Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 2 (СИ)

— Я не поеду, — девушка отступила на шаг.
— Пойми, Марина. У твоего деда много врагов. Если они как-то узнают, что внучка Кулыма болтается по Армавиру без присмотра, это может привести к очень неприятным последствиям. Ни Кулыму, ни тем более тебе, этого не надо. Потому, пойдем. Не будь ребенком.
Марина не ответила, поджала губы.
— Я думала пожить у тебя пару дней. Просто… Мне не хочется домой и…
— Исключено, — отрезал я. — Мы едем домой. Это не обсуждается.
Марина вздохнула. Ссутулившись, она медленно пошла к подъезду, я за ней. Внезапно за спиной загудел двигатель, и я обернулся. Увидел, как во двор вкатилась и стала возле моей машины, запакованной в полог, УАЗ Буханка. Не придав этому особого значения, я пошел за девочкой.
— Где ты шабунялась-то? — Спросил я, когда мы поднимались по лестнице.
— У подружки. Но у нее парень со смены утром возвращается, и мне пришлось уйти. Потому что он мне ну совсем не нравится. Да и с подружкой отношения портить не хочу.
— Ты не нравишься ее парню? — Я улыбнулся.
— Скорее наоборот, — хитро посмотрела на меня Марина. — Вот и пришлось валить. А куда? Кроме как к тебе я другого места не придумала.
— Откуда знаешь, где живу?
— Когда вчера к тебе приезжал Сом, он как раз вез меня на занятия. Вот и увидела. Но не знала квартиры. Думала, что встречу у подъезда, ну и встретила.
В квартире я разогрел Марине макароны с тушенкой, сделал горячий чай. К моему удивлению, девушка не покривилась, а съела свою порцию. Причем с аппетитом.
Когда она позавтракала, то стала уговаривать меня не ехать к деду, но я настоял. Потому мы все же выдвинулись, хоть она и капризничала. я прихватил ключи от пятерки, чтобы как можно быстрее вернуть девчонку деду. Мало ли что.
Мы спустились, вышли во двор.
— Идем. Отвезу тебя на машине, — сказал я и повел ее туда, где стояла пятерка.
Тогда мы зашли за Буханку, что притулилась рядом с моей машиной, и я стал снимать полог. Когда сели, я завел двигатель и стал прогревать машину.
— Может, мы все же не поедем? — Посмотрела на меня Марина обеспокоенно.
— Почему? Что такого сделала тебе мать, что ты не хочешь с ней общаться?
— Я же сказала, неважно.
Марина как-то сжалась на сидении, ссутулилась. Когда я посмотрел на нее, девушка спрятала от меня взгляд. Давить я не стал.
Двигатель чуть-чуть прогрелся, и мы поехали. Я сдал назад, развернулся и медленно покатился со двора.
— Витя! Ну, разреши мне остаться у тебя хоть на денек, пока у меня душа не перекипит! — Вдруг проговорила девушка.
— Я тебе говорил уже и скажу еще раз, — начал я, следя за дорогой. — Сейчас не лучший момент, чтобы вести себя как ребенок. Слишком опасно.
— Понимаешь, — она вздохнула, — просто я не могу…
Марина недоговорила. На выезде со двора, слева, из-за здания выскочила белая Нива, перегородив путь. Марина вскрикнула, когда из машины выскочил мужик и пошел ко мне. Тут же, сзади пятерку подперла Буханка.
Когда мужик из Нивы приблизился, Марина пронзительно запищала. Он схватился за ручку двери, но я его опередил: толкнул дверь так, что она бабахнула мужику в лицо. Тот всхлипнул, закрылся руками, отступил на шаг.
— Врача хватать живым! — заорал кто-то из Буханки.
Я захлопнул дверь и хотел, было тронуться, уехать, протаранив Ниву, но не успел. Услышал, как открыли пассажирскую, а потом Марина закричала. Здоровенный детина в спортивках вытягивал ее из машины. Внезапно моя дверь открылась, и чья-то крепкая рука схватила меня за ворот куртки.
Глава 8 
— Витя! — Закричала Марина.
Здоровяк вытянул девушку из машины, схватил ее сзади, и брыкающуюся, потащил к Буханке. Сопротивляясь, она вцепилась в дверь.
Браток, отхвативший только что по лицу рамой двери, очухался и теперь вытягивал меня наружу. К нему присоединился еще один. Вместе они все же вытащили меня, но первый тут же снова схлопотал по роже. Я просто дал ему лбом в зубы. Хрустнуло, и он, схватившись за лицо, отступил.
Второй обхватил меня, сомкнул руки на моей груди. Я напрягся, оттолкнулся и ударил его спиной о кузов, да так, что грохнуло. Стекло задней пассажирской помутнело от трещинок, а дверь вмялась. Ослабил хватку он, только когда я приложил его второй раз. Дыхание со свистом вышло у него из груди, и я расцепил чужие пальцы.
 
— Марин! — Крикнул я. Кровь заливала мне глаза, видимо, поранил лоб о зубы того мужика.
Меня это не остановило, и я бросился на помощь девушке. В следующее мгновение почувствовал, что кто-то снова схватил за шиворот куртки, так, что треснула кожа. А потом я ощутил сильный удар по затылку. Голову прострелило болью, в глазах потемнело. Мир перевернулся с ног на голову, а потом наступила тишина.
Очнулся оттого, что машина подпрыгнула на кочках. Голова жутко болела, а перед взором все плыло. Раненую кожу на лбу запекло, когда я зашевелился, и струпья засохшей крови сдвинулись с места.
— Ну и че нам с ней делать? — Прозвучал голос, будто бы из-под воды.
— А че делать? Кто ж ей виноват, что она вместе с этим врачом ошивалась. Нехрен было лезть не в свое дело?
За чужими грубыми голосами я услышал тихое женское мычание. Это явно была Марина.
— Нам сказали Врача привезти, а че с телкой делать, пусть Михалыч решает.
— Слышь, ты б не базарил при чужих ушах.
— Да и черт с ними. Кому они че расскажут? Все равно нежильцы.
Зрение медленно возвращалось ко мне. Я с трудом открыл глаза. Кожу вокруг них тоже стянуло засохшей кровью. Оказалось, что я в Буханке, на заднем, последнем сидении салона. Марина была на боковом месте, в середине, со связанными за спиной руками. По узлу я видел, что путы прилажены еще и к каркасу сидения. Девушка мычала, потому что рот ей закрывал кляп.
Марина оглянулась. Посмотрела на меня красными от слез глазами. Еще не совсем пришедший в себя, я хотел было сказать ей что-то, чтобы успокоить, но быстро понял, что и мой язык не шевелится, а рот забит какой-то тряпкой. Руки связаны за спиной, запястья онемели.
С нами было трое бандитов. Водитель и здоровяк, тащивший Марину, сидели в кабине. Худощавый мужик в спортивках остался в салоне и сидел, развернувшись к нам спиной, смотрел вперед, через окошко в кабину.
Оглядевшись сквозь окна, я понял, что мы все еще едим по городу. Высокие тополя, заброшки промышленных зданий и заборы из бетонных секций сказали мне, что это промзона.
Хитрые ублюдки не поехали через центр, а решили обогнуть город краем, чтобы не привлекать особого внимания.
— Слушай, а далеко нам? — Спросил худощавый.
— Ряженый, да заткнись ты уже, — пробурчал водитель. — Говорил же боссу, что тебя брать не надо. А он вот не послушал.
— А че эт не надо? Это ж я его по голове огрел. Во! — Он сунул руку в карман куртки и достал черную Беретту. — Вот этой самой красавицей.
— И как ты на ногу себе ее не уронил? — Меланхолично протянул здоровяк.
— Да ладно тебе, Бык. Ну че вы оба такие скучные?
— Скажи мне, Ряженый, — обернулся, вдруг водитель, — ты когда-нибудь возил фраеров в посадку, чтобы там их прикапывать?
— Ну… нет.
— Угадай, куда мы едем?
— В посадку?
— Угу! Ладно мужика какого-то валить, но девку я еще не стрелял. А тут придется. И в этом мало, знаешь ли, кайфа.
Ряженый притих и спрятал пистолет в карман, селен на свое место, но теперь лицом к нам. Глядя мне в глаза, пожал плечами. Улыбнулся.
— Ну че, дружище? Как настроение? — Спросил он.
Я глянул на Ряженого исподлобья. Правда, почему он Ряженый я и не понял. Худощавый паренек с вытянутым тонкокостным лицом и немного скошенным подбородком носил простую паленку Адидас под кожаной косухой, которая была ему великовата.
— Ох, какой грозный, ты гляди! — Он улыбнулся сильнее и показал немного щербатый рот.
Однако Ряженый все же отвел взгляд, посмотрел куда-то в окно, вбок.
Между тем, там, за окном, уже бежали сельскохозяйственные поля. Мы покинули промзону и ехали где-то в сельском поселении. Далеко от города они нас вряд ли повезут, потому времени что-то придумать у меня было немного.