Торговцы живым товаром. Афера «Бьютимейкер»
— Вы старый циник, Роджерсон, — резко заявил Дарк. — Мери Стенз не предаст. Я знаю ее достаточно хорошо.
— Возможно. Пока у нее не было ни красоты, ни денег. Но люди меняются. Пол. Все мы служим тем, кто нас кормит. На вашем месте я поставил бы крест на всей этой истории и оставил бы девушку в покое. Если вы попытаетесь напечатать памфлет на «Черил», это может разрушить все ее будущее.
— У нее есть красота, — упрямо заявил Дарк. — И эта красота останется при ней независимо от того, разоблачу я фирму «Черил» или нет. Пока она красива, ее будущее надежно.
Роджерсон пожал плечами.
— Делайте, как знаете. Кстати, вы редактор. Если я смогу чем-нибудь помочь, скажите мне только одно словечко.
Дарк благодарно кивнул головой.
— Спасибо. Вы хороший парень, Роджерсон, вот только если бы поменьше рассуждали. Я нисколько не сомневаюсь, что репортаж надо напечатать, но для большей уверенности посоветуюсь со Стариком. Я не помню случая, чтобы он зажал интересный разоблачительный материал.
— Вы правы, — сказал Роджерсон, соскочив со стола и направляясь к двери. — Будьте здоровы.
— Будьте здоровы, — ответил Дарк.
«Старика» редко кто видел в редакции в повседневной суете, но именно его твердая рука все время лежала на пульсе журнала. Безил Бомон занимал должность ответственного редактора. Его служебные обязанности состояли в том, чтобы контролировать и согласовывать деятельность многочисленных редакторов отделов и таким образом поддерживать постоянное направление редакционной политики. Практически в их работу он вмешивался чрезвычайно редко, хотя и досконально вычитывал гранки каждого номера журнала, прежде чем передать их в печать. Это невмешательство должно было обозначать, что в общем редакторы отделов удовлетворительно выполняют свои обязанности.
Весьма редко тот или иной редактор обращался к Бомону за советом по поводу материала, имеющего какое-либо отношение к политике или к обвинению в клевете. Ответственный редактор был самой высокой инстанцией, хотя он в свою очередь подчинялся совету директоров издательского концерна. Чарлз Хеннингер, председатель совета, руководил всеми делами концерна «Стайн — Хеннингер», который, помимо журнала «Обсервер», издавал еще с полдесятка больших газет и журналов.
Выбрав время, Дарк неохотно пошел к «Старику», чтобы поговорить о своем репортаже. Он понимал, что спрашивать разрешения у шефа — это не что иное, как пытаться снять с себя ответственность. Он и сам хорошо знал, что можно печатать, а что нельзя. Но учитывая то обстоятельство, что репортаж этот затрагивает весьма сложные проблемы, он счел более благоразумным заручиться согласием Бомона.
Бомон был высокого роста, лет пятидесяти, с чрезвычайно буйной для его возраста темной шевелюрой. Он всегда носил светлые костюмы и очки без оправ, что делало его немного похожим на американца. Бомон приветливо встретил Дарка и внимательно выслушал содержание репортажа о фирме «Черил».
— Суть дела в том, что все это — чистейший обман, — сказал в заключение Дарк. — Биохимический медицинский опыт над молодой девушкой подается как результат применения крема «Бьютимейкер».
— Именно так они и говорят? — спросил Бомон.
— Немного другими словами. Старый трюк. «Бьютимейкер», мол, имеет в своем составе некоторые вещества, которые преобразили девушку в сказочную красавицу и сделают то же самое с каждой женщиной, которая применит его.
— Какие у вас есть материалы о клиническом опыте?
— Показания самой девушки, большая серия фото, плюс личный визит в исследовательский отдел фабрики «Черил». Мы располагаем также обстоятельными данными о докторе Джеймсе Раффе. Вполне понятно, что ни один уважающий себя врач не впутался бы в такую рекламную авантюру. Этого Раффа несколько лет назад исключили из корпорации, и он сидел в тюрьме за тайный аборт, который привел к смерти пациентки.
— Неплохо, — оживился Бомон. — А дальше что?
— Девушку держат в отеле «Оникс-Астория», по сути, как заключенную. Для охраны к ней приставлен частный детектив. Можно раздобыть факты, компрометирующие Фасберже, — у нас уже есть кое-какие сведения.
— Здесь будьте осторожны, — посоветовал Бомон. — Мы не имеем права рисковать. Нас могут обвинить в клевете, особенно, если факты не касаются данной истории. Вот если бы вам удалось доказать его связь с этой Смайт…
Дарк нахмурился.
— Сомневаюсь, — сказал он. — Во всяком случае, я намерен встретиться с ней. А пока что мне нужно одобрение общего направления репортажа.
— Все в порядке, — весело произнес Бомон. — Действуйте. Это именно то, что нужно нашему журналу. Сказать откровенно, мы уже давно не давали ничего подобного.
— Благодарю, — бодро сказал Дарк. — Именно этого я и ждал.
— Если будут препятствия со стороны юристов, — добавил Бомон, — дайте мне знать. Когда вы думаете печатать репортаж?
Дарк на миг задумался.
— Окончательно я еще не решил. Возможно, стоит подождать, пока «Черил» начнет рекламную кампанию, и тогда уже разнести ее вдребезги. Но, с другой стороны, этой историей начинают интересоваться некоторые газеты, и я не хотел бы, чтобы они перехватили у нас добычу.
Бомон кивнул головой.
— Действуйте по своему усмотрению. Пол. Если что — приходите.
В свой кабинет Дарк вернулся повеселевшим. «Берегись, Эмиль Фасберже! — пробормотал он. — Я беру тебя на мушку!»
В тот же вечер, приехав домой, он решил пересмотреть материалы о фирме «Черил» и подошел к письменному столу. К его удивлению, замок не поддавался, и у него мелькнула мысль, что там что-то заело, но, нажав на ключ сильнее, он все же открыл ящик. Неясное подозрение, возникшее у него, постепенно рассеялось, когда он проверил папки. Все было на месте: напечатанные на машинке черновики, биографии, фото. Какое-то время он сидел над этими бумагами, стараясь определить, каких материалов еще недостает. Он наметил четыре существенных момента, которые требовали его внимания: 1. Дополнительные факты, компрометирующие Фасберже и, при случае, интервью с ним. 2. Некоторые биографические сведения об Аманде Белл — вдохновительнице всей кампании «Бьютимейкер». 3. Откровенный разговор с доктором Раффом. 4. Несколько серьезных вопросов рекламному агентству, которое осуществляло весь план.
Дарк уже хотел сложить папки обратно в ящик, но вдруг передумал и засунул их в портфель. В памяти его возник замок, который не хотел открываться, и, хотя он не имел никаких доказательств, все же подсознательно чувствовал, что в квартире побывал кто-то чужой. Пожалуй, надежнее будет сохранять весь материал в редакции.
Он сел, закурил сигарету и задумался. Теперь ему надо во что бы то ни стало увидеть Мери Стенз, решил он, хотя и не представлял, как это сделать, не вызывая подозрений Виллерби. «В конце концов, — подумал Дарк, — я могу поехать в «Оникс-Асторию» и пошататься по барам. Она почти наверняка сейчас в отеле и вряд ли будет сидеть все время в номере. Значит, я имею не менее пятидесяти шансов из ста увидеть ее. А если не повезет, придется действовать решительнее, все равно, будет там этот Виллерби или нет…»
Он докурил сигарету, вышел из дома и поехал в Мейфейр. Из осторожности он поставил машину за три квартала от отеля. В киоске на углу купил вечернюю газету, чтобы не привлекать к себе внимания, когда будет сидеть в баре.
В вестибюле и холле отеля ходили и сидели люди, но Мери там не было. Дарк медленно направился по роскошному коридору, пока не дошел до светящейся вывески с яркими зелеными буквами «Американский бар».
Он сразу же увидел Мери. Она сидела за небольшим столиком между жирной тушей, принадлежащей, очевидно, Эмилю Фасберже, и высоким стройным субъектом с маленькими усиками — судя по всему — Виллерби. Фасберже держал ее за руку и что-то серьезно говорил на ухо, а Виллерби тем временем тянул из стакана какой-то желтый напиток, вероятно, виски.
Мери заметила его не сразу. Только тогда, когда Дарк сел за столик, заказал стакан шотландского виски и развернул газету, он почувствовал на себе ее взгляд. Мери не подала вида, что узнала его, а Дарк, скрывшись за газетой, украдкой наблюдал за ней.