Изоморф. Дилогия (СИ)
* * *Как я добрался до коллектора, честное слово, не помню. У меня перед глазами стояла кровавая пелена. Я почти ослеп из-за нее. И практически оглох от неистового крика бьющегося в агонии Ули, который больше не откликался на мой зов и выл так, словно его резали заживо.
Связь с остальными улишшами я тоже потерял, поэтому о том, что происходило в коллекторе, мог только догадываться. По нестерпимому крику Ули, по прокатившемуся по подземельям многоголосому вою, от которого кровь стыла в жилах. И по наполнившему воздух запаху страха и боли, от которого чешуя на загривке вставала дыбом, и становилось тяжело дышать.
Когда я добрался до конца кажущегося бесконечным, перекрытого алой защитной «решеткой» тоннеля и, без труда ее преодолев, вывалился в коллектор, зрение ненадолго прояснилось.
Я хрипло застонал, обнаружив стоящих в ряд карателей с включенными «бластерами» в руках. Как и у башни когда-то, эти татуированные ублюдки использовали на моих улишшах магическую сеть. Ту самую, белую, проклятую сеть, которая одновременно работала и в верхнем, и в сумеречном мире. Более того, под этой сетью, корчась от боли, были распластаны чудом оставшиеся в живых четверо котят. И без того ослабленные, измотанные схваткой с мертвыми душами, они, наверное, просто не успели увернуться. Не смогли. Под давлением проклятой сети малышей просто вытащило с изнанки в реальный мир. И теперь их заживо сжигали из своего поганого оружия шесть бессердечных уродов, которым повезло так ловко подстеречь и поймать измотанных, неспособных оказать сопротивление нуррят.
Чем они вам помешали, твари?!
Разве они кого-то убили? Покалечили?! Может, сделали нечто незаконное, помимо того, что потихоньку таскали для меня еду из чужих подвалов?! Они никого не разорили! Никому не угрожали! Они вообще ничего и никому не сделали!
И вот теперь их убивали только за то, что они не такие, как все?
Всего лишь за то, что они улишши! Маленькие, бесконечно уставшие, но все еще не сдавшиеся улишши, у которых от каждого прикосновения к сети вспухали на чешуе глубокие ожоги!
При виде искалеченных котят у меня перед глазами вновь встала кровавая пелена, а добравшийся до болезненно высоких нот голос Ули с такой силой резанул по ушам, что я все-таки оглох. Один из карателей успел обернуться, заслышав мой рев. Но дернувшийся в сторону «бластер» и белый луч меня не задели, поэтому я прямо в прыжке сиганул уроду на спину и с наслаждением рванул зубами его шею, одновременно с этим в клочья раздирая и воротник пальто, и мясо под ним, дробя хрупкие человеческие кости и с животным восторгом слыша вырвавшийся из глотки почти что трупа болезненный крик.
Правда, долго наслаждаться местью было некогда – следовало избавиться от сети и освободить моих несчастных котят. Откусив уроду руку и выплюнув из пасти окровавленный бластер, я снова прыгнул. Лишь чудом увернулся от второго белого луча. Опрокинул навзничь еще одного карателя. Порвал ему плечо, хлестнул наотмашь хвостом по лицу. Затем кинулся к третьему. К четвертому, целенаправленно метя хвостом именно по оружию…
Кого-то, кажется, успел даже покалечить. Кого-то просто толкнул. Но самое главное все-таки сделал – отвлек внимание на себя. Отчего оставшиеся на ногах каратели развернулись, отступили к стене, оставив в покое моих зверей. И, решив, что израненные улишши уже неопасны, сосредоточились на мне.
Я метался вокруг них как бешеный зверь, мешая прицелиться и стараясь добраться хоть до кого-то из этой пятерки. Прыгал с изнанки и обратно, не давая им времени полноценно использовать поисковые заклинания. У карателей, правда, система уже была отлажена. Как только стало ясно, что перед ними шайен, покалеченный, но еще живой урод отступил за спины товарищей и, прижавшись к стене, активировал браслет, подсвечивая цель на изнанке.
Увернуться от «бластеров» в таких условиях было сложно. Преследующая меня по пятам сеть так и норовила затормозить, спеленать, спутать лапы. Из-за этой дряни меня пару раз все-таки задело белыми лучами, но, к счастью, не настолько, чтобы я существенно потерял в скорости или обезумел от боли.
Кружа вокруг татуированных уродов, старательно уворачиваясь от поисковых заклинаний и регулярно огрызаясь, я очень надеялся, что улишши все-таки смогут прийти в себя и уйти в чистый тоннель, пока я отвлекаю внимание. Но мои нуррята едва дышали. Они даже на лапах толком стоять не могли. И мне ничего не оставалось, как кружить вокруг карателей дальше, лихорадочно размышляя, как же спасти своих зверей.
Изя ничем на таком расстоянии помочь мне не мог. Его длина все-таки была ограничена. Сократить дистанцию без риска заполучить белый луч в грудь я тоже не сумел. Карателей было слишком много, и они уже успели опомниться.
Ули больше не откликался.
Кажется, пережитая собратьями боль ударила по нему слишком сильно, и малыш временно отключился. Но я все равно не оставлял попыток добраться до карателей. Однако тот, с активированным браслетом… который больше не мог пользоваться «бластером», существенно портил мне жизнь, не давая подобраться к уродам по изнанке, отталкивая все новыми и новыми поисковыми сетями, которые в любой миг могли спеленать меня как обычную кляксу. Но изменить это я был не в силах. Чтобы добраться до него, надо было пройти через остальных. А перекрещенные белые лучи, из которых каратели вновь попытались сделать ловчую сеть, не позволяли этого сделать.
Млять!
Да когда же у этой штуки аккумулятор разрядится?! Сколько они способны вот так стоять и отстреливаться, а?!
Остановившись перевести дух, я снова отпрыгнул, едва не словив новый заряд в грудь, а Изя свирепо оскалился.
Твою ж тещу! Это магия или механика? Если магия, то какого хрена она так долго работает? А если механика, то где тот рычаг, который может ее отключить? Даже пистолет требует перезарядки, а у этих хреновин, похоже, бесконечный боезапас! Или нет?
Я взревел, когда еще один из карателей отступил и, прикрывшись спинами товарищей, опустил «бластер» и полез за чем-то в карман.
Значит, все-таки сменные картриджи!
И что самое мерзкое, эта тварь, привычным движением вынув из «бластера», а затем вставив туда какую-то пластину, снова нацелилась. Причем не в меня, а в моих едва живых улишшей!
«Изя, прикрой! – скомандовал я, отступая к нуррятам и закрывая их собой. – Вы, домой! Живее, пока нас всех не перебили!»
Делать было нечего. Своих зверей я бы не бросил, поэтому бегство как средство спасения даже не рассматривал. Отойти в сторону и потерять кого-то из них я тоже оказался не готов. У меня их осталось всего четверо. Из восьми. И все они нуждались в моей поддержке. Мы вроде как в ответе за тех, кого приручили. А если и умирать, так с музыкой! Так?
Так, я вас спрашиваю, твари?!
Каратель недобро оскалился, зпоздало сообразив, на какую наживку меня следовало ловить. А потом выстрелил мне в грудь.
Первый, Второй…
Господи, да что же вы, творите, глупые?!
Я даже дернуться не успел, как два улишша, до этого с трудом стоявших на лапах, стремительно прыгнули и почти сразу рухнули на пол дымящимися, обугленными до неузнаваемости кусками плоти, которые прямо у меня на глазах рассыпались горками пепла.
Следом за первым карателем еще три «бластера» плюнули в нас белыми лучами, но мне уже было все равно. Услышав позади протестующий рык Третьего и Пятого, я прыгнул вперед сам. До того, как моя несчастная мелочь тоже попытается героически сдохнуть. И до того, как моя совесть отяготится еще двумя смертями.
Они мои.
Не отдам.
Не сметь их трогать!
Попав под сдвоенный луч сразу двух «бластеров», я споткнулся, но прыжок все-таки не испортил. И пролетев несколько ужасающе длинных метров, всем немаленьким весом рухнул на не ожидавшего от меня такой прыти карателя.
«На, сука, получи», – устало подумал я, дотянувшись клыками до чужой глотки и от души ее рванув. На морду хлынула горячая кровь. Обиженный мной мужик захлебнулся криком. Мы грузно упали. Он устрашающе захрипел, когда я сомкнул челюсти крепче. Что-то снова с силой ударило меня в бок… затем еще и еще раз. Наверное, нож? Или еще один белый луч? А может, уже и не один? Плевать. Мне было все равно, что будет дальше. Главное, я все-таки смог, добрался, убил.