Смертник из рода Валевских. Книга 3 (СИ)

— Тебя что-то смущает, — Алия явно научилась меня чувствовать. — Причём сильно смущает. Я чувствую напряжение, но не могу понять его причину. Пояснишь?
Хотелось огрызнуться и промолчать, но что-то внутри меня воспротивилось этому. Нехорошо начинать отношения со своим личным служителем с ругани по такой мелочи. Тем более не имеющей никакой ценности. 
— Когда я был смертником, жил в том домике, — указал на жилище смертников. — Вместе со мной проживало двое мужиков. Обычные крестьяне, невесть откуда взявшие магические камни и сколотившие под это дело разбойничью банду. Их поймали, отправили сюда на подготовку, так они за считанные недели умудрились наладить свой небольшой бизнес с перепродажей сладкой выпечки. Утром, когда я забегал в дом, там стоял двадцать один мешок со сладостями, соседи обещали раздать всё это к концу дня, но я смотрю на студентов и не замечаю никого из них с чем-то похожим. Вполне возможно они уже всё съели, или съедят вечером, или сдоба всё ещё находится в мешках… Глупости, конечно, но почему-то меня это напрягло. 
— Двое смертников-крестьян? — нахмурилась Алия. — Насколько мне известно, Крепость никого не отправляла в академию, пока здесь находился ты. Откуда крестьяне взяли камни? Как сумели их активировать? 
— Как это не отправляла? Двое смертников, косматые, длинный и толстый. Носили местные блокираторы магии из стали. Видимо, ты что-то не знаешь. Ответы на другие вопросы я не знаю — мы не разговаривали. 
— Крепость не отправляла в академию других смертников, Макс, — стояла на своём Алия. — Идём, посмотрим на твоих соседей. Ректор подождёт. 
Пожав плечами, я повёл Алию к своему бывшему жилищу. Студенты странно на нас косились — не каждый день по академии ходит церковник столь юного возраста в фиолетовой мантии. Открыв дверь, я пропустил Алию внутрь. Вот только в доме никого не было. Ни соседей, ни мешков. Лишь сладковатый запах сдобы, который пропитал, кажется, всё постельное бельё, говорил о том, что я не сбрендил. Алия посмотрела на меня, требуя детали, так что пришлось показывать кровати и прикроватные тумбочки мужиков. Мой личный служитель беззастенчиво полезла внутрь, вытаскивая личные вещи и нижнее бельё. Девушку это не удовлетворило. Она обошла весь дом, заглядывая везде, где только можно. Наконец, остановившись рядом, Алия произнесла:
— Хорошо, то, что они существовали, мы доказали. Тогда вопрос — где их носит? Как я понимаю, сейчас время подготовки к ужину? 
— Может, на полигоне? Тренируют блокировку? 
— Как их успехи? Они смогли пройти первую пещеру?
— Первую? Насколько я помню, они заканчивали начальную полосу и готовились к средней, — вспомнил я. — Повторюсь — мы особо не разговаривали. Некогда было.
— Двое крестьян, что за неделю адаптировались к начальному уровню полигона, — задумчиво повторила Алия. — Напомни, как обстояли дела у Карины Фарди?
— Плохо, — согласился я. — Ей пришлось переучатся заново под чутким руководством отца Нора. 
— Зато два разбойника, не годящиеся твоей напарнице даже в подмётки, с лёгкостью прошли это испытание. Почему тебе не показалось это странным?
— Потому что со мной происходила куча всякого неприятного, чтобы ещё следить за другими. Убедилась, что смертники здесь были?
— Я убедилась в том, что здесь проживают двое мужчин. Чистоплотных мужчин. Ты много разбойников-чистюль в своей жизни видел? Или простых крестьян, что так заботятся о своей одежде? Посмотри — всё постирано, сложено аккуратно. Мне довелось пожить какое-то время в деревне. Там никто так не заботится об одежде, тем более нижнем белье. Я хочу поговорить с этой парочкой. Проводи меня на полигон. 
— Нет ли смысла пригласить отца Нора? Академия — его епархия. Он тебе про этих двоих всё расскажет.
Взгляд, которым меня одарила девушка, мог заморозить. Однако она кивнула:
— Разумное замечание. Пойдём к отцу Нору.
— Алия, можно вопрос? Личный. 
Девушка остановилась и резко развернулась, глядя мне в глаза. Прошло какое-то время, после чего она произнесла:
 
— Не знаю, что ты хочешь спросить, но мне почему-то кажется, что следует рассказать о себе. Меня отдали в церковь в три года. Сразу, как тёмные убили мою мать, братьев и сестёр. Выжила тогда только я. Это было пятнадцать лет назад. Всё это время отец готовил меня к тому, чтобы я его заменила. Стала личным служителем Злого Инженера. Поэтому я так много о вас знаю. Отец всегда являлся для меня образцом — долгое время он возглавлял контролёров тьмы. Был серым церковником. Я из кожи вон лезла, чтобы доказать, что достойна его. Что заслуживаю своё положение не из-за родства с непогрешимым отцом Нором, а из-за собственных способностей. Я стала лучшей во всём и через десять лет должна была заменить отца. Никто не думал, что в империи появится ещё один тёмный, которого признает Крепость, но реальность оказалась куда многогранной. Верховный епископ предложил мне эту должность, и я согласилась, прекрасно понимая, что ты будешь видеть во мне девушку-одногодку, но никак не личного служителя. Это привело меня на костёр. Что ещё… Алия — имя, которое мне дали в церкви. То, которым меня нарекли при рождении, я не помню, никогда не интересовалась прошлым. Церковь стала мне семьёй с трех лет и всё остальное не имеет значения. Пожалуй, это всё. Что ты хотел спросить?
— Теперь уже ничего, — опешил я от такого открытости. — Идём. В это время отец Нор обычно находится в своём кабинете.
Я оказался прав — в окне церковника горел свет, а стоящий у дверей служитель Света, оберегающий покой отца Нора от резвых студентов, показывал, что хозяин кабинета находится на своём рабочем месте. Нас страж порядка останавливать не стал, но предварительно постучал в дверь. 
— Что привело мать Алию в мой кабинет? — отец Нор оставался самим собой. Сухой, бесчувственный и привыкший выискивать «тьму» в каждом. На меня он внимания вообще не обращал. Что, в прочем, меня полностью устраивало. Чем меньше я общаюсь с этим человеком, тем крепче моя нервная система. 
— Два смертника, что жили с Максом в одном доме. Где они?
— Должны быть на месте, — спокойно ответил отец Нор, но по каким-то ему одному ведомым признакам понял, что в доме мы уже были. — В таком случае они в разломе. После успешного прохождения начального уровня им разрешено посещать разлом вплоть до второго уровня. К чему такой интерес к обычным смертникам?
— За последний месяц Крепость не отправляла в академию никого, кроме Макса, — медленно, припечатывая каждым словом, произнесла Алия. — Откуда здесь взялись эти двое?
Стоит отдать должное отцу Нору. Он не стал спорить, переспрашивать, заламывать руки в попытке разобраться, кто виноват. Он молча встал и подошёл к шкафу, где хранилось куча различных папок. Достав одну из них, церковник вернулся за стол и принялся листать.
— Двое смертников приняты на баланс академии почти четыре недели назад. Документ о принятии. Путевой лист. Подписи, печати. Ты ошибаешься, мать Алия. Эти двое явились сюда из Крепости.
— Два часа назад у меня состоялся разговор с верховным епископом, в котором он упомянул о том, что поголовье смертников мельчает. Что за последний месяц в академию направили только одного Макса. Не думаю, что отец Ург что-то не знает. Отец Нор, мне нужно посмотреть на этих двоих собственными глазами. Полагаете, что они в разломе? Проводите нас. 
Вновь церковник остался спокойным. Перевернув документы, он нашёл путевой лист с моим именем. Какое-то время отец Нор изучал документы, смотря то один, то второй и, наконец, выдал своё заключение:
— Документы были написаны разными людьми, хотя на них стоит одинаковая подпись. Возможно, разные писари, но один подписант. В этом нет ничего особенного — обычная практика. Я проверял этих двоих лично — тьмы в них нет. Если ты права, то возникает вопрос — кто в здравом уме согласится добровольно стать смертником? Кому нужно обманывать академию?
— Если бы я знала, то не стала бы так беспокоиться. Сегодня утром в доме смертников находился двадцать один мешок. Двадцать один, отец Нор. Ты знаешь, где фигурирует это число.