Ненужная невеста. Кость в горле (СИ)
Я дождалась, когда служанки покинут комнату, и после этого устало посмотрела на Доротею. Я не понимала, как раньше я могла иметь настолько высокое мнение о ней, сейчас меня поражало то, что сестра была не способна просчитывать свои будущие шаги и сдерживать эмоции. Возможно, нервы и эмоции заставляли ее совершать глупые поступки.
— Доротея, ты же видела сегодняшний "Вестник Валледа?" — сразу в лоб спросила я ее и, дождавшись недоуменного кивка сестры, я продолжила: — Ты понимаешь, что наши слуги могли слить информацию? Научись решать свои вопросы без присутствия посторонних, чтобы другие не знали все подробности ваших отношений.
— Как я могу их решать приватно, если вы оба игнорируете меня? Оливер даже не смотрит на меня, неужели достойные мужчины так себя ведут?
Интересно, как Доротея могла считать мужчину, который спит с сестрой своей невесты, достойным? В любом случае, это не мое дело. Я чувствовала, что оказываюсь вовлеченной в ситуацию, от которой нужно держаться подальше. Это их проблемы, но я все же не смогла не спросить:
— Ваша Светлость, пожалуйста, не держите мою сестру в неведении и обозначьте свои намерения в отношении ее. И решайте это без меня, я не хочу больше знать ни единой дополнительной детали о ваших отношениях, но постарайтесь не рушить имя и репутацию Торнхар еще больше.
Оливер, в своей манере, все так же игнорировал Доротею и покачал головой:
— Элли, я уже обсудил все с вашей сестрой, никаких отношений между нами нет. Миледи Доротея, я прошу вас не вмешиваться в отношения с моей невестой и не беспокоить ее своими претензиями.
Оливер общался с Доротеей так, будто едва знал ее.
Доротея смотрела на Оливера с отчаянием, она явно подбирала слова. Иногда мне казалось, что в ее глазах была почти одержимость. Я никак не могла её понять, но и не хотела судить за любовь к Тенбрайку— я не знала, что Оливер обещал ей. Возможно, он говорил, что они будут вместе всю жизнь? Возможно, он действительно обещал, что бросит меня и сделает ее герцогиней? Тот факт, что я не видела этого сама, не означал, что такого не могло быть.
— Как… как ты можешь такое говорить мне? Мне сейчас так плохо, меня похитили, я могла умереть… Как ты можешь быть так жесток? — ее нижняя полная губа начала дрожать, а я поняла, что она начала очередную свою манипуляцию, опять включила жертву, как по щелчку пальцев. Я поторопилась на выход, это было не мое дело. К сожалению, Оливер последовал за мной, просто напросто игнорируя слова Доротеи.
Я, конечно, не должна вмешиваться, но про себя думала, что возможно именно из-за такого поведения Оливер и получил свою славу разбивателя женских сердец. Сколько девушек вот так влюбились в какой-то его образ, а после видели его другим, совершенно холодным и равнодушным, не понимали в чем они виноваты, пытались вернуть его расположение.
— Нет! Вы не уйдете — Доротея, подойдя к нам, опять вцепилась в Оливера. — Ты не можешь быть так жесток ко мне, Оливер, я знаю, что ты меня любишь, ты же говорил мне, что я идеально подхожу тебе.
Пора было уходить. Я вырвала свою руку у Оливера и, жёстко сказав им обоим "никогда больше не вмешивайте меня в это", быстро зашагала наружу. Я совершенно не хотела быть во все это вовлечена, и надеялась, что Оливер больше не даёт Доротее ложную надежду, как в прошлом. Но даже если он это делает — это их дело, не мое.
Неужели любовь такая? Я никогда в жизни не любила мужчину и надеялась когда-то испытать это чувство, а также быть любимой в ответ. Элли, а вместе с ней и я, так как мы делили все эмоции, были влюблены в Оливера, но после того, как наши сознания объединились, я поняла, что влюблённость Элли была не слишком глубокой. Это было скорее восхищение самым завидным холостяком королевства и его статусом, но мы ничего не знали о нем как о человеке.
Неужели вот это отчаяние и потеря себя являются любовью? Я вспомнила Доротею до Оливера — это была уверенная в себе красивая девушка, умная и знающая себе цену. Да, она любила манипулировать людьми, находиться в центре внимания, но в ней не было этого отчаяния, у сестры были большие планы на жизнь, в которых она планировала использовать свои сильные стороны. Сейчас же мне казалось, что все усилия Доротеи в последние годы были направлены на Оливера, все ее хобби были отражением его интересов, даже стиль одежды и прически — все, чтобы нравиться маркизу. Неужели эта потеря себя предыдущей и есть любовь? Я совсем не хотела испытывать такую любовь.
Думая об этом, я спустилась на первый этаж поместья и дала знать домоправителю, что готова к поездке в здание суда.
Глава 11. Суд
В здание городского суда мы с Доротеей ехали в одной карете, напротив нас сидели два незнакомых дознавателя. Я начинала немного волноваться — и по поводу того, как буду рассказывать о своем возвращении, и по поводу того, как буду просить короля прервать помолвку. Очень многое решалось сегодня, а остальное — через несколько дней во время ритуала. Я даже боялась думать и мечтать о будущем, пока эти проблемы были не закрыты.
Мне казалось, что справившись с этими двумя задачами, я наконец обрету какую-то независимость, хотя бы временно, и смогу уделить время и внимание Торнхару. У меня было несколько идей, в которые я планировала вложиться.
Доротея, сидевшая напротив меня, выглядела потерянной. Закусив губу, она в основном молчала. Один раз сестра спросила меня о том, что я буду говорить о ней и Оливере. Я отвечала коротко: "Буду говорить правду". Почему-то все, что не касалось самой Доротеи, сестру не волновало, но я считала это состоянием шока — через какое-то время она, надеюсь, придет в какое-то состояние осознанности. Я верила, что так как я буду последней, меня вообще не будут спрашивать о ней и Оливере.
В приемном зале суда нас встретила мама, которая очень волновалась. Матушка очень сильно похудела и постарела за последнее время и не находила себе места. Я волновалась за нее — это была женщина с большим количеством недостатков, но она была последним подобием семьи, которое у меня было в этой жизни. Доротея, увидев маму, тут же начала жаловаться на меня, говоря, что я разрушу ее репутацию.
Мама в ответ только покачала головой, она больше не могла делать открытый выбор в пользу Доротеи, так как король никогда не одобрит ее преемницей для управления баронством. Ей приходилось делать ставку на меня. Очевидно, что до этого матушка планировала отправить меня жить в столицу с Оливером, а самой управлять баронством вместе с Доротеей.
— Дорогая, Элли — будущая баронесса, и ее репутация почти не пострадала. Ты же сама во многом виновата. У тебя был роман с ее женихом! Ты понимаешь, что мы никогда теперь не сможем найти тебе достойного мужа?
К счастью, этот бессмысленный разговор не смог продолжиться, так как нас позвали в комнату суда. Все эти разборки с Оливером, Доротеей и даже мамой казались мне излишними, и я не понимала, почему люди вокруг меня постоянно пытались вовлечь меня в эти разговоры. В прошлом никто не искал со мной общения, но после того как я вернулась, каждый желал обсудить со мной свои проблемы. В долгосрочной перспективе ничего из этого не имело никакого смысла, это было бессмысленной тратой времени и душевных сил. Я бы хотела обсудить вопрос о токсичности в нашей семье, об их обращении со мной в течение всей жизни, но никто из проживающих в поместье не был готов к такому. Доротея варилась в жалости к себе, мама же проживала какое-то свое осознание, пытаясь справиться с потерей мужа, фактически потерей сына и окончательной потерей репутации. Все члены моей семьи находились вне зоны комфорта и не видели ничего кроме проблем. Поэтому я решила пока сфокусироваться на настоящем.
Местный суд очень сильно отличался от того, что я знала в прошлом. Здесь не было адвокатов, не было защитников и не было судьи. Группе жюри в начале слушания предоставлялись доказательства и факты, собранные до суда дознавателями, и жюри могли спрашивать у подсудимого любые вопросы, которые не блокировались бы присутствующим контрольным дознавателем как не относящиеся к делу. Несколько подсудимых могли опрашиваться в ходе одного и того же заседания. На мой взгляд, у этой судебной системы было огромное количество логических дыр, у меня было множество мыслей на эту тему. О том, насколько на самом деле непредвзята эта система, как ответ одного подсудимого будет влиять на другого и как легко люди могут использовать свою власть против подсудимых. Но сейчас было не место и не время думать об этом.