот ваш фон Эрлингер — за Некротическим Фоном концлагеря совсем не следил. Вот и допустил превышение критической величины! А если уж от простой сырости всякая гадость заводится, то от Зашкаливающей Мертвецкой Энергии, по моим самым скромным прикидкам, не меньше, чем Хозяин Кладбища возродился. Вот он-то в свой Крестовый Поход против живых свою Орду Ходячих и поднял. А мертвяков в «Заксенхаузене» по морозильникам несколько десятков тысяч заныкано было, а то и сотня! Теперь прикидываешь, чем могло обернуться это нашествие, не «купируй» я его в самом зародыше? А потягаться Силушкой с Хозяином Кладбища не каждый Некромаг сможет! 
— Хоттабыч, прости дурака… — наконец-то выдавил из себя оберфюрер. — Я ж не знал…
— А должен был первым делом это выяснить! — Продолжал я макать Хартмана мордой в дерьмо. 
Пусть привыкает, ему еще много какого дерьма разгребать придется, особенно, если у нас с командиром все получится. А у нас обязательно все получится, несмотря на тот факт, что наша миссия — чистейшей воды авантюра! Многие могли бы возразить, что с такими-то возможностями можно была стереть с лица земли не только «Заксенхаузен» и Ораниенбург, но и сам Берлин, со всей его руководящей верхушкой. Не буду лишний раз лукавить — такая задача действительно мне по плечу, но есть одно большое «но»! Кто даст мне стопроцентную гарантию того, что гребаный фюрер будет уничтожен? Нет, я хочу встретиться с ним лицом к лицу, глаза в глаза… И тогда посмотрим: чье кунг-фу круче? 
Это, конечно, дурь несусветная: ну кто, скажите, допустит до тела фюрера какого-то странного типчика, в состоянии одним махом стирать с лица земли целые города? Да к тому еще и русского! Роберт отлично справился с поставленной руководством задачей и вытащил меня из Союза. Этим он, по мнению фрицев, оставил с носом товарища Сталина, лишив такого опасного и мощного оружия. А теперь, после очередной потрясающей всех и вся ужасающей демонстрации моей немеряной Силы, пусть даже и направленной на защиту столицы Вековечного Рейха от управляемой Хозяином Кладбища Орды Ходячих Мертвецов, они и вовсе не знают, чего от меня дальше ожидать. 
Ведь в любой момент может статься и так, что неуправляемое разрушительное оружие в виде безумного и выжившего из ума старика с очень редким Даром Потрясателя Земной Тверди, может повернуться и в сторону «радушных» хозяев Германской Империи. Да мало ли чего мне в голову взбредет? Старческое слабоумие, деменция, повышенная раздражительность или обычный насморк, и нате — на месте пока еще цветущего и пахнущего Берлина, а то и всего их Вековечного Рейха огромная дыра в огненную Преисподнюю. Куда им, в общем-то и прямая дорога.