Изоморф. Дилогия (СИ)

Что за фигня? Я брежу? Это глюки? Может, пока я спал, сюда проникли ядовитые миазмы из подземелий, и теперь я вижу то, чего нет?
На пробу слизнув и разжевав первую попавшуюся монету, я растерялся окончательно: нет, не брежу. А если и появились у меня глюки, то одновременно и зрительные, и обонятельные, и вкусовые, и даже слуховые, поскольку выроненная из пасти монета со звоном брякнулась на целую кучу таких же и покатилась вон, заставив меня изумленно привстать.
В этот же самый момент из-под денежных залежей выросло восемь черных «бурунчиков», на спинах которых лежали еще монеты. Прямо у меня на глазах малышня сбросила добычу на пол, деловито отряхнулась. И вот когда я сопоставил одно с другим, до меня, как говорится, дошло.
«Охренеть не встать! – восторженно прошептал я про себя, оглядывая преобразившееся логово. – Это же… е-мое! Хвост, ты это видел?!»
Выбравшийся из-за спины сосед задумчиво повертел шишаком по сторонам. А потом с довольным видом плюхнулся на пол, зарылся в деньги и почти сразу оттуда послышалось довольное чавканье.
«Ну, ребята, – с чувством подумал я, по очереди ткнувшись носом в радостно запрыгавшие „бурунчики“. – Я вам теперь по гроб жизни обязан. Кстати…»
Пришедшая в мою голову новая мысль была проста как дважды два, хотя хвост был недоволен, когда я оторвал его от еды и принялся азартно рыться в поисках одной штуки. Минут через десять я ее все-таки нашел. После чего аккуратно взял в зубы. Вернулся к терпеливо дожидающейся малышне и с надеждой положил перед ними половинку от своего единственного, бережно хранимого золотого.
«А вот такую штукенцию сможете добыть?»
Улишши, обступив золото со всех сторон, покрутились, пошуршали и без предупреждения исчезли. Просто ушли в пол, будто привидения, оставив меня нервно приплясывать на месте. Но минут через сорок они благополучно вернулись и, к моей неописуемой радости, притащили с собой кто по одному, а кто сразу по два новехоньких, ярко блестящих золотых.
«Вы ж моя прелесть! – проурчал я, с умилением глядя на маленьких помощников. – Сколько от вас, оказывается, пользы! И я даже спрашивать не буду, кого вы сегодня разорили!»
Так.
«Интересно, а железный слиток вы мне притараните? Или хотя бы кусок руды. Где-то тут, по-моему, еще осталось несколько крошек…»
Улишши, получив новое задание, испарились в третий раз. А еще через пару часов я познал пресловутые и дзен, и самадхи, и нирвану одновременно. У меня случилось откровение. Культурный шок. Ведь теперь в моем распоряжении появился личный убер-отряд, способный по первому зову доставить практически все, чего душа пожелает. Все, что для этого требовалось, это найти подходящий образец… камень там, железку, деньгу с подходящими характеристиками… а малышня без проблем добудет остальное!
Не знаю, правда, почему они раньше ничего подобного не делали, но, возможно, дело заключалось в том, что улишши были еще маленькими. И лишь когда немного окрепли, стали способны на такие невероятные вещи.
«Отлично, – довольно оскалился я и, распахнув объятия, сгреб малышню, для которой, наверное, стал чем-то вроде большой и теплой мамки. – Идите ко мне, мои хор-рошие. Никому вас не отдам. Ни за что. Даже Шэду».
* * *
Еще одно открытие мне довелось сделать всего через пару недель.
Той ночью я сидел на крыше одного из домов, следя за троицей мужиков, собравшихся у входа в очередной трактир. Ну… правильнее сказать, мне показалось, что это был трактир. Туда частенько приходили и уходили весьма неплохо одетые для данного района люди. Порой приезжали верховые. Туда-сюда сновали проворные мальчишки в аккуратно повязанных передниках а-ля средневековый официант. При этом никакой вывески на здании не было. Сам дом располагался довольно далеко от порта и оживленных улиц, а также от других, оккупируемых моряками и людьми попроще, питейных заведений. Снаружи двор был обнесен крепким забором. А у ворот постоянно дежурило несколько амбалов.
Так вот, наблюдал я за ними уже не первый день. Прислушивался к чужой речи. Пытался идентифицировать слова, соотнести их с жестами, выражениями лиц аборигенов и прочими вещами, по которым можно было понять, о чем речь. К тому времени я успел запомнить, как звучат на местном наречии наиболее часто употребляемые слова, в том числе «бутылка», «рука», «лошадь», «баба» и «нож». Наслушался всевозможных ругательств, к сожалению, без расшифровки. Кое-что начал соображать в происходящем. И даже частенько поминаемую «бабу» идентифицировал – ею была скромно одетая, худая как палка и неизменно растрепанная женщина лет тридцати, регулярно выносившая из дома помойное ведро.
 
Трактир, кстати, пользовался популярностью. Но далеко не всякого гостя амбалы пропускали внутрь. Оказывается, присутствовал некий дресс-код, под который подвыпившие моряки, случайные прохожие и обычные забулдыги не попадали. Но что самое интересное, максимальная активность здесь начиналась ближе к полуночи. Так что, исходя из этого и некоторых других признаков, я сделал вывод, что собирались тут неблагонадежные граждане, которые были не только неплохо одеты, но и хорошо вооружены.
В тот вечер я как раз собирался познакомиться с ними поближе. А за одним из клиентов даже надумал проследить, однако мои планы были нарушены появлением неожиданного гостя.
То, что кто-то идет к воротам, я, естественно, видел, но, к сожалению, сумеречное зрение давало лишь общие характеристики объекта вроде роста и телосложения. Поэтому как следует гостя я рассмотрел лишь после того, как он вплотную приблизился к воротам. И только тогда увидел татуированную морду, распахнутое кожаное пальто, а под ним – матово поблескивающие, похожие на драконью чешую пластинки нагрудника.
Каратель…
Так вроде обзывал этих уродов Шэд?
Все это время я жил достаточно спокойно и почти о них не вспоминал. После первой облавы меня никто не тревожил, обыски в канализации и в окрестностях логова ни разу не проводились. По крайней мере, я не видел следов подозрительной активности, пока исследовал прилегающие территории. Такое впечатление, что обо мне забыли. И это было непонятно. Более того, приятно. Так что спустя несколько месяцев я успокоился.
А теперь выходит зря?
«Тише, тише, – проворчал я, когда взвившийся над головой хвост аж затрепетал от желания поскорее вонзиться чужаку в горло. – Нам ни к чему привлекать к себе внимание».
Хвост недовольно плюхнулся мне на плечо, и я искренне порадовался, что с такого расстояния до трактира ему при всем желании было не доплюнуть.
Каратель тем временем зашел во двор. Проигнорировав резко напрягшихся амбалов, огляделся. Зачем-то бросил взгляд на покатую крышу. Ненадолго зашел в дом. После чего так же молча вышел и, поддернув полу длинного пальто, направился к выходу, так никому и ничего не объяснив.
Я, разумеется, последовал за ним, стараясь ни на миг не выпускать мужика из виду. Крался поверху, бесшумно перепрыгивая с одной крыши на другую и недоумевая, на кой черт каратель нацепил на себя это дурацкое, откровенно мешающееся и наверняка тяжелое пальто. На улице было тепло. Даже слишком тепло для такой формы одежды. А у него еще и штаны были кожаными. И сапоги с высокими голенищами. Что за маскарад? К нему для полного комплекта не хватало только длиннющего, мешающегося при ходьбе меча или шпаги. Но вместо них на поясе у мужика имелись только короткие парные ножны для ножей. Ну и «бластер», при виде которого у меня аж зубы свело от злости.
Но что самое странное, этого товарища зачем-то потянуло прогуляться в трущобы. И я преследовал его до тех пор, пока нормальные дома не закончились, и вместо них по обе стороны улицы не потянулись замызганного вида халупы.
 
Любимого мной мягкого пружинящего материала на их крышах не было, поэтому, чуть поотстав, я спрыгнул на землю и продолжил преследование, стараясь держаться вблизи стен. Как я уже говорил, центрального освещения в этой части города не имелось, а лучины и лампы бедняки старались лишний раз не зажигать. Мне это было только на руку. А вот тот факт, что и каратель прекрасно ориентировался в темноте, несколько напрягал.