Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 2 (СИ)

— Чего вы тут раскричались? — Вышел из своей комнатушки заспанный Женя. — О, Витя? Ай, мля!… — Женя схватился за голову. — Как же я забыл, что мы хотели? Все я проспал с этой вчерашней пьянкой, и той передрягой, в которую наш гараж попал!
— Я уже все Вите рассказала, — похвасталась Мария Федоровна.
— Мы ж с тобой собирались до Фимки ехать, — покачал он головой.
— Ты, Женя, проспал гораздо больше, — вздохнув, сказал я.
— Да иди ты, — Удивился Женя, когда я рассказал ему все, что случилось со мной в первой половине дня. — Вот зараза. Это что ж выходит? Тебя одного из дома отпускать теперь нельзя? Вдруг эти суки снова нападут?
Разговаривали мы в маленькой Жениной комнатушке, в которой жил он еще с детства. Узенькая и продолговатая она вмещала в себя его кровать, старый письменный стол и шкаф для вещей. Над столом, прямо поверх обоев, Женя наклеил постеры с Ван Даммом и Шварценеггером в образе терминатора. Многие в это время увлекались западной культурой и фильмами, но Женю можно было назвать прямо-таки фанатом. Особенно ему нравились филы Кровавый спорт с Ван Даммом и Пьяный мастер Джекки Чана. А постер с Джекки был его давней мечтой, только вот все никак достать он его не мог.
Письменный стол же служил теперь в основном подставкой для ненового двухкассетника Шарп в черно-красном корпусе и телевизора Панасоник. Телевизор, кстати, не был подключен к антенне, и Женя в основном смотрел на нем видик. Это был старый серый VHS Funai, который Женя купил непонятно где, причем с рук. Ох и гордился он своей покупкой. Фима постоянно норовил взять у Жени видик, как он выражался, «на посмотреть», однако стойкий Корзун не поддавался на уговоры и не собирался делиться столь дорогой покупкой с Фимой.
— Ага. Знаю я тебя, — отвечал он обычно Ефиму. — Тебе что дай, что выкинь.
Женя сел на кровать, нахмурился и оттого стал выглядеть еще угрюмее, чем обычно. Я же занял место за письменным столом, отодвинув старый стул со спинкой, деревянные жердочки в которой уже давным-давно выпали и потерялись.
— Нужно держать ухо востро, это да, — согласился я. — Но видишь ли, меня больше волнует, что там с наркотой. Она и правда оказалась Черемушкинская. Но Кулым о ней ничего не знал. Походу, в ихней ОПГ какой-то серьезный раскол назревает.
— И вся та наркота из гаража пропала, — задумался Женя. — Ни одной коробки не осталось. И прикинь, менты о ней не знали даже. Даже ничего не спросили ни о каких ящиках. А меня и вовсе вызвали понятым, потому как, мой-то оказался гараж. Участковый сказал, мож и вовсе сделают пострадавшим.
— Это пока что. Завтра могут разнюхать что-нибудь и про наркоту.
— Тогда будет жопа, — согласился Женя. — Эт какой мне пришьют размер, если че? Особо крупный, да? А суперособо крупный бывает?
— Нет, не бывает, — улыбнулся я. — По этому поводу я с Кулымом договорился. Он прикроет тебя, если что.
— Прикроет? — Удивился Женя.
— Он сам не знал о той наркоте. Будет со своими разбираться, кто ее туда припёр. Сообщит, если появятся какие-нибудь новости.
С этими словами я встал.
— Ну что? Пойдем к Ефиму. Он же так и не объявился со вчерашнего дня. Нужно проверить, че с ним там.
— Да видать, в больнице был, — Женя тоже встал. — У него ж с сестрой беда. Я б на Фимином месте тоже у сестриной кровати сидел. Дежурил бы. Вдруг помощь понадобится.
— Ну, все равно лучше проверить.
Женина мама покормила нас блинами с чаем на завтрак. Женя посыпал их сахаром, сворачивал и так отправлял в рот. Я же, небольшой любитель сладкого, ел их без ничего. После, мы пошли к Фиме. Его дом находился в другом городском районе, и добираться пришлось на автобусе. Потом от остановки до двора мы шли минут десять.
Когда были уже у двери его квартиры, Женя позвонил в дверной звонок. Звонок издал неприятный и протяжный мекающий звук, и все затихло. Мы с Женей прислушались. Затем Корзун снова мекнул звонком, и никакой реакции не последовало.
— Странно. На смене он быть сегодня не должен, я Фимино расписание знаю, — сказал Женя.
 
— Фима, — постучал я в дверь тогда. — Открывай давай!
Снова тишина.
— В больнице, что ли? — Пожал плечами Женя.
Делать было нечего, и мы поехали в больницу, однако Ефима не оказалось и там. В регистратуре нам подсказали, что Машу, которую все еще держали в реанимации, посещали только вчера. Сегодня никто у нее не был.
— Ну и куда он подевался? — Сказал Женя и закурил, когда мы вышли на ступеньки больницы.
— Как сквозь землю провалился, — задумался я
— Ну.
— Жень, говоришь, знаешь его расписание? — Глянул я на Корзуна.
— Знаю.
Хотел я сказать Жене «а помнишь?», но тут же прикусил язык. Те события, связанные с Фимой, которые оставили мне воспоминания, еще не произошли.
Фима был довольно ветреным и влюбчивым парнем. Не раз случалось так, что ему сносила крышу какая-нибудь девчонка, и он бегал за ней сломя голову. Однажды в девяносто первом, Фима даже связался с какой-то панкушкой, которая, в итоге, обокрала его и сбежала в неизвестном направлении.
Впрочем, неудачные отношения с женщинами у него были и в будущем. В девяносто четвертом Фима гулял с девчонкой по имени Света. Едва-едва окончившая школу, она еще нигде не работала и несколько месяцев сидела у Фимы на шее, а потом нашла себе какого-то молодого комерса-челночника, с которым махнула то ли в Москву, то ли в Питер.
В девяносто пятом, незадолго до своей смерти от рук бандитов, Фима познакомился с Ирой — хорошей девочкой из интеллигентной, но бедной семьи. Тогда о получившейся парочке можно было сказать «противоположности притягиваются». Спокойная и рассудительная Ира прекрасно дополняла и организовывала бесшабашного, но очень энергичного и деятельного Фиму. Правда, временами у них не ладилось, и Ефим с Ирой ссорились.
Почему я все это вспоминаю? Потому что каждый раз, когда между ними происходила ссора, Фиму можно было найти в одном и том же месте — в кафе «Перекресток», где Фима сидел, напиваясь в хлам, ну а потом лежал. По иронии судьбы Фима сначала несколько лет дежурил в нем вышибалой, а позже бухал, запивая ссоры с Ирой.
— Думаю, надо по ниму прошвырнуться, по Фименому расписанию. Может, Фима в каком-то из своих заведений сидит?
— Хм, — Женя затянулся в последний раз, потом щелкнул бычком со ступеней. — Да черт знает. Это придется из одного конца города в другой насаться. Проблематично. Была б твоя машина…
— Моя машина стоит дома, посреди двора, — пожал я плечами. — Да и ездить на ней, очевидно, небезопасно. Утром я уже это на своей шкуре прочухал. Но, может быть, мы его найдем быстрее, чем ты думаешь.
— Это почему? — Заинтересовался Женя.
— Потому что начнем с кафе «Перекресток».
— Иванцов? Ефим? — Спросила молодая, полненькая, но довольно ухоженная и симпатичная девушка-официантка, одетая в белый верх и черный низ. — Да, приходил вчера.
Когда мы приехали в Перекресток на автобусе, уже было около двух часов дня. На вечер назначена встреча с коллективом Алекса в школе, а Ефима и след простыл.
Между тем в кафе было достаточно безлюдно. Бармен в белой рубашке и бабочке, протирал стойку, официантки, в основном молодые девчонки, скучали без дела.
Почти все столики пустовали, и в зале было едва ли трое-четверо посетителей. Один из них играл сам с собой на бильярде, который стоял посреди зала.
— Значит, вчера, — задумался я.
— Не успели мы с твоим Перекрестком, — вздохнул Женя.
— А вы кто ему будете? — Насторожилась официантка.
— Мы друзья его, — ответил я.
— Друзья, значит. Очень хорошо. Ну, вообще, он и сейчас здесь, — полная официантка тоже вздохнула.
— До сих пор? — Удивился я.
Мы с Женей переглянулись.
— Ну да. Пройдемте со мной.
Девушка повела нас через зал и кухню в подсобное помещение кафе. Там, за стеллажом с коробками, на каком-то старом матрасе и лежал Ефим. Он спал. Храп Фимы разносился по всей небольшой комнатушке.